Часть 31. Узники сансары

      -Уроборос укусил себя за хвост, -       Амаимон щёлкнул по носу статую позолоченной змеи и насмешливо продолжил строку:       -а значит, круг замкнулся, дав циклу новый рост.       Блондинка предпочла никак не комментировать попытку седьмого владыки разрядить атмосферу. Их маленькая безобидная игра начала порядком раздражать, пусть и была неплохим развлечением, пока гостей водили по затейливым коридорам на пути к Небесному мосту.       -Что? - Демон широко зевнул, не потрудившись прикрыть рот.       Всё будто специально подводило его к мысли, что "конечная станция" вот-вот встретит их вагончик, прожуёт и выплюнет весь ненужный хлам, состоящий в основном из металлолома его надежд. И позитив, излучаемый его верной спутницей никак не умалял этого тянущего чувства.       -Заканчивай. - Шепнула девушка на очередном повороте и поправила смехотворный галстук на его шее. - Я попросила, чтобы тебя не выгоняли, но ты должен вести себя тихо. Понимаешь?       Король Земли пугающие медленно опустил глаза, чтобы она поняла: он предельно серьёзен.       Шиёми настороженно отпускает полосатую ткань, столкнувшись взглядом. Эта его тёмная сторона, такая мрачная и выжидающая, всегда будет её напрягать, словно неразорвавшийся гнойник. Куда бы не завела их судьба.       Наследница Шемихазы сглатывает, с небольшим усилием нажимая на дверные ручки. Мраморно-белая зала в форме полумесяца встретила гостей мертвенной тишиной. От алькова Шемихазы их отделял висячий крытый мост, проход по которому откроется сразу же, как григори отошлёт стражей-паладинов, оповестив секретаря о том, что готова принять внучку.       ***       -Угощайтесь, - подмигивает им напоследок молоденькая рыжеволосая служанка и плотно закрывает входные двери.       Морияма обращает тяжёлый взор на яблоки с пластиковым переливом карамели, любезно предложенные гостям, смиренно ожидающим высшей аудиенции. Потом переводит взгляд на Короля Земли, снова - на яблоки, и недвузначно кивает.       Интереса у демона ни в одном глазу, хотя он, - отнюдь, - далеко не равнодушен ко всему сладкому, полусладкому, и даже к таким кисло-сладким угощениям.       Но конкретно эти вот яблочки попахивали дерьмом, - кхм-кхм, пардон, - тем самым вражеским душком. Запечённым ядом, которым бывалый сладкоежка Амаимон, пожалуй, рискнёт пренебречь сегодня.       Шиёми лишь пожимает плечами: "не хочешь, как хочешь" . Всё одно...., не за этим пришли.       А за чем пришли, оказывается, ещё не скоро наступит...       Григори Шемихаза, несмотря на почтенный возраст, неукоснительно следовала графику. И скарификация собственной замены была далеко не первой в списке намеченных дел.       -Лучше бы тебе подумать над тем, что она знает - я тоже здесь. - Амаимон без усилий стискивает в ладони довольно большое красное яблоко в карамели. Громкий хруст неприятно оседает на душе.       Шиёми мрачно смотрит, как стекает сладкий сок по широкой ладони. Так вина могла бы разливаться внутри неё, не будь Морияма чуть менее взрослой.       Тем не менее, набатом стучала следующая мысль: она, осознавая или нет, загнала себя и Короля Земли в ловушку. Это факт.       Урождённая Сейо судорожно вцепилась в шёлковый подол нового кимоно и насупилась. Её снова посетило то чувство; словно бы всё пройдёт хорошо, а Амаимон намеренно пытается сейчас скормить ей горсть прокисших яблок. Иными словами, демон снова пробует выдавать свои мысли за голос её совести.       -Ты мог и не идти, правда же.       На что Король Земли многозначительно поводил глазами и брезгливым жестом вытер липкую фруктовую требуху о гардины.       Да. Он мог остаться в Ассии и просто открыть для неё проход. Мог убежать в Геенну и забыть обо всём, включая и этот день. Мог... Ещё как мог.       Это он готов признать.       Как и то, что пока ещё не настолько спятил, чтобы пустить её в вольное плавание.       Девчонка ещё слишком Не-Шемихаза, чтобы так просто оставлять её на растерзание Совета и властной умирающей дамочки, до сих пор мнящей себя богиней Созидания. Как он и говорил: Шиёми - марионетка без кукловода в голове. Ей попросту тяма не хватит сообразить, что потом, - когда его не будет рядом, - каждый шаг, каждое намерение станет транслироваться со стороны, если она хоть раз даст слабину.       Гнездо крестоносных аспидов никогда не считалось с демонами, пусть даже трое из славного рода Геенны были конченными человекофилами.       "А ещё они слишком пронырливы и суют нос не в свои дела" - Король Земли с треском раскусывает чупа-чупс пополам, агрессивно сплёвывая палочку прямо на розовый мрамор.       Меж тем, невзирая на общий накал, Шиёми решается и дальше раскачивать тонущую лодку:       -Интересно. О чём вы говорили в саду, когда мы были здесь в прошлый раз?       Король Земли дёрнул ушами, изнутри покрывшись хрупкой прослойкой льда: - Что ты сказала?       Морияма не раз видела, как флегматичность принца Геенны сходит на нет, сгорая в кроваво-красном огне его предубеждений. Что характерно, такое всегда происходило исключительно в её присутствии, и не только, когда они были наедине. Редко, даже без каких-либо провокаций со стороны травницы. Но когда это всё-таки случалось, внутренний Везувий просыпался и Амаимон показывал другую свою ипостась. Которая, - Шиёми очень на это надеялась, - пребывает в состоянии летаргического сна в оковах кристаллизации Шемихазы.       Так вот, в такие моменты блондинка буквально ощущала глубину пропасти между ними. Король Земли самолично сталкивал её в эту Марианскую впадину, а руку подавал лишь тогда, когда Шиёми, задыхаясь, начнёт воротить от него нос.       Бывшая экзорцистка так и не смогла понять, зачем он это делает. Ни с того ни с сего отталкивает, а затем снова старается вернуть её расположение и любовь. Утром покажет себя полным придурком перед всем миром, а ближе к вечеру, подобно маленькому ребёнку, начинает выпрашивать у неё одобрение: к примеру, подсунуть Шиёми мороженное за ужином, убрать все сорняки в саду или просто уронить голову на плечо за просмотром телевизора, мерно урчать, пока она не соблаговолит улыбнуться.       Амаимон непредсказуем как землетрясение. Может и из-за того, что душа Короля Земли расколота на части бог знает сколько лет. А может, он всегда был таким.       "Жестоким"       Блондинка нервно трёт запястье, пока демон, напрягая челюсть, испепеляет её взглядом исподлобья. Широко распахнутые в гневе глаза отдают мутной бирюзой, а змеиные зрачки стянулись до размеров рисовых зёрен, в напряжении следя за каждым её движением.       Не для протокола, но это она начала дуться и говорить на опасные темы. Он же изначально всё сводил к шутке. Нелепо, но старался расслабить её и себя этими глупыми невинными заигрываниями в ванной. Во время долгой прогулки по коридорам храма. И вроде бы даже получилось...       Но вот Шиёми так и не научилась чувствовать его в моменте, а потому предлагает обоим вспомнить напоследок, как Император Созидания разбила Короля Земли вдребезги. Травница встаёт в позу и повторяет вопрос.       -Эгюн рассказал мне, что когда ты его нашёл, то чуть не нарвался на драку со стражей григори. Но потом вы "поговорили", и они ушли. Я хочу знать, о чём был тот разговор.       Амаимон вытягивается в позвоночнике, задирая подбородок и смотрит совсем уж нехорошо; со смесью первобытной ярости.       "Вот же, проклятый трепач!" - Король Земли начинает по-настоящему жалеть, что не бросил Короля Воды прозябать в утробе Левиафан. Да ещё и две конфеты ушли в никуда!       -Тебя это не касается.       Морияма внутренне сжимается, как пантера, готовая голыми руками порвать Амаимона в клочья.       Вот опять, эти горькие слова: её "не касается"!? А что её тогда "касается" в его чёртовой бесконечной жизни?!!!       -Почему ты лжёшь, Амаимон? Закрываешься от меня... - Ну не могла блондинка понять, почему он не мог поведать ей причину, по которой она и её участие его так бесят.       "Я ведь твой друг, глупый Король Земли... Причём единственный!"       -Не доверяешь мне?       -Почему ты вечно превращаешь всё в драму? - Демон наворачивает круги вокруг столика с угощениями, вцепившись пятернёй в волосы и не в силах поверить: они опять принимаются пить кровь друг у друга, когда враг радостно потирает ручки где-то вне этой комнаты.       Амаимон в бессилии встаёт напротив девушки и еле сдерживается от желания взять и хорошенько встряхнуть эту несносную куклу за плечи.       А затем неплохо бы жёстко упереться своими рогами в её, показав, кто здесь главный. И что он не обязан всё-всё ей докладывать.       Были бы у неё рога...       В остальном Морияма позволяет ему сжать руки на плечах чуть сильнее, пусть ей и больно и неприятно, когда Король Земли злится и огрызается. Он прекрасно это видит. Знает, что причиняет боль. Но касаться её в моменты слабости становится для него чем-то обыденным; всё равно что нищему погладить живот или мочку Будды в храме в час острой нужды.       Так почему в этот час его богиня глуха к мольбам?!       -Просто будь на моей стороне. - Назидательным тоном произносит зеленоволосый, обдавая мятным дыханием её лоб.       Затем отпускает едва дрожащие тонкие плечи. И сверхосторожно берёт непривычно тяжёлую, увешанную побрякушками ладонь в обе руки.       Шиёми прикусывает верхнюю губу и не сдерживает лёгкой улыбки; та против воли растягивается на светлом лице, ведь Амаимон делает всё это совершенно размеренно, естественно и без какой-либо брезгливости. О чём это может говорить, если не о том, что она нужна ему и он доверяет ей.       Ох, Сатанааа! Он взаправду нуждается в ней! Когда неприятели расставляют всюду капканы, а старый враг становится надёжнее собственных тёмных мыслей, Амаимон готов положиться и на обычного человека.       Но даже после всей череды мирно прожитых дней сосуществования на одной жилплощади, когда он был вынужден играть роль необычайно милого и очаровательного, восхитительного во всех смыслах слуги...       Их отношения всё равно оставались тем ещё "днищем".       И это Амаимона, вопреки всем законам здравой ненависти, почему-то удручало. Ему крайне необходимо видеть в этих красивых зелёных глазах наивысшую форму доверия. А что он получил? Подозрительную морщинку меж бровей и обвинений с лихвой.       И пусть сейчас она уже не хмурится, а успокаивающе улыбается ему, накрывая холодные руки второй ладонью; он чертовски боится (да, и такое бывает). Он боится, что его планы в одночасье рухнут, а такая верная на словах Шиёми с лёгкой руки предаст, как и все они...       До неё.       Ведь по существу сценарий всегда прост. Хотя бы потому, что должен цеплять зрителя не содержанием, а концовкой.       В том спектакле Амаимон тоже сопровождал красивую светловолосую девушку, не обременнную большим интеллектом.       Король Земли самозабвенно закрывает глаза, окунувшись с головой в тягучее и приторно-сладкое, как кусочек застрявшей в зубах нуги, воспоминание.

      "До чего же была хороша!"

      И телом, и душой не уступала самой Шемихазе. Более того: она даже заверила его, что якобы очарована им! И самоуверенный демон земли клюнул на эту удочку. Барракуда, польстившаяся золотой рыбкой.       И вот в один день Шизума поправляет свой макияж, останавливая его у входа в святилище: - Не туда, глупый. Демонам в храм путь заказан, ты же знаешь.       Блондинка кокетливо хихикает и, положа руку ему на грудь, слегка отталкивает. Словно бы говоря, что сама со всем разберётся, и не нужно её господину строить из себя ментора.       В следующий миг пташка упорхнула, не удостоив и взглядом.       А уже через сутки Ватикан созывает все орудия: Аббадон напал на мир людей и вот-вот демоны отстроят мост, призванный соединить два непримиримых мира.       Потом Амаимон с дикой злобой узнаёт, что это он, блядь, должен убрать бардак. Разрушить грёбанный мост, - очередную зловредную ниточку между Ассией и Геенной, - а также убить всех, кто будет мешать. Седьмому владыке демонов вдруг стало жизненно необходимым немедленно сорвать планы адовых элит прорваться сквозь завесу.       Что он и делает без особой на то радости.       Сатана был в ярости, но ничего не мог с этим поделать, когда Король Земли вновь преклонил пред ним колено, отрубая собственный хвост в знак раскаяния и верности иерархии Геенны. Перед Королём Демонов встал выбор. Один из генералов его Легиона добровольно стал узником договора более тысяч лет тому назад, с другой стороны, - если представить, - то убить спрятанного в мифическом саду и зашуганного мыслями о скорой расправе Короля Земли становится очевидно скучным и бессмысленным занятием, когда то и дело ищешь способы обрядить себя в оковы плоти.       Итак, Сатана вроде бы примирился с его, Амаимона, жалким существованием.       Таким образом, седьмой владыка стал неоднозначной фигурой в мире Геенны, подручным инструментом в руках Совета и пешкой в вечном противостоянии Ада и Небес.

"That's life... "

      И больше с Шизумой они не встречались.

"That's what all the people say... "

      А потом, спустя много-много лет, в его жизни появляется она. Шиёми Морияма.

"A pawn and a king

I've been up and down and over and out

And I know one thing... "

      И всё началось по-новой.

"I'm gonna roll myself up

In a big ball and die! "

      Король Земли с лёгкостью бы умер, если бы мог; как в той же песне. Ведь в очередной раз слышит замогильное: - Надо идти.       Демон плотнее сжимает веки, закидываясь сахарной карамелью на палочке.       Если бы молитва не была моветоном, то,... что бы он сказал?       Что среди кучи светловолосых женщин, обязательно нашлась та, что сводит его с ума своей упёртостью. Что каждый прожитый день с ней - сущее наказание и неопровержимое доказательство того, что Амаимон куда ближе к психическому расстройству, нежели к заветной цели.       Вожделённая свобода ещё никогда не казалась столь достижимой и вместе с тем такой призрачно-эфимерной... Шанс преуспеть не давал покоя...       И он резко распахивает глаза, упираясь взглядом в настоящее. А точнее, в обнадёживающие глаза цвета сочной травы.       -Я постараюсь быстро вернуться. Обещаю. - Шиёми на миг зачем-то сцепляет их пальцы в замок, в невинном жесте прикладывая его руку чуть выше груди.       Почти сразу отпускает и снова ободряюще улыбается:       - Ты главное жди здесь.       И что теперь прикажете делать?! Эта девочка, у которой на губах ещё молоко не обсохло, и которая руководствуется совсем чуждыми ему принципами и непонятными во многом желаниями..., прикрывающая его спину..., ещё совсем-совсем не готова покинуть его.       "Ну разве ты не видишь, Шемихаза? По твоей милости мы вновь и вновь умираем на обветшалой театральной сцене!"       Амаимон уверен, затылком чувствует, как зрители выжидающе притихли, но всё это обман. Им уже известен конец истории. И они раззявили слюнявые прожорливые рты в ожидании своей любимой мизансцены.       Концовки.       ***       Когда она ушла, Король Земли долго не мог прийти в себя. Просто слонялся из комнаты в комнату, из коридоров на открытый воздух и обратно, изгоняя из памяти образ белых стен святилища, в котором им суждено было расстаться.       Ощущение дежа вю витало вокруг и портило шоколадный вкус конфет во рту, давая ему меньше положенной дозы эндорфинов. А значит и меньше поводов проглотить разочарование.       -Надеюсь, ты проскользнул сюда не устраивать скандалы. - Неожиданно подкрался к нему самый видный представитель личной стражи григори. - Фух! Мне расскзывали, прадедушка еле смог тебя удержать в прошлый раз. А ведь тебе тогда почти удалось.       -Ну так погляди, как удастся вновь.       -Хм. Очень сомневаюсь. И кстати, - мужчина резко переменил тон на серьёзный и даже угрожающий. - Госпожа Шемихаза велит, чтобы ты убрался отсюда. Сейчас же. Тебя не приглашали, дружок, и ты смущаешь людей.       Из всех слов, что он произнёс, Король Земли слышит только ненавистное имя. И оно выстрелило гарпуном в самый мозг, сработав как триггер для аллергика.       "Ах, госпожа Шемихаза велела?" - Амаимону почти смешно. - "Очнись, старик! Её нет уже тысячу лет на этой прокисшей земле." А если бы и была хоть малюсенькая вероятность, что демон Созидания жива и до сих пор рядом с ним..., что, может быть, как раз он и привёл её к ним только что.       Вероятно, ему вовсе не стоило отпускать её руку...       Король Земли сглотнул вязкий ком в горле. Стало так тошно и создавалось впечатление, что он упустил, возможно, последнюю её частичку, которая ещё могла всё изменить между ними. Шиёми единственная не смотрела на него свысока. Шиёми стоически переносила все его вспышки гнева. И, самое невероятное, её доброта никогда не кончалась! Это был какой-то невообразимый рог изобилия, окрапляющий его хмурое лицо раствором из капелек доброты и принятия каждый божий день. А ещё, она никогда не стремилась его покинуть. И что-то в этом подкупало демона. Заставляло Короля Земли и дальше верить в свободу.       Возможно, будь у них больше времени, та Шемихаза, с которой можно было распить вино на вершине Тартара, снова вернулась к нему. Пусть и в другом обличии...       -Эй, я с тобой говорю, Король Земли!       Чёрт! Проклятый человечишка нагло развеял прах тёплых воспоминаний, что ещё пылился в рогатой голове. Надо же, Амаимон так редко думал о ней как о бывшем друге, что уже и забыл, как славно им было вместе. Во времена, когда они ещё понимали друг друга...       Видя, в какое унылое состояние ввёл оппонента, командор опешил. И на всякий пожарный отстегнул хлястик ремешка, удерживающий стальное лезвие нагинаты.       Амаимон же, чувствуя, что начинает терять нить разговора, начал жадно покусывать ноготь большого пальца; а это не к добру. Король Земли ненавидит чувствовать себя дураком. Его заострённые уши пришли в движение, по-звериному прикидывая, с какой стороны притаилась жертва. Или опасность, судя по тому, как крепко седовласый схватился за оружие на спине.       "Старое доброе: кнут либо пряник."       Амаимон всегда и всем предлагал исключительно больше кнута. А сам после заедал вопли истязаемого всевозможными пряниками.       Может, пора вернуться к старой практике общения с людьми? И начать уже воспитывать человеческое мясо?       Зеленоволосый едва заметно нахмурил брови. Те самые тонкости, которые во всём презренном многолюдии понимает лишь она одна; вопреки сухой мимике он в бешенстве и готов в любую секунду пустить кровь.       -Знаешь, мне тебя даже жалко.       "А старик не из робкого десятка. Боится, конечно, но говорит от чистого сердца и с душой."       Зеленоволосый сжал челюсти в безмолвной ярости. Никогда он ещё не думал о Шемихазе с такой теплотой, как сейчас. А этот смертный сморчок скоро допрыгается.       -Наверное, все мы - части какого-то большого плана. Вселенского замысла, если угодно. - Отошедший от дел экзорцист неловко кашлянул. - Ты побывал на самой высокой вершине, Король Земли. И вот! Теперь место занято кем-то другим, вынуждая спуститься на самое дно и отныне подчиняться чужим приказам. Справедливо, я считаю.       -Аминь. - Одним словом обрубает узкую риторику Амаимон. И скашивает глаза, почуяв запах винограда.       В довершении ко всему, гвардеец умял партию старинных кубков с подноса. Двести пятьдесят миллилитров вовсе для них не предназначенного пития.       Почти пустой потир хитрец вручил непримеримому врагу. Тут же чокнулся своим, так чтобы жизни хрусталя ничего не угрожало. Немного пригубил.       -Ммм. А неплохой сорт. - Подмигивает ему бородатый мужчина, с лёгкостью впихивая остатки Амаимону в свободную руку. - Советую попробовать.              Когда паладин всё-таки ушёл, Амаимон, чаша терпения которого не славилась глубиной и в лучшие годы, позволил себе разом опрокинуть обе посудины; ту, что держала его пламенную натуру в узде и ту, что всучил ему сранный пенсионер. Кагор тонкой струйкой устремился в терзаемую засухой и вековой обидой горную породу, создавая пикантный фон его мыслям.       Ссать он хотел на местную власть!       Ох, как же они бесят! Топчут его владения с большим удовольствием, осквернили собой тут почти каждый камень! И до посинения утверждают, что имеют на это полное право!       Дав земле под ногами опохмелиться, седьмой владыка оставил тупое ожидание и мрачно побрёл в ему одному известное место.       Единственное место здесь, что приносило ему покой.       Надо же...       А ведь он практически принял необходимость вернуть Шемихазу за истинное желание своего тёмного сердца.