3. Изменения

Бакуго Кацуки в замешательстве. В течение последних десяти лет его жизнь протекала предсказуемым образом, и люди вели себя так, как должны были. Его мать была шумной там, где его отец был тихим, но они всё равно заботятся о нем, и он знает, что они знают, что он любит их, какими бы раздражающими они ни были. Его учителя оставляют его в покое. Они знают, что он здесь только потому, что должен быть, и что он не пожалеет о них, как только окажется в UA. Статисты, которые следуют за ним повсюду, знают, что их пять минут на вершине пищевой цепочки этой заброшенной средней школы заканчиваются на выпускном и что сразу после этого они снова исчезнут в безызвестности. Остальные камешки выучили свое место и оставили его в покое. Люди вокруг него знают свое место и знают, как вести себя рядом с ним. Все, кроме Мидории Изуку. Говорят, что животные узнают высшего хищника, когда видят его, и инстинктивно прячутся от него в страхе, и не было никаких сомнений в том, что Кацуки был высшим хищником средней школы Алдера. Почему же тогда самый мелкий из мелкой сошки не знал своего места? Нет, это неправильный вопрос. Кацуки хмурится, покусывая тыльную сторону карандаша во время урока, краем глаза бросая взгляд на беспричудного неудачника в задней части класса. Ранее в тот же день их учитель просмотрел их заявления о поступлении в старшую школу, и у Деку ничего не было. Он знает, потому что учитель заметил это, и Деку ответил, что он подал заявку на Вспомогательный курс UA и уже был принят. Это повергло класс в ошеломленную тишину, а Катсуки пошатнулся. Когда этот Деку решил перестать пытаться быть героем? Как его приняли еще до того, как состоялись вступительные экзамены, еще до того, как они сдали промежуточные семестры? И когда именно Деку перестал погружаться в себя, когда его окликнули, пытаясь заставить себя выглядеть меньше, перестал заикаться и начал встречать пристальный взгляд своего учителя, не дрогнув? Обычно, сказал себе Кацуки, это не имело бы значения. Обычно он должен быть рад, что проигравший наконец усвоил свой урок. Но во всем этом было что-то, что раздражало Катсуки, и это поразило его, когда он, наконец, понял, что это было, его красные глаза расширились. За десять лет, когда все говорили Деку, что он никогда не станет героем, он ни разу не поколебался в своей убежденности, какой бы нелепой ни была сама идея. Итак, что же именно изменилось? Катсуки сердито стиснул зубы, зная, что его любопытство задето и только один человек может удовлетворить его. *** Звонок на обед сигнализирует об окончании занятий, и Изуку даже не делает паузу в работе над черновиками планов уроков на первый семестр. Незу и Айзава хотят просмотреть их к завтрашнему дню, а ему еще нужно спланировать уроки на два месяца вперед. Это удивительно весело в том смысле, в каком не было получения лицензии преподавателя. Это было скорее формальностью, чем чем-либо еще, но поскольку он сочетает уроки по структуре лекций и различным образовательным инструментам со своим любимым хобби, он находит это легким и увлекательным. Улыбаясь про себя, когда он заканчивает урок о различных типах причуд мутантов и их различиях, он надеется, что сможет показать своим будущим ученикам, почему ему так нравится эта тема, и, возможно, заставить их тоже наслаждаться ею. — Мне придется изменить некоторые уроки, чтобы включить причуды студентов в качестве примеров из реальной жизни, как только начнется семестр — думает Изуку, делая соответствующие пометки рядом с различными типами классификации в плане. Изуку замечает, что Кацуки приходит быстрее, чем он мог бы сделать несколько недель назад, прежде чем Айзава взял на себя задачу подготовить его не только к жизни в качестве учителя самоуверенных будущих героев, но и к жизни в качестве самого будущего героя, гоняя его в кромешной тьме в спортзале, чтобы научить его ситуационной осведомленности через испытание огнем, как будто он какой-то великий старый сэнсэй для главного героя сенена. Именно эти драгоценные дополнительные мгновения позволяют ему собрать свои тщательно разработанные планы и наброски в кучу, чтобы защитить их от любого разрушения, вызванного нитроглицерином, и посмотреть на своего бывшего друга, зеленые глаза непоколебимы, когда они встречаются с красными. Он видит шок и замешательство в глазах Кацуки, и впервые в их жизни именно Кацуки останавливается как вкопанный, глядя на него. Потому что Мидория Изуку не должен смотреть Бакуго Кацуки в глаза, должен вздрагивать, съеживаться и дрожать в своих ботинках. Изуку поражает, как сильно изменили его всего два месяца с Айзавой и Нэдзу, и он задается вопросом, каким человеком он станет в апреле. В классе теперь никого, кроме них, и Изуку лениво задается вопросом, когда они были так одиноки в последний раз. — Я не понимаю тебя, Деку, — это первые слова из уст его хулигана, и они сказаны без жара, без злобы, без яда. Они просты и монотонны с оттенком непонимания. — Десять лет. Мир говорил тебе это в течение десяти гребаных лет, и ты никогда не сдавался. Что изменилось? И Изуку теперь понимает, или начинает понимать, как он думает. — Ничего не изменилось, Каччан, — и слова звучат правдой и ложью одновременно. Правда, потому что он все еще хочет стать героем, но ложь, потому что так много изменилось, и на самом деле уже ничего не осталось прежним. — Я только что понял, что есть вещи, которые я должен выполнить в первую очередь. Он видит, что его слова не имеют смысла для Кацуки, но он понимает, что ему все равно, он перестал беспокоиться, когда решил пройти долгий путь к своим целям и нашел взрослых, готовых помочь ему, несмотря ни на что. На мгновение он ненавидит свое прошлое "я" за то, что слишком сильно, слишком глубоко заботится о мнении мальчика, который считает его всего лишь грязью, эволюционным пережитком давно прошедших времен, которому нет места в этом мире. — Тч, как скажешь, ботаник, — бормочет Катсуки, засунув руки в карманы. — Просто держись от меня подальше. Изуку ждет, пока Кацуки отвернется, прежде чем он позволяет небольшой ухмылке изогнуть уголки его губ, раскладывая свои планы уроков обратно по столу. Он надеется, что Кацуки попадет на курс героя. Он думает, что ему будет приятно хоть раз встать у него на пути.