🎂

Звон бокалов сливается со звонким женским смехом, что раздаётся на всю кухню, гостиную, и, может быть, даже доносится до коридора с прихожей. На часах 00:12, и тебе уже 12 минут как 36 лет, хотя по сибирскому времени, то есть по тому часовому поясу, в котором ты родилась, тебе уже 4 часа как 36 лет. Вряд ли это ещё имеет какое-то значение, учитывая тот факт, что ты уже давно москвичка до мозга костей. А белая краска даже при наличии отросших корней всё равно уже въелась в кожу. Подруги решают поздравить тебя ровно в 00:00 с шарами, шампанским и, конечно, с тортом со свечками, отчего твоё меланхоличное настроение мгновенно испаряется вместе со своей рефлексией, которую ты затеяла пару часов назад, попутно листая старые фотки в телефоне. Возможно, это и хорошо, что они вот так ворвались в твой новый год, не позволив грустить и думать о вечном. Возможно. Хорошо. Он долго не решается набрать твой номер и что-то сказать, не понимая, насколько это уместно, и нужно ли вообще нарушать твой покой среди ночи. Он сидит в машине с огромным букетом банально красных роз и заранее приготовленным подарком. Даже если красные розы – это пошло, всё равно красиво, как ни крути. Твой телефон давно на беззвучном, но ты всё равно краем глаза замечаешь входящий на экране, в любом другом случае, наверное, не став отвечать, но этот человек никогда не звонит просто так. Ты выходишь в коридор, заранее догадываясь, что воспринимать информацию сквозь шум и вопли девочек, будет сложновато, особенно после двух бокалов шампанского. - Да?! - всё, на что хватает твоей фантазии. - Привет, извини, что так поздно, ты дома? - на одном дыхании произносит он, словно репетировал этот текст последние минут двадцать. Что не исключено. - Привет, да, - заторможенно отвечаешь ты, явно ожидая банального «С Днём рождения! Желаю счастья, здоровья...» и дальше по списку. - Я тут рядом... спустишься на пару минут? - уточняет Билан, наконец-то удивляя тебя даже сильнее, чем подруги. - Я просто не одна, поэтому давай лучше ты поднимайся? - предлагаешь ты, заметно напрягая его таким заявлением, - Пропуск я тебе сейчас закажу... В его разочарованном «Окей» ты находишь что-то своё, но никак не комментируешь, тут же сбрасывая вызов и спешно воплощая озвученное вслух. Его разочарование, что закончится и прояснится, как только он поднимется и поймёт, что всё не так понял, волнует тебя намного меньше, чем то, как это воспримут твои подруги подшофе. Всё происходит довольно быстро, когда он появляется на пороге твоей квартиры, вручая тот самый букет и небольшой бордовый пакетик с санкционной надписью на нём, что заведомо приводит тебя в восторг, на который в данную секунду просто нет времени. - Ладно, Поль, мы, наверно, поедем, - сообщает Катя, первой из присутствующих догадываясь, что сейчас тот самый момент, когда им необходимо ретироваться и дать тебе возможность наладить личную жизнь. Конечно, ни у кого не возникает мысли, что он приехал поздравить чисто по-дружески. На удивление, даже у тебя. По-дружески он мог заказать доставку более скромных цветов и написать смс-ку, а не приехать самостоятельно среди ночи с буквально кричащим о чувствах букетом. - Да вы сидите, я заехал всего на две минуты, - возражает он, вовсе не собираясь никого выгонять своим визитом, - И не хотел вам мешать! - Да это мы не хотим вам мешать, - парирует одна из девушек, явно перебрав, и тут же получая несильный толчок в бок от другой. - Проходи, - тихо киваешь ему ты, считая своим долгом напоить его шампанским или как минимум чаем. С девочками вы увидитесь вечером в ресторане, а с ним... с ним вообще вряд ли увидитесь без повода в ближайшее время, поэтому твой выбор очевиден. Для всех, кроме него, чувствующего какую-то свою вину за уход твоих подруг. Но он всё равно проходит, предварительно прощаясь с ними и даже отшучиваясь на очередную остроумную колкость относительно «неспокойной ночи», которой вам пожелали, видимо, совсем ничего не зная о ваших взаимоотношениях. Тебе же, в свою очередь, уже абсолютно всё равно, что они думают и о чём будут говорить в лифте и у подъезда в ожидании такси. - Я правда не хотел мешать, - повторяет он, проходя следом за тобой на кухню. - Ой, забей, - отмахиваешься ты, явно не сожалея, - Я их, конечно, очень люблю, но даже рада, что ты приехал... иначе бы мы до утра не разошлись. - С Днём рождения! - напоминает он, когда ты ставишь букет в вазу и любуешься получившейся картиной. Его красные розы отлично вписываются в интерьер твоей кухни. - Спасибо, - отвечаешь ты, наконец попадая в его объятия и крепко обнимая за шею. В присутствии подруг тебе совсем не хотелось этого делать и давать хоть малейший повод для каких-либо шуток, а так... все их домыслы просто необоснованны. Ты касаешься губами его шеи, оставляя на ней едва ощутимый поцелуй, и это так сильно обнажает происходящее, словно твои подруги и вправду что-то знали. Что-то, чего априори не могли знать. Ведь это не более, чем совпадение. Это полностью переворачивает ситуацию, в которой он уже не просто старый друг, заехавший поздравить тебя с днём рождения среди ночи, а кто-то более значимый. Ты смотришь на него снизу вверх, пытаясь понять, о чём он думает, и ждёшь хоть какой-то ответной реакции на свои действия, но он лишь отстраняет тебя, придерживая за талию и отступая. - Поля... - шумно вздыхает он, вынуждая тебя закатить глаза. - Извини, - абсолютно неискренне бросаешь ты, не сожалея ни капли. - Просто я думал, что мы всё обсудили ещё тогда и ты ясно дала понять... - он не сумасшедший, просто ты сама предпочла всё закончить ещё зимой. - Я поняла, - перебиваешь ты, мотая головой. Ты спешно начинаешь убирать со стола бокалы и полупустую бутылку шампанского, лишь бы хоть чем-то заполнить этот неловкий момент и не чувствовать себя такой дурой. Такой отвергнутой в свои 36 дурой, которая до этой минуты была уверена, что он именно тот человек, кто вне зависимости от места и времени, всегда ответит взаимностью. А он правда всего лишь заехал поздравить тебя, потому что утром улетает выступать на шоу Плющенко. И у него нет ощущения, что Рудковская таким образом просто сводит старые счёты, уберегая его от твоего очередного дня рождения и заведомо разбитого сердца, а у тебя есть. Она ведь ещё год назад, в Сочи, была «очень рада тебя видеть, Пелагея», и это было максимально «взаимно». Он ещё несколько секунд позволяет себе постоять с таким неприкаянным видом, наблюдая за тем, как ты ставишь бокалы в раковину, а потом сдаётся, почти в одно действие разворачивая тебя и зажимая возле столешницы. И неизвестно, что успокаивает тебя сильнее: его поцелуи или тот факт, что ты не просчиталась и всё же оказалась права. - Ты не можешь остаться и не улетать? - тихо спрашиваешь ты, словно боишься, что кто-то, кроме него узнает, какая ты сейчас уязвимая. - Я уже давно пообещал, - виновато пожимает плечами он, собственно, потому и находясь здесь сейчас. - Пошли её нахер, - почти шёпотом просишь ты, - Хотя бы раз в жизни... Ты правда думаешь, что он никогда до этого так не делал, сильно заблуждаясь, но сегодня в любом случае не тот «раз в жизни», когда можно кого-то куда-то послать. Даже ради тебя. И ты всё понимаешь по его озадаченному выражению лица, обиженно надувая губы, в которые он вновь целует тебя, может быть, и сам желая остаться и провести этот день и вечер вместе. - Можем отметить вдвоём, когда вернусь, - у него есть своя альтернатива твоей идее, - Без твоих подруг... Не то что бы их присутствие как-то смущало вас хоть когда-нибудь, но сегодня он почему-то особенно зацепился за этот момент. - Они уже и так всё поняли по пакету от «Картье», - усмехаешься ты, полагая, что для тебя в подобной ситуации тоже всё было бы очевидно, - Что там, кстати? Ты отстраняешься, высвобождаясь из его объятий и направляясь к столу, на котором всё это время лежит тот небольшой пакетик, что он вручил тебе ещё в прихожей. - Браслет, - он спойлерит, не дожидаясь твоего восторженного «Вау!». И ему совсем без надобности это приятное чувство, что он и есть тот, кто готов положить весь мир к твоим ногам. Тот, кто его аккуратно кладёт к ним. Укладывает. Ты быстро справляешься с упаковкой, делая это не впервой, и расплываешься в довольной улыбке, открывая красную коробочку. Это не «Just un Clou», что есть у каждой второй уважающей себя москвички. И чуть ли не у каждой эскортницы. Это другая коллекция, это розовое золото, это всё те же 18 карат, каждый из которых стоит твоей улыбки. Он знает твои вкусы. Он не мог ошибиться. - Спасибо, дорогой, - улыбаешься ты, теперь уже без зазрения совести целуя его в губы, и вы оба в курсе, что это максимально не по-дружески. Вопрос лишь в том, насколько сильно вас обоих это напрягает. По шкале от 1 до 10. Минус три. Потому что ни завтра, ни через год не придётся ничего друг другу объяснять. Нет, конечно, он ещё обязательно уточнит, что между вами, поскольку не сможет догадаться самостоятельно и определить это по твоему поведению, но, в целом, его устроит любой ответ. Даже если ты снова скажешь, что между вами ничего нет; что тебе сейчас не нужны отношения; и что ему лучше вообще не пытаться понять тебя. Он всё поймет, как понимал до этого. Раньше. Всегда. Ты снова просишь его остаться, добавляя неоднозначное «хотя бы ненадолго», и он остаётся, молча и без уточнений. Просидеть до утра за разговорами с подружками и с шампанским ты бы не хотела, но просидеть до того же самого утра с ним в обнимку на балконе – очень даже. Приоритеты. Ведь так он проведёт с тобой хоть какую-то часть твоего тридцать шестого дня рождения, а это уже кое-что. Кое-что очень важное. Он уедет под утро, теперь уже откладывая весь свой сон аж до самолёта, да и ты заснёшь уже после рассвета, хотя бы раз в год разрешая себе на законных основаниях проспать до обеда. Раз в год на законных; все остальные разы просто на твоей совести. Ты проведёшь этот день в кругу близких, как и планировала изначально, а потом он вернётся, и вы, может быть, ещё раз отпразднуете его вдвоём. А может быть и нет. Это уже неважно. Это уже совсем другая история.