11

      Джестер был… рад наконец-то покинуть осточертевший замок и выбраться наружу. Окружавшие крепость высушенные поля давно надоели, а верхушки зелёных деревьев так и манили к себе. Так что наметившийся поход он воспринял куда бурнее остальных.         Тим взял на себя обязанность кратко ввести мага в курс дела, ибо остальные всё ещё не доверяли давнему врагу, а Страшила завалился спать, утомлённый собственными чувствами, мыслями и чёрт пойми какими переживаниями. Ну и шестилап с ним. Маг и без него повеселится.         Кто бы знал, как он себя обманывал…        Мальчишескую речь «Великое и Ужасное Зло», то бишь колдун, воспринял с незаметным вниманием, запомнив самое основное: найти убийц, поймать их и уничтожить логово в назидание другим. План вышел неплохой, Джестер оценил, а после выдворил парня за дверь и, потирая руки, принялся собираться. Дух сестры из угла смотрел на это мероприятие с усталой улыбкой, но стоило магу бросить на неё взгляд, улыбка превращалась в натянутую. Будто кислых конфет из королевства Сладостей и Фарфора наелась, честное слово…         Официально дух не был против подобных похождений, привыкнув к вечно находящемуся в замке брату слишком сильно. Однако на самом деле он был даже рад избавиться от «недоноска» хотя бы на пару часов. Слишком устал от его вечного присутствия.         И вечных насмешек…         Надо ли говорить, что мешать никому призрак ведьмы, планирующий изначально напугать всех новоприбывших чуть ли не до смерти, – особенно свою убийцу – не стал?..         Сложив в сумку последнюю вещь, Джестер довольно ухмыльнулся. Теперь ничто не остановит его справедливости под руководством команды Страшилы, разумеется.         – Вуахахаха! Это приключение выйдет незабываемым, – хищно оскалился маг, уже предвкушая долгожданное веселье. Ох, и отыграется же он на своих обидчиках…           Только вот, к сожалению, колдун не учёл, что команда из его бывших – а бывших ли? – врагов не оценит его творческих порывов…         «Злыдни», – подытожил маг, хмурясь в неудовольствии. Весь мешок с его багажом троица товарищей приняла безоговорочное решение оставить в замке (под присмотром умершей ведьмы, которая, наблюдая за тем, как возмущается младший братец от того, как его «игрушки» до безобразия грубо выкидывает в коридор Дровосек, скалилась в ухмылке не хуже саблезубого тигра, обожравшегося мимо проходящими туристами). То же небезызвестное трио во главе с непреклонной железякой категорично отрезала, что не собирается умирать от чужих шуток в ближайшее время. А шутки у Джестера и впрямь были припасены, ещё какие! Жаль только, что с фразочкой «Обойдёшься и метлой», Дровосек, ядовито ухмыляясь, хуже змеи, избавившись от его багажа, протянул колдуну древнюю метёлку. За стеной что-то громыхнуло. Маг скрипнул зубами, но артефакт взял и молча согласился следовать чужим правилам. Пока. И теперь летел над группой друзей на своей метле, положив голову под руки и облокотившись спиной о древко.         И всё-таки как же неудобно так летать…         Мысленно колдун проклял свою сестру. Какой идиот будет летать на метёлке?! Почему не карета? Почему не стул?!         «Тёмные ведьмы…» – шипел про себя Джестер, двигаясь в нескольких метрах над землёй. Ещё только навернуться не хватало или – не дай Провидение! – дать повод усомниться в собственном могуществе! Особенно этому прохудившемуся ветру с гайками!         «Ненавижу», – хрипел про себя маг, недобро щуря глаза на спину Дровосека. Однако тот будто назло даже не дёргался, ступая неспешно и спокойно. На миг даже показалось, что он усмехается…         Колдун вскипел от злости. Чуть даже с метлы не рухнул от вспыхнувшего негодования. Чтобы какая-то лейка, да насмехалась над ним?! Непростительно!         Маг уже хотел было бросить в железку какое-нибудь изощрённое проклятие, – вот прямо так, без всяких заговоров и вручную, – когда взгляд случайно метнулся к возглавляющему шествие. Страшила шёл по волшебной нити, указывающей дорогу, ни с кем не говоря. Он вообще не произнёс ни слова со вчерашнего вечера. Только коротко обрисовал свой план, который Джестер принял. Последний присоединившийся к команде, тёмный маг, чуть всех их не убивший, он знал гораздо больше, чем остальные. Которые открыто желали ему если не смерти, то чего похуже…         По спине прошёл мороз. Кто бы знал, как часто в первое время после поражение маг просыпался с криком от кошмаров, где Железный и другие отрубают ему голову… Хах. Неудивительно, что они испытывают к нему не лучшие чувства, а он – к ним. Он бы и сам возненавидел того, кто столько всего натворил…        Однако был и тот, кто не желал ему смерти. Кто вместо этого спас его, вы́ходил и оставил в живых, несмотря на все протестующие этому факторы. И Джестер… был благодарен правителю за это. И потому взгляд его, замерший на знакомой фигуре, заметно потеплел. На лице даже проявились отголоски улыбки, которые одна ненавистная фигура, конечно, заметила…         Почувствовав на себе ледяной взгляд, колдун встретился взглядом со знакомыми васильковыми глазами, как однажды сказал про очи друга Страшила. В каком месте в этих двух айсбергах правитель увидел нежные цветы, колдун так и не понял, зато точно знал, что лесоруб скинет его с обрыва при первой же возможности. И пинка ещё добавит вдогонку.         Только повод дай – маг полетит вниз тотчас же.         Не удостаивая «железяку» и каплей внимания, колдун показательно отвернулся и закрыл глаза, собираясь вздремнуть. Скрип чужих зубов будто наяву вызвал злорадную ухмылку.         Что-что, а бесить этого дурака и впрямь было весело.         Пока колдун витал в своих мыслях, остальная команда решила устроить привал. Так что теперь маг само собой оказался лежащим у ствола огромного, к счастью, не говорящего и не живого, дуба, чьи ветви полностью скрывали поганое солнце. Время в замке сделало своё дело, из-за чего теперь Джестер обгорал, как девица с нежной кожей, – быстро и болезненно. Он как раз устроился за листвой и собирался вздремнуть (не опять, а снова), когда почувствовал, как к нему подошли.         Ленивый взгляд натолкнулся на несколько свирепый ледянущий взор. От силы сжатия хрустели кулаки. Мэллоу был в ярости, и видно это было даже невооружённым глазом. «Интересно, как быстро начнётся драка?» – на периферии сознания вопросил сам себя шут, в предвкушении ухмыляясь. Король мгновенно озверел, и Джестер внутренне подобрался, но появление третьего лица испортило всё веселье.         – Мэллоу.         Железный положил руку правителю на плечо. Король нахмурился и грубо сбросил её, но нападать передумал. «Утих весь гнев – осталась лишь печаль…» Шут проводил быстро уходящего разочарованным взглядом, а после посмотрел на Железного. Голубые глаза смотрели не менее грозно и холодно, чем салатовые. Джестер мысленно потянулся к посоху-метле…   Однако, Железный удивлял. Как минимум тем, что сдерживал свои эмоции. Потому и не ударяя своего давнего врага, а просто… смеряя его взглядом. Очень не добрым взглядом.         Но магу ли не привыкать?         «Что, боишься?» – промолвил про себя колдун, ядовито ухмыляясь. «Нет, тварь, думаю, как тебя убить», – отвечал убийственный взгляд Дровосека.           Похоже, вскоре грянет гром в виде  чудесного представления…   

***

       Атмосфера немного разрядилась, когда почти все собрались вокруг костра с кипящим котелком. В жестянку с отчуждённым видом тыкал прутиком Мудрый.         – Страшила, ты умеешь готовить?         От столь невинного удивления в чужом голосе правитель аж смутился.         – Да, я могу сделать что-то простое…         – Ничего себе… Какой ты хозяйственный, – девушка одарила его искренней улыбкой. Страшила (насколько это позволяла его конструкция) зарделся окончательно, но, увидев ехидные взгляды Мэллоу и Дровосека, раздражённо цокнул. А вот Тим ничего не понял. Зато чихнул. Да так, что даже Джестер из-под своего дерева показательно фыркнул, не открывая глаз посылая издевательский взгляд. «И как только ему это удаётся?» – не понимали другие, не зная, что такая «особенность» присуща каждому члену семейства колдунов. Да уж, вся семейка тёмных магов была с приветом…  Отчего частенько оказывалась непонятной другим.         «Недопонятые гении», – говорил дед нынешнего единственного живого потомка древнего семейства. Местные испокон веков называли их «шебутными».         И вот кто из них прав?         – Кхем-кхем, – Страшила поднёс кулак ко рту. Он смог тут же обратить на себя всеобщее внимание. Даже маг лениво приоткрыл один глаз. – Предлагаю проговорить наш план действий. И нет, – он резко взглянул на оторопевшего Дровосека, не успевшего и слова сказать, – мы не будем убивать и калечить своих врагов, когда их найдём.         – Но чуть-чуть?..        – Знаю я твоё «чуть-чуть», – так же резко отозвалось пугало. – В прошлый раз всё едва не закончилось летальным исходом для того несчастного, приставившего нож к моему горлу. Повторения нам больше не нужно, так что действуем тихо, аккуратно и незаметно. А не устраиваем резню, как в позапрошлый раз!         Железный демонстративно разочаровано вздохнул, якобы не замечая потрясённых взглядов Мэллоу и подростков. Тим, сидящий напротив не такого уж и безобидного, как выяснилось,  существа, поёжился от представившейся картины. Только расчленёнки им не хватало, брр…        Похоже, Мудрый разделял мысли юноши, потому что синхронно с ним поёжился, в красках и деталях вспоминая ужасающий безумный лик Дровосека и отсечённую голову преступника в его руке.         Лучше бы он тогда не заходил с проверкой в допросную…         – Ага… – Джестер, казалось, совершенно не удивился открывшейся истории. – Значит, у нас есть: два подростка с шилом в одном месте, психованный маньяк-убийца, король-параноик и бывший шут. – Серые прикрытые глаза источали полное безразличие, хотя говорил маг с откровенным сарказмом. – Весёленькое дельце намечается. Я даже немно-о-ого заинтригован. В особенности после предложения Страшилы, – тут он улыбнулся во все тридцать два зуба, обнажив маленькие клыки, что не смогло пройти бесследно для тех, кто к нему относился с большой опаской. Только Мудрейший прижал к лицу ладонь, источая полную усталость от происходящего. И от колдуна в особенности.         Чего только стоили его выходки наедине…                         

***

Много лет тому назад...        – Страшила. Страшила. Страшиииилаааааа!         Правитель был честно готов повеситься.         – Ну чего тебе, Джестер? – вышло вымученно и совсем не радостно, хотя колдуна это не смутило: подпрыгнув вновь, он «подлетел» к великомученику с заговорщицким шёпотом.         – Знаешь, что я думаю насчёт того твоего проекта?         Чучело насторожилось: недавно оно рассказало о своей очередной гениальной идее, но не думало, что получит чужое дельное мнение.         А дельное ли?..        Тем не менее, несмотря на весь висящий в воздухе подвох, в изумрудных глазах загорелся огонёк надежды. А вдруг?..        – Я думаю, – тем временем продолжил маг, – что он… идиотский!         Дальше последовал громогласный хохот, пока Страшила с кислой миной наблюдал за тем, как «ужасающий» колдун катается по полу.         Желание побиться головой о стену (даром что тканевой) стало сильнее.                           

***

       И таких случаев было миллион! Сейчас, сидя у костра меж друзей и то и дело помешивая совершенно обычную похлёбку, Страшила невольно заухмылялся, вспоминая другие. И тот, где «Великий и Ужасный» маг решил протестировать старую рухлядь в подвале и чуть не взорвал весь замок; и тот, где небезызвестная личность решила, что раз уж она в заточении, то можно, в принципе, не париться о том, что о ней подумают (хозяин – барин), и решила ходить по крепости в мягких белоснежных тапочках, чёрт знает откуда взявшихся, но Страшила потом хохотал от души часа полтора, не меньше, пока Джестер не вылил на него ведро ледяной воды (за что потом получил гневную тираду и убегал от словно разлагающегося пугала добрый час).        Таких воспоминаний в копилке у него было много, и из всех передряг спасал их обоих обычно он сам. «Как только не помер?» – спрашивал себя иногда Страшила, гадая, где это видано, чтобы вместе с ящиком Пандоры давалась стопроцентная удача.         Но были и не весёлые моменты, и их пугало помнило даже лучше, чем другие…                       ***        Первые недели напролёт Страшила провёл в замке почти безвылазно, выхаживая мага: тот был совсем плох. Поездка в «торнадо» на прощанье подарила ему множественные порезы, несколько внутренних переломов и ушибов. Пару раз чучелу даже казалось его лечение бесполезным,  но нет – колдун, стискивая зубы, молчал, когда приходило время зашивать и промывать его раны, давился лекарствами, но терпел, извивался, сжимал простыни, ругался сквозь зубы и в итоге выкарабкался. Честно, правитель был в глубине души восхищён чужим упорством. Сам он однозначно без поддержки не справился бы… Но колдун, несмотря на всю неприязнь правителя, и так её получал: за время, пока он метался в горячке по кровати, в то время как старался казаться несломленным и гордым, тем самым «Страшным, Ужасным, Могущественным», Страшила успел поменять своё отношение к нему. Не намного, но всё же. Признаваясь в этом лишь себе. Он…         Перестал думать о Джестере, как о постоянном враге уже тогда.         И пару раз позволил себе лишнего, вытаскивая его из постоянного забытья…                        

***

       Это случилось в тот же месяц, когда Страшила решил дать Джестеру шанс и спас его. За то время он уже выучил большую часть расположений каждой комнаты на жилом этаже, а потому услышать из свободной и давно, по словам идущего на поправку мага, пустующей плач было… странно. До безумия. А зная, что в замке больше никого нет, он и вовсе напрягся: кто в здравом уме мог пробраться в родовое гнездо тёмных колдунов? Кто здесь суицидник больше него?!        То, что плач мог издавать сам маг, он как-то не подумал…          – Кто здесь? – он поднял факел, в другой руке сжимая кинжал. Но тут же растерял весь пыл, стоило увидеть, кто перед ним.         На не заправленной постели лежал Он. Целиком всё ещё в бинтах, в странной бесформенной рубахе и… глухо содрогающийся в рыданиях.         В руках он сжимал потрёпанное ведьмино платье. 

***

       Джестер с детства привык, что он хуже сестры. Почти без магии, взбалмошный и игривый, он был полной противоположностью умной, сосредоточенной и вечно хмурой ведьмы с огромным потенциалом. Наверное, потому и странно, что они вдвоём так ладили...         Ну, по крайней мере, по мнению одного из них.         – Сестри-и-и-ица-а-а… – в который раз протянул мальчик, раскачиваясь на ветке вверх тормашками. Мрачная девушка на качелях сердито зарычала.         – Ну что?!         – А что это ты делаешь?        Ведьма выглядела так, будто сейчас скинется в пропасть.         – Отстань!         – Ответишь – отстану…         «Маленький манипулятор!» – злилась ведьма, смотря на улыбающегося во весь рот мальчишку. «И почему его родители в младенчестве не съели?!»         Ответа на вопрос, увы, не было.         – Ладно! Тогда са..        – Почитай это! – В руках у ведьмы тут же оказалась толстая книга. Оторопев, та смотрела на яркую, но потрёпанную картинку злого монстра и принцессы.         – ..А волшебное слово?        – Давай быстрее!         Ведьма хотела его убить. Но родители ясно дали понять, что младшенький пускай и тот ещё гадёныш, трогать его воспрещается. А то ещё на собрание ведьминского ковена не пустят…         В общем, убийство откладывалось до совершеннолетия, поэтому ведьма смиренно уставилась в книгу, силясь сдержать желание скинуть родственника в обрыв.         И за что ей такой братец достался?         А тот уже приготовился: устроившись рядышком, прижался к боку и так умилительно хлопнул глазками, что старшей захотелось блевануть.         Но делать нечего – и вскоре холмик и все живущие под ним услышали тихий хриплый голос, вещавший о бедной девушке, попавшей к монстру за грехи…                              

***

         – Тебе всё ещё нравится эта книга?         Уже повзрослевший, но всё ещё не набравшийся ума Джестер ухмыльнулся.         – Да, а ты что, ревнуешь, детка?         Ведьма тут же оказалась перед ним, с силой притягивая за воротник и смиряя не добрым взглядом.         – Ещё раз такое вякнешь – получишь, – пригрозила она, гулко выговаривая каждое слово, на что юноша лишь отмахнулся. Прошло столько времени, они выросли, а он, этот сорванец, так и остался глупцом и бездельником. Зато новое хобби приобрёл– спасибо дедушке! – к людям якшаться бегать, как последняя торговка! И к каким, главное, людям – к самым обычным работягам! Беспредел! Кошмар! Ужас!         Как ей в глаза остальным ведьмам смотреть?!         – Завязывай с этим.         Джестер непонимающе изогнул бровь, но тут же поменялся в лице.         – Ни. За. Что, – проговорил он по слогам, прямо смотря в ярко-зелёные глаза сестры. Молчание. Ведьма со вздохом ушла.         Горбатого только могила исправит.        Может быть, ей стоит наколдовать ему шутовский наряд?..                                  

***

         Что такое гнев, боль и отчаяние порознь? А вместе? Что образуют эти эмоции втроём?..        – НЕТ!!         Джестер кинулся к сестре, но было поздно: страшный луч пронзил её насквозь, всё, что оставалось, это смотреть, как бледные тонкие губы, часто недовольно сжатые и обкусанные, часто шипящие проклятия, шепчут что-то вместе с последним вздохом, а жизнь из ярких ядовитых глаз уходит.         Сестра упала на пол с глухим стуком, и он тотчас оказался подле неё, лихорадочно перебирая в голове все возможные заклятия и заговоры, чтобы её спасти.         Но в глубине души он знал, что ей уже не помочь.         – Нет… Нет, сестра… Авиджа*…   Но сестра его уже не слышала. Её тело в подрагивающих руках брата остывало с поразительной быстротой – уже вскоре его ладони держали будто ледяную статую, и лучше бы это было так. Из статуи обратно в человека Джестер бы смог её расколдовать, но такое заклятие…         Оно убило её в одно мгновение, стоило девчонке лишь подумать об этом.         Сила колдунов заключается внутри тел. У сестры было её слишком много, и ей приходилось время от времени переносить её в разные предметы. Так появились шар, шкаф, цилиндр… А в этот раз нахальная девчонка из Канзаса решила использовать её же силу против неё, и та, переполнив тело…         Просто его уничтожило.         – Ненавижу… – Голос хрипел, срывался, рвалось что-то и в душе мага; лицо исказила злоба. – Ненавижу вас всех!         Именно тогда девчонка и сбежала обратно к своим друзьям, оставляя разбитого колдуна и его мёртвую сестру в одиночестве. В тот день он преисполнился желанием мести.         А мир приобрёл нового призрака.                                                    

***

         Как можно быть таким невыносимым и заносчивым одновременно?        А главное – таким... дорогим?..        Улыбка сползла с тканевого лица, стоило подумать о последнем. Нет, больше притворяться смысла нет – он привязался к одному из самых опасных существ в их мире. Привязался и…         Не слишком-то хочет отвязываться…         Тяжкие думы вновь заполонили голову. Взгляд снова потускнел и потух, что не укрылось от того, кто знал его уже давно.         А ведь он только начал расслабляться…         Специально, чтобы вернуться в строй и не впасть в отчаяние. Снова.        Дровосек понял, что пора действовать. Металлическое тело с тихим шумом стало поднялось.         Если нельзя убить треклятого мага, то нужно хотя бы поговорить с сошедшим с пути (и, может, начавшего сходить с ума?..) правителем.         Хотя что-то ему подсказывало, едва ли это будет проще…                         

***

       – Страшила. Надо поговорить.         Пугало удивлённо моргнуло: внешне Дровосек выглядел расслабленным, но глаза выдавали серьёзность его намерений. Правитель скосил глаза: остальные не заметили, как к нему подошли. Кивнув, он тихо направился за другом, гадая, о чём же пойдёт речь.         Ни одно предположение не внушало надежды.         – Итак… – Они остановились недалеко от поляны, где расположился отряд. Тяжёлый взгляд Дровосека впился в собеседника, как коршун на добычу. Тот сглотнул, впервые на своей памяти ёжась от несуществующего холода.         – Что..        – Страшила. – Голос был вкрадчив, но чёток. – Я знаю тебя не первый год. Тебя что-то гложет.         Страшила испуганно сглотнул, старательно отводя взгляд. Он знал, что лучший друг от него так просто не отстанет, но... Надеялся, что пронесёт?..        Провидение, да когда это работало?        Тем временем внимательно следящий за его движениями Дровосек продолжил:        – Ты можешь мне рассказать, о чём вчера вы говорили с Джестером?         Упоминание имени произвело на правителя сильное впечатление. Крайне негативное впечатление. Он вскинулся.         –  Ты снова о нём? Я ведь сказал, что я уверен, он..        – Я также знаю, что ты гораздо мягче многих из нас и что ты всегда будешь за свой народ, – Дровосек категорично оборвал едва успевшую начаться тираду. – Знаю. Но посмотри, – он обвёл рукой окружность, – разве это не идёт вразрез с последним?         Изумрудные глаза изумлённо моргнули. А потом наконец пришло озарение.         – Ты всё ещё хочешь его убить... – скорее подтвердил, чем спросил Страшила. Он не мог в это поверить. – Но Джестер..!         – Что, «изменился»? Стал добрее? – Глаза остро метнулись ярким голубым огнём, заставляя короля Изумрудов отступить на шаг. Заметив это, Железный тут же остыл, но в следующий миг сам шагнул вперёд, сокращая дистанцию. – Страшила, ты же понимаешь: он тебя обманывает. Всех нас. – Он обвёл головой всю команду, пристроившуюся у огня. Раздался звонкий смех и низкий хохот. – Тёмные колдуны не меняются. Ты и сам это прекрасно знаешь, я не раз рассказывал тебе, что раньше вёл на них охоту и знаю их суть. Так... – внезапно он наклонился к месту, где предполагалось быть ухо. – Позволь мне завершить начатое.         «Дай мне сделать то, что должно было быть сделанным уже давно».        От ужаса правитель не мог произнести ни слова. Сковавший тело страх был таким реальным, таким осязаемым, что становилось не по себе от мысли, кем он был вызван. Не его же..        ..лучшим другом?        – Дровосек, я... Я-я... – Пристальный взгляд ни на миг не пропадал, и тот факт, что их разделяло несколько сантиметров, положение не улучшало; Дровосек ждал от него ответа, конечно же, согласия, абсолютного – ну может быть, чуть-чуть иного – подтверждения, что и он видит угрозу. Но Страшила молчал, и некогда охотник на ведьм стал подозревать неладное.         – Я... Я не могу этого допустить, – слова вышли на выдохе, но для Железного прозвучали, как гром среди ясного неба. Страшила отказался?!       Что? Как так? Что это с ним? Он ранен? Бредит? Сошёл с ума?   Из всего этого сумбура мыслей Дровосек смог выловить только одно:         – Ты... забыл о том, что он с нами сделал?         Что сделал с тобой?         Забыть о таком было невозможно, но и позволить убить своего... друга       Страшила не мог.   Он никогда не желал колдуну смерти. Только серьёзного наказания. Хоть так же к колесу с огнём прикрепить, в назидание другим, чтоб неповадно было Мудрейших всяких воспламеняющихся до ручки доводить. Но смерть...         Смерть заслуживают те, кто сам убивал и не раскаивался в этом.         А Джестер, как бы странно это ни звучало, за всю жизнь не убил никого.         – Нет. Я помню, – тихо произнесённые слова вселяли блеклую надежду. Но следующие её грубо развеяли. – Но убийство – крайняя мера, а Джестер уже не тот опасный маг, желающий отмщения. Мне напомнить, что это мы спровоцировали его на конфликт?         Вся их команда – ещё та команда – прекрасно понимала это. Хотя и не желала. Это они убили Злую ведьму, когда могли просто запечатать или лишить сил. Да, ненароком, но это сделали они. Поэтому младший и, как выяснилось, единственный выживший член древней семьи магов и сбрендил, решив покарать всех и вся за это. Страшила не смог бы его  винить, если бы «месть» распространилась только на их команду. Но он ведь решил наказать всю страну Оз! И это при  том, что некоторые из них даже не знали о существовании тёмных колдунов! Нонсенс, не иначе! Но зато сколько боли принёсший...        Думали оба друга об одном и том же. Только один из них был на стороне мага, а второй всё ещё желал ему смерти. Видно, корни давали о себе знать, а, переплетясь с обидой, ненавистью и страхом, страхом не только за свою, но и за чужую жизнь, корни стали отравлять душу и застилать рассудок.         Но Страшила...         Голубые глаза посветлели; Дровосек сделал шаг назад, выглядя впервые так потеряно. Слова не находились ни у одного из них, и пугало, поджав губы, ринуломь прочь первым, чувствуя, как его провожают растерянным взглядом.         Страшила не хотел терять ни одного из близких.   И надеялся, что к концу похода досчитается всех.                              

***

       Заметить, что что-то не так, было проще простого. Особенно когда все карты налицо, а сам ты не полный слепец.         Страшила практически выбежал из леса, как раз когда маг уже начал беспокоиться. Хоть он и посчитал странным, что разговор с надоедливым ведром с болтами прошёл так скоро, в глубине своей чёрной души он был рад. Чем меньше времени Изумрудный правитель проводит с этим ржавым корытом, тем лучше для него самого. Со своими замашками лютого праведника и патриота в купе с поразительной жестокостью Железный влиял на горе-правителя весьма дурно.         Однако радость-злорадство длилась недолго: на лице полетевшего мимо пугала застыла такая нечитаемая маска, что колдун невольно подался вперёд, внимательно следя, как то садится в самый незаметный уголок их круга (как иронично, а?) в плохой попытке слиться с местностью. Слишком неловко. Слишком бесшумно. Слишком зажаты плечи, слишком много этого «слишком» в движениях.         Что-то было определённо не так. И кажется, он догадывался, с чем именно...     

*** 

       Правитель изумрудов достиг своего места на деревянных ногах и буквально упал на поваленое дерево, игнорируя напрочь пробежавшую по телу боль. Остекленевший взгляд оказался прикован к одной точке. Он всё ещё не мог поверить, что его лучший друг до сих пор в душе оставался тем самым палачом. Палачом...        Чёртовым инквизитором и охотником на тёмных ведьм.         Вскоре к нему присоединился Дровосек. Выглядел он не лучше, даже хуже: широко распахнутые глаза, в которых плескался испуг, нервно переплетённые между собой пальцы. Если бы лицо было человеческим, то однозначно бы побледнело. Железный не собирался так давить, слова сами вырвались наружу, не успел он их хорошо обдумать.         Он не хотел выглядеть в глазах самого близкого существа кровожадным монстром или фанатиком. Но именно таким себя представил.         Шляпа скрывала лицо Мудрейшего, но вот потерянное выражение Железного было у всех на виду.         – Дровосек? Ты в порядке? – глаза Дороти горели искренним беспокойством. Не таким, как вчера...  Вчера.   Точно. Страшила, исподлобья наблюдавший за этой сценой, совсем забыл о вчерашнем дне. Будто бы пару секунд раздумывая, он, желая поскорее скрыться, даже не смотря в сторону заговоривших, резко поднялся и, не успел никто сказать и слова, двинулся в противоположную сторону леса. Хотелось сбежать. Уйти как можно дальше от, ха-ха, ближайшего существа. От лучшего друга. От того, кого он считал самым лояльным соратником. От того, кто помог ему пережить наплыв чувств.         От того, кого он теперь боялся, как чумы.         На оклики он не реагировал. Да что там – резко кинув было поднявшемуся Мэллоу, что он пошёл проверить лошадей, Страшила просто сбежал.  Позорно, как трус, но он просто уже не мог сдержать рвущийся порыв эмоций: вчерашнее накрыло с головой, разговор, информация, одно чёртово имя сломили его вкупе со всей навалившейся ответственностью и виной за уже совершённое и то, что должно было случиться. Страшила себя ненавидел за то, что не уберёг собственных жителей. Он терпеть не мог сидеть сложа руки в ожидании конца. Но больше всего он ненавидел собственное бессилие.         Ведь именно оно порой доводило всё до крайности...         Конечно же, это было не так, но ум правителя отчаянно цеплялся за эту мысль, будто бы от неё зависела его личность.         Как глупо, не правда ли?..        И как по-человечески.        В лесу оказалось прохладно. Пускай запыхавшийся этого и не заметил, но стало чуть легче дышать, с грудной клетки будто свалился камень. Правда, ненадолго: в следующее мгновение он уже задыхался от рыданий. Внутри на месте сердца жгло, будто к ткани приложили раскалённый металл. Было в разы хуже, чем в тот раз, во дворце, и Страшила искренне желал, чтобы рядом оказался один из его друзей. Хоть кто.         «Кто угодно, помогите мне!!»        К счастью, длилась это недолго. Просто в какой-то момент тело отказалось слушаться и налилось свинцом, а после всё прекратилось. Боль отступила. Вспышка эмоций прошла. Снова стало немного тоскливо и тихо. Шум в голове утих, оставив лишь глубокую усталость.         Кажется, он приходил в норму.         – Страшила?.. Страшила!         Он всё ещё стоял на коленях, впившись руками в землю и глубоко дыша, когда послышался знакомый голос. Ладонь Гейл легла на его спину. Правитель в который раз смутно подивился, какая же у неё тёплая кожа.         В следующий миг он столкнулся с её обеспокоенности глазами, и эта мысль пропала.         – Страшила, что с тобой? Ты ранен? Что вообще... Что вообще происходит??         Только сейчас, находясь в такой непосредственной близости, Страшила вдруг чётко осознал всю её красоту. И даже почти испуганное выражение лица этому не мешало. О чём он поспешил поделиться в лучших традициях идиота, ничего не знающего о любви:         – Ты прекрасна...         А потом просто принялся любоваться ею в тишине.                

***

                       С самого появления в стране Оз девушка не раз задавалась вопросами, на которые не всегда, но чаще всего получала ответы. Но сейчас она просто потеряла дар речи, во все глаза пялясь на старого друга, смотрящего своими до невозможности зелёными глазами с выражением полного удовлетворения.         И с улыбкой.         Теперь в голове бился только один вопрос: «Что происходит?»        – Страшила?..         Страшила не ответил. Он вообще ничего больше не сказал, оставшись стоять на коленях и чувствуя себе, судя по всему, вполне не плохо. Только вот внешнее его состояние вызвало острые опасения.         На ткани мало как могли проявиться эмоции. Но почему-то только сейчас Гейл, стоящий вблизи, удалось разглядеть всё: и тонкие складки под глазами вместе с тёмными пятнами, оставленных будто углём, и чересчур бледный оттенок этой самой «кожи», словно ситец выцвел, и саму позу пугала. Правитель стоял на коленях, опираясь корпусом на руки, погрязшие в земле, весь ссутулившийся и изнеможённый до предела.         Поверить в то, что она этого не замечала до сих пор, Дороти просто не могла, не славясь слепотой.         – Страшила, ты выглядишь ужасно. Давай отменим поход и вернёмся в замок?         Страшила поднял на неё осознанный взгляд с лёгким удивлением.         – Разве тебе наплевать на жителей этой страны?         Дрожь по телу, васильковые глаза отводятся в сторону. Да, она дико хочет спасти народ своих друзей, но...        Только вот и двуногого друга со шляпой потерять не хочет.         – Уверена, что на пару часов мы можем задержаться, – в итоге высказала она своё мнение, нервно теребя рукава плаща. Взгляд Страшилы скользнул вниз, обратив внимание на её мельтешения.         – В этом нет нужды. Мне просто... – он замолк, подбирая слова, – нужно пару минут для того, чтобы составить план. Пожалуйста, оставь меня одного. Я приду к вам, как только закончу придумывать стратегию.         «Оставь меня одного...». В груди под толщей рубашки тоскливо забилось сердце. Страшила прогонял её, не позволяя помочь, не рассказывая правду. У него появились секреты от неё. Неужели...         Больше не доверяет ей?         Предположение вызвало боль, которую девушка быстро сглотнула, отгоняя понурые мысли. Не в силах произнести ни слова, она просто кивнула, ободряюще улыбнувшись, и, помявшись, не зная, стоит ли помочь ему встать, двинулась к костру, встречаясь с озадаченно-обеспокоенными взглядами друзей.           Во рту остался привкус горького разочарования...

***

                                    – Поговорим?        Возникший из неоткуда маг удостоился отрывистым махом головы и последующим полным игнорированием. Джестер нахмурился, а Страшила, вдруг резко вскочивший с земли, обогнал его леветирующую фигуру и едва не пустился в бег, осознанно направляясь к мерцающему вдали озеру. Колдун пустился следом в тот же миг, седлая метёлку. Почувствовав, что дело серьёзное, неприятный предмет для уборки помещений с развитым самосознанием не стал проказничать, догоняя правителя за долю секунды и позволяя схватить его за плечо. Казалось бы – тёмный маг, какая физическая сила?.. Но то ли Страшила совсем ослаб и оказался слишком лёгким, то ли Джестер за время своего «заключения» в собственном замке накачался сумел достичь небывалой физической силы, а хватка была мёртвой, заставившая ошалевшее пугало едва не навернуться об очередную корягу и встать как вкопанный.         Момент.         – Страшила, ты всё-таки сошёл с ума? – миролюбиво поинтересовались сверху, на что из-под слетевшей набекрень шляпы донёсся обречённый вздох. Дожили. Пугало – и топиться побежало, куда катится этот мир?         – Что происходит? Тебя так впечатлила новость о..? – аккуратно спросил колдун, смягчившись и разжимая пальцы. Потерев ноющее место, правитель упрямо поджал губы, вызывая едва слышный удручённый вздох.        Ну вот что он без него делать будет?        – Нет. Вернее да, но... Агх. Не только это, – сдался тот, не глядя. – Я... совсем запутался. Ну это всё к чёрту! – в сердцах выкрикнул он в никуда. Джестер присвистнул, наблюдая такие перемены: чтобы это тощее создание, что так печётся о народе, пошлёт весь мир? Что-то новенькое...       Растёт на глазах!       – Страшила, ты, конечно, мне глубоко симпатичен, но ты на моё-то не покушайся, – усадил он несчастного наземь, спрыгнув с метлы, что тут же унеслась под ближайшее дерево. – Кошмарить людей или плевать им в душу – моя прерогатива, не забывайся.       В ответ раздался лишь неутешительный стон.       Джестер не был нянькой, да и другом Страшиле вроде как тоже (пускай это и спорный момент), а потому уселся молча на кочку рядом и уставился на прозрачную гладь.       Тишина, повисшая над озером, вызывала успокоение души не только у колдуна. Шумное «дыхание» Страшилы замедлилось, стихло, а грудь перестала вздыматься так, будто её пытались надуть, как шарик. Скосив глаза, Джестер удовлетворённо откинулся на спину, заложив руки за голову и бессмысленно уставившись в пасмурное небо. Вдали пели птицы, но и они вскоре стихли. Лес погрузился в блаженную тишину.       – Тебе не кажется, что стало слишком тихо?       В ответ поднявшемуся посерьёзневшему Страшиле маг издал мучительный стон.

***

      – Страшила, куда ты нас ве..?       – Тихо.       Возня за спиной пугала на миг прекратилась, но вскоре только усилилась.       – Почему так резко..?       Пугало злобно шикнуло, заставив Тима оступиться и едва не свалиться лицом вниз, прямо на камни.       Буквально несколько минут назад Страшила забежал на поляну, где все расположились, молча схватил свой меч и рванул куда-то в кусты. Конечно же, все заволновались, куда это он полетел с оружием, потому теперь за спиной правителя выстроилась целая вереница из нескольких существ, которые смогли кое-как протиснуться в узкое ущелье. Каким образом его нашёл Страшила? Никто так и не понял, ни подростки с собачкой, следующие по пятам за старшим, ни оставшиеся у входа нелюди, пытающиеся отыскать более широкий проход.       – Страшила..! – всё-таки зашипела Гейл, снова ударившись коленом об острый угол скалы. Вместо того, чтобы пояснить происходящее, Страшила обернулся и молча указал вдаль каменного коридора. Дети пригляделись, Тотошка принюхался. В самом конце, казалось бы, бесконечного тоннеля виднелась огромная тень, отбрасываемая...       – Что это?.. – с ужасом спросил одними губами Тим, чувствуя, как шерсть собаки в его руках начинает вставать дыбом. Страшила глядел в конец прохода точно так же, как и он, зажимая рукой рот Дороти и мысленно моля Дровосека и Мэллоу поторопиться.       На том конце при приглушённом инородном свете хорошо отображались яркие жёлтые глаза размером с блюдца и силуэт скалящегося громадного шестилапого. «Чёрт», – подумал почему-то не слишком удивлённый появлением зверя Страшила перед тем, как ужасающая своими размерами фигура бросилась прямо на них.       – Что у вас там происходит?! – услышали все крик Дровосека снаружи и громыхающие звуки топора, но не ответили: странно повизгивающая и рычащая басом одновременно тварь стала пытаться достать их своей лапищей. И, надо сказать, вполне успешно. Зацепив когтем край платья Дороти, когда Страшила потянулся за ближайшим булыжником, чтоб кинуть в тварь, та довольно оскалилась и тут же потащила кричащую от страха девушку на себя. Низкое угрожающее рычание сменилось предвкушающим порыкиванием.       Справедливо оценив свои силы, О'Келли, схватив скулящего Тотошку подмышку, понёсся к выходу, успев крикнуть правителю утешающее:       – Я помогу им пройти сюда и позову Джестера, не дай этому чудовищу сожрать Дороти!       Кивнув друг другу, они разминулись: пугало схватило тварь за лапу, пытаясь вырвать коготь из куста ткани. Сейчас прочность той только мешала: плотный ситец не рвался под давлением, а пасть твари всё приближалась и приближалась...       – СТРАШИЛА! – не по-человечески страшно закричал Железный снаружи – видимо, Тим успел вылезти и рассказать о происходящем, – ему вторил уже громыхающий звон топора. Шестилапых боялись все. Даже Лев, хотя и считался царём всех зверей. Существа, обитающие под землёй, были не просто огромными. Они слыли своей кровожадностью и безумной силой. Ходили легенды, что их глаза могут гипнотизировать жертв, вызывая у них состояние замораживания. Шестилапые очень редко показывались снаружи, отчего никто и не подумал про них, пытаясь найти убийцу. Но теперь, глядя в жуткую пасть этой твари, он понимал, кого искал вместе с остальными всё это время...       А надо было всего лишь пораскинуть мозгами в молчаливой компании колдуна.