Глава 3, в которой Баки просит жалобную книгу

      Уже к следующему понедельнику Стив, грешным делом, возблагодарил Господа за то, что бойфренд мисс Рашман («О, зовите меня Наташа») скончался так вовремя и именно в Сангривере. Одержав решительную победу в негласном конкурсе на лучшее декольте в городе, Наташа установила безоговорочное доминирование над дамами из церковного комитета. Кровавые баталии за каждый цент в сметах на пикники, завтраки и фуршеты проходили теперь не в офисе «Роджерс Ритуал», а в кафе у Мэй или в занимаемой комитетом церковной пристройке. Стив не решался туда соваться, опасаясь за свою честь. Кроме того, Наташа, кажется, пустила слух, что встречается не то с работодателем, не то с кем-то из коллег; Стива эта мера вполне устраивала, так как позволила существенно сократить присутствие миссис Стамп и её болонок в его жизни вообще и в «Роджерс Ритуал» в частности.       Успешно делегировав должностные обязанности, Стив в очередной выходной отправился наконец в гости к Аддамсам. Радушие хозяев сглаживало гнетущее впечатление от огромного полутёмного особняка. Стив, с трудом сдерживаясь от того, чтобы разинуть рот, как на школьной экскурсии в музее, оглядывал богато и со вкусом обставленную гостиную. Семейный портрет в тяжёлой раме, роскошные старинные гобелены со сценами охоты, рыцарские доспехи в простенке между окнами, приветливо машущая ему кисть руки на каминной полке… Стив моргнул. Рука не двигалась, изогнувшись в изящном жесте. Всё-таки, Роджерс не всегда понимал современное искусство. Статуэтка выглядела ужасно реалистично. И кому такое только в голову пришло?!       За круглым столиком на бронзовых львиных лапах пили кофе хозяйка дома Мортиша Аддамс и незнакомый Стиву мужчина лет пятидесяти в клетчатом пиджаке с замшевыми заплатками на локтях. Стив и Гомес устроились за вторым столиком, с ножками в виде орлиных лап. Дворецкий Ларч поставил перед ними по чашке чая и фарфоровую этажерку, на которой громоздились крошечные сэндвичи и пирожные. Этажерку венчал искусно вырезанный из слоновой кости череп с рубиновыми глазами.       — Знакомьтесь, мистер Барнс, это Стив Роджерс, новый владелец «Роджерс Ритуал», — представила Стива Мортиша. — Мистер Роджерс, это мистер Роберт Барнс.       — Почти как Роберт Бёрнс, — ляпнул Стив, пожимая протянутую руку, и тут же об этом пожалел. Нью-йоркские знакомые его бы не поняли. Но мистер Барнс, вместо того чтобы косо на него посмотреть, рассмеялся:       — Мой декан в университете тоже всегда так говорил. Я тогда больше любил Теннисона: знаете, все эти романтические вещи, «Волшебница Шалот…» и прочее. Но Бёрнс — он же очарователен! Такой острый ум и острый язык! — И он процитировал:

У которых есть, что есть, — те подчас не могут есть, А другие могут есть, да сидят без хлеба. А у нас тут есть, что есть, да при этом есть, чем есть, — Значит, нам благодарить остается небо!

      — За это надо выпить! Cin-cin! — Гомес ловко выудил у Стива чашку с чаем, заменив её на рюмочку ликера с терпким цитрусовым запахом.       Разговор пошёл веселее. Мистер Барнс оказался искусствоведом, специалистом по итальянскому барокко. Гомес тоже разбирался в итальянском барокко, не по долгу службы, но по велению сердца. Они горячо обсуждали выставку репродукций в Хартфорде, в организации которой принимал участие мистер Барнс. Мортиша благосклонно им внимала. Стив, как любитель живописи и новоявленный event-менеджер, слушал и мотал на ус.       — Я позвал вас сегодня, signore, еще и для того, чтобы вы помогли мне оценить одно мое маленькое приобретение, — сказал Гомес, когда в разговоре возникла пауза. Сверхъестественно предупредительный Ларч тут же появился в дверях гостиной и поставил перед мистером Барнсом довольно большую, но невысокую коробку. Все четверо сгрудились вокруг столика. Гомес открыл крышку, и Стив не смог сдержать удивленного возгласа.       В коробке, обитой изнутри тканью, лежала картина. Мужчина, застывший в предсмертной агонии, красавица в светлом платье и сморщенная старуха — перед ними была уменьшенная копия «Юдифи и Олоферна» Караваджо, явно старинная. Мистер Барнс вытащил из бокового кармана перчатки, а из нагрудного — лупу и склонился над холстом.       — Мне понадобится забрать её в лабораторию, чтобы все проверить, — сказал он чуть погодя, — Но первичное предположение такое: это, конечно, не Караваджо, но почти наверняка кто-то из его учеников. Копирование мастера до сих пор остается популярным упражнением. Пришлите ко мне на днях Ларча с картиной, я подготовлю экспертное заключение.       Гомес просиял:       — Я так и думал! Понимаете, это подарок от родственников. Спрашивать о цене было неудобно, а знать нужно. Grazie mille, синьор Барнс!       Пару часов и пару рюмок ликера спустя Стив покинул гостеприимных хозяев вместе с мистером Барнсом, всё еще под впечатлением от увиденного. Они неспеша направились через парк особняка Аддамсов к кладбищу, за которым в сумерках едва виднелись тёмные здания «Роджерс Ритуал».       — Никогда не думал, что смогу своими глазами так близко увидеть такую работу — наконец выпалил Стив. — Понимаете, не в музее, а вот так… Совсем другое чувство. Мне, правда, всегда больше нравилась «Юдифь» Джентилески. Она какая-то более…       — Уверенная, — подсказал Барнс. — Она не испытывает ни отвращения, ни сомнений. Просто делает что должна. Эта напряженная поза у Караваджо выглядит немного неестественно, вам не кажется?       Стив скомканно согласился. В молчании они дошли до заднего двора «Роджерс Ритуал». Мистер Барнс с любопытством огляделся.       — Наши с вами семьи, мистер Роджерс, много лет жили в этом городе и всегда были тесно связаны. В девятнадцатом веке Кларенс Роджерс и Фрэнк Барнс, оба — младшие сыновья, даже вели вместе бизнес, торговали предметами искусства. Говорят, они охотились за сокровищами, но я думаю, это все семейные легенды. Я глубоко сожалею о смерти вашего деда и о том, что не знал вас раньше. Думаю, мы должны восстановить тёплые отношения между нашими семьями. Но такому молодому человеку, как вы, не пристало водиться со стариками, — усмехнулся Барнс. — Со дня на день мы ждем возвращения моего племянника. Он приблизительно ваш ровесник. Вы обязательно должны с ним познакомиться! Приходите как-нибудь в гости. Знаете, где «Мед великана»? Наш дом неподалёку.       Мистер Барнс протянул Стиву визитку. Роджерс не привык в нерабочее время носить с собой визитки бюро, а о собственных даже не задумывался, поэтому просто продиктовал в ответ свой номер телефона. За разговором они успели дойти до дома Стива, и теперь он присел на крыльцо, наблюдая, как Роберт Барнс бодро шагает по дороге в направлении города. Его племянник, должно быть, похож на него: степенный молодой мужчина в старомодной одежде и очках; зануда и ботан, как сказали бы бывшие коллеги Стива.       Тёплые отношения между семьями? У Стива не было семьи. Нотариус говорил, Сара Роджерс изредка переписывалась с матерью. Почему та ничего не сделала, когда десять лет назад письма перестали приходить? Был бы бабушке и дедушке нужен Стив — болезненный, несдержанный и вечно лезущий в драку сын их умершей дочери от неизвестного мужчины, который погиб ещё до рождения ребёнка? Ответа на эти вопросы ни у кого из ныне живущих не было, а услугу разговора с мертвецами не предоставляли даже такие лидеры рынка, как «Роджерс Ритуал».

***

      Утро очередного понедельника не задалось. Сэм взял отгул, чтобы посидеть с заболевшим племянником. Скотт поругался с девушкой и вздыхал в гараже так, что занавески в офисе Стива покачивались. Доктор Стрэндж случайно разбил бутыль формалина, и тяжелый сладковатый запах никак не выветривался. Клинт работал в мастерской под плейлист из самых заунывных псалмов, которые только можно было представить. Наташа, единственная искра жизни в этой скорбной юдоли, упорхнула на очередную встречу. Слэттери и очаровашку Морриса ждали не раньше четверга. Чувствуя, как нарастает тупая боль в висках и затылке, Стив устроился с ноутбуком за маленьким столиком перед входом в контору. Ему было не слишком удобно, но находиться в помещении больше не было никакой возможности.       Рабочий день Роджерс начинал с разбора писем на электронной почте бюро. Профсоюз работников сферы ритуальных услуг («Защищаем права трудящихся до гробовой доски!») прислал еженедельную подборку новостей и купон на скидку для юридических лиц в крупной сети цветочных магазинов. Миссис Браун с Олив-стрит хотела узнать стоимость организации детского дня рождения. Стив переслал письмо Наташе. Доктор Стрэндж отправил ссылку на курс танатокосметологии, который хотел пройти для повышения квалификации. Следующее письмо Стив чуть не отправил в корзину как спам, но в конце концов решил, что оно настоящее: некто мисс Вирджиния Поттс из «Старк Индастриз» интересовалась, не осуществляет ли «Роджерс Ритуал» в частном порядке захоронение ядерных отходов «в масштабах, существенно уступающих промышленным». Не то чтобы Стив имел представление о промышленных масштабах захоронения ядерных отходов. Предложение следовало как следует обдумать. Он пометил письмо флажком, покопался в интернете и на всякий случай добавил в закладки сайт ближайшей АЭС Миллстоун, расположенной на побережье примерно в сорока милях в юго-востоку от Хартфорда.       Вдалеке послышался рёв мотора. Стив поднял глаза от ноутбука. Из-за поворота вырвался роскошный спортивный автомобиль и, взвизгнув тормозами, остановился у ворот. Стив плохо разбирался в машинах и не узнал марку, но спорткар (кабриолет!) явно был баснословно дорогим. Дверь открылась (не в бок, а вверх!) и водитель широким шагом направился ко входу в бюро. Стиву он сразу не понравился. Несмотря на теплый день — было пасмурно, но влажно, а столбик термометра поднялся до 77 — посетитель был весь в черном. Он закатал рукава рубашки, заправленной в широкие свободные брюки из струящейся ткани, и расстегнул пару верхних пуговиц, так что и дорогие часы на запястье, и серебристая цепочка на шее были отлично видны. В Нью-Йорке Стив пару раз бил морды таким парням в переулках возле баров за непристойное поведение в отношении девушек.       — Мне нужно видеть владельца, — с порога начал посетитель. Ни «здравствуйте», ни «до свидания». Стив поднялся, чуть сгорбился, вывел вперед плечи, невольно напрягаясь, как перед дракой. Нужно было сдерживать недовольство. После всех прочитанных книг по ведению бизнеса Сэм бы не простил, если бы он побил клиента.       — Стив Роджерс к вашим услугам.       — Никаких ваших услуг, — недовольно протянул парень, — я как раз и не получаю. Почему гроб до сих пор не готов? Мы вынуждены хранить прадедушку Джорджа в погребе! Прабабушка Фелис очень недовольна: после семидесяти пяти лет брака ей хотелось бы пожить в одиночестве хотя бы немного, пока они не встретятся на небесах. Мы заказали ваш люксовый пакет услуг ещё вчера. Заметьте, без дополнительной кастомизации! При прежних хозяевах ваши люди прибыли бы через полчаса. Дядя уговорил меня подождать немного, мол, это ваши первые шаги в ритуальном бизнесе. Да если б я так работал, меня выгнали бы взашей!       Стив похолодел. По выходным в конторе оставался на всякий случай дежурить один из сотрудников. Накануне, в воскресенье, дежурил Сэм. Мог ли он забыть про заказ?       — Пройдёмте внутрь, я со всем разберусь. На какое имя был сделан заказ?       Парень скривился:       — Джеймс Бьюкенен Барнс.       Клиент, нравился он Стиву или нет, оставался всегда прав, что в фитнес-клубе, что в похоронном бюро. Роджерс развил бурную деятельность. Сэм по телефону повинился: да, забыл как следует оформить заказ, потому что сразу после Барнса позвонила сестра и рассказала, что младшего племянника забрали в больницу в Хартфорде с высоченной температурой. Вызванная по тревоге Наташа обещала быть через пятнадцать минут. Гроб класса люкс, по счастью, нашелся на складе. Стив помог Клинту погрузить его в катафалк, и Бартон со Скоттом отправились за телом. Доктор в морге готовил химикаты и инструменты для бальзамирования. Джеймс Барнс, развалившись в кресле в приёмной, с выражением безграничной усталости на лице потягивал сделанный Стивом кофе, морщась при каждом глотке. Внезапно он замер, не донеся чашку до рта, а потом расплылся в такой улыбке, что у Роджерса по спине побежали мурашки. Бурную реакцию, похоже, вызвала Наташа, появившаяся в дверях бюро. Она слегка побледнела, но быстро справилась с собой. Стив и не заметил бы, если б не наблюдал за множеством самых разных людей каждый день на протяжении десяти лет.       — Мисс Романофф, — протянул Барнс, — Мы с вами давно не виделись.       — Простите, сэр, я вас не припоминаю.       — О, разумеется. Барнс, Джеймс Бьюкенен Барнс. Мы встречались с Вами в Соковии на открытии галереи барона Гельмута Земо. Его вы, разумеется, тоже не помните?       — Я некоторое время работала у мистера Земо секретарем, — ответила Наташа, обращаясь больше к Стиву. — Вокруг него всё время было так много людей! Прошу прощения, что не запомнила вас, мистер Барнс.       — Да-да, — взмахнул рукой тот, — ничего страшного. А вокруг Земо, кстати говоря, людей теперь не так уж много. Вообще почти никого, если честно. Он ведь в тюрьме, в одиночной камере. Вы не знали?       Наташа удивилась (изобразила удивление, сказал бы Стив). Барнс продолжал:       — Это, кажется, произошло как раз после вашего возвращения в Штаты. Соковийской прессе стало известно, что барон получает деньги из-за рубежа за лоббирование определенных решений в парламенте и разглашение государственных тайн. Конечно, с его влиянием он мог бы если не избежать наказания, то смягчить его. Но тут всплыли фотографии из его поездки — кажется, в Аскот, на скачки — в компании прекрасной незнакомки. Баронесса тут же с ним развелась и отсудила приличную долю состояния. Семья его тоже не поддерживает, ведь кто-то слил записи личных разговоров барона, в которых он не слишком хорошо отзывается о любимых родственниках. Так что теперь, всеми покинутый, Гельмут Земо в тюрьме, и о-о-очень надолго.       — Надо же! — покачала головой Наташа. — Он ведь был такой щедрый меценат, такой тонкий ценитель искусства!       «Он был так мил со мной, а оказался чудовищем», — всплыли в памяти Стива причитания Наташи в день их знакомства. Надо же, как бедняжке не везло на людей!

***

      Похороны девяностопятилетнего Джорджа Барнса прошли по высшему разряду. Это признавали все — и члены семьи, и гости, — кроме Джеймса Барнса, который, несмотря на миротворческие усилия дяди Роберта, казалось, невзлюбил Стива с первого взгляда. Стиву на это в данный конкретный момент было плевать с высокой сангриверской ратуши. Это были не только самые масштабные похороны, но и вообще самое масштабное мероприятие за всю его недолгую карьеру. Проститься с мистером Барнсом собрался чуть ли не весь город. Съезд уфологов Коннектикута казался теперь детским утренником. Кейт, Лила и Лора Бартон вместе с Наташей сбивались с ног, разнося гостям на поминальном фуршете закуски и бокалы. Работники бюро так вымотались накануне, украшая церковь для службы и расставляя столики на заднем дворе бюро, что у Клинта не осталось сил даже на его вечные споры с пастором. Стив держался только благодаря большой физической выносливости; пожимал трясущиеся руки бесконечных тетушек и дядюшек, благодаривших его за организацию похорон, раздавал визитки бюро и расточал дежурные соболезнования. Наконец, поток гостей начал иссякать. На парковке перед «Роджерс Ритуал» группками переговаривались самые близкие друзья и члены семьи. Стив заметил Джеймса. Тот разговаривал с высоким мрачным мужчиной в наглухо застегнутом черном пиджаке. Что-то в его облике не давало Стиву покоя.       — Кто это там рядом с Барнсом? — спросил он у проходившей мимо Наташи; она отвечала за рассадку приглашенных и перезнакомилась почти со всеми членами семьи.       — С которым из? — устало отшутилась она, — А, это какой-то дальний родственник, кажется, из Инсмута. Останется ночевать у нас в «Вечном отдыхе» и завтра уедет. Стив, я хотела объясниться: Барнс назвал меня «Романофф», это моя настоящая фамилия. «Рашман» я назвалась несколько лет назад, это был псевдоним для одного журнала, где я писала статьи…       Роджерс слушал её вполуха и рассеянно кивал. Собеседник Барнса по-птичьи склонил голову к плечу, и на секунду показалось, будто над тугим воротником мелькнула красная жаберная щель. Ерунда, наверное, старый шрам.