Глава 5, в которой проявляют родственные чувства

      Стоило Стиву решить, что он уже многое повидал и готов к любым профессиональным вызовам, как жизнь наглядно продемонстрировала, насколько он ошибался. Опухший от слез Тор Одинсон, обнаружившийся прохладным октябрьским утром на крыльце бюро, представлял собой зрелище не для слабонервных. Отпоив гостя в кабинете смесью чая и коньяка, Стив узнал следующее: где-то в Штатах, изредка давая о себе знать, обретался брат Тора, Локи. Последняя скупая смс-ка от него пришла пару месяцев назад, а нынешним утром в бар позвонили и сообщили, что Локи погиб в результате несчастного случая — утечки газа — и скоро в Сангривер привезут его тело.       Машина неизвестной Стиву ритуальной службы прибыла вскоре после полудня. Вместе со Скоттом и Клинтом они выгрузили из кузова простой черный гроб и коробку с личными вещами покойного. В коробке на аккуратных стопках одежды сиротливо лежал сложенный пополам лист гербовой бумаги — завещание. Стив отдал его Тору и дипломатично удалился, а когда вернулся в кабинет, Одинсон уже немного пришёл в себя.       — Я всё прочитал. Брат не хотел, чтобы над ним долго плакали. — глухо проговорил Тор. — Велел мне один раз попрощаться и больше уже гроб не открывать. Попросил его кремировать и развеять прах дома, в Норвегии. Как скоро, — голос его дрогнул, — ты сможешь это организовать?       — Могли бы хоть сегодня, но прошлой ночью какие-то вандалы забрались в крематорий, разбили окна и изрисовали все стены. — Стив и остальные в «Роджерс Ритуал» ума не могли приложить, кому это могло понадобиться. — Я не могу обслуживать клиентов в таком помещении. За сегодня все отремонтируем и завтра проведем церемонию.       Дела, как и беды, не приходят поодиночке. Как назло, вечером этого же дня бюро организовывало праздник у Аддамсов — день рождения Уэнсдей, о проведении которого Стив и Мортиша договаривались еще месяц назад. К счастью, бизнес мог позволить себе незапланированные расходы. Сэм нашел ремонтную бригаду, и когда пришло время отправляться к Аддамсам, пятеро крепких парней уже вовсю наводили порядок в крематории.       Подарок для Уэнсдей Стив, приглашенный не только как организатор, но и как гость, купил заранее в магазинчике Ванды. Может, там не и не было предметов первой необходимости вроде жидкости для прочистки труб, зато полки были забиты флакончиками, которые выглядели так, будто в них хранили свои притирания салемские ведьмы. Выбирай — не хочу, пять форм в трех размерах! По совету хозяйки Роджерс приобрёл набор юного таксидермиста в подарочной упаковке.       Особняк Аддамсов, украшенный к празднику полностью во вкусе именинницы, выглядел еще внушительнее, чем обычно. У подножия парадной лестницы гостей встречала цветочная арка из черных роз и алых ликорисов. Среди благоухающих бутонов тут и там виднелись черепа мелких животных. С потолка гостиной свисали художественно испачканные искусственной кровью цепи. Окна затянули паутиной, а доспехи в простенках начистили до блеска. По периметру комнаты расставили столики на ножках в виде позвоночника. На возвышении в углу расположился приглашённый из Хартфорда секстет. Гости — родственники и друзья, дамы в платьях, мужчины в костюмах — разделившись на группки, увлечённо беседовали, наслаждаясь фуршетом. В центре всего этого великолепия в колье из черных бриллиантов сияла миссис Аддамс.       — Она провела в моей утробе одиннадцать месяцев, — улыбалась Мортиша, ласково поглаживая дочку по голове. — Мы так обрадовались, когда на тридцать пятой неделе развитие плода приостановилось! Малышка сама выбрала, когда появиться на свет. Я, конечно, втайне надеялась, что она дождётся Самайна, но тринадцатое октября — тоже прекрасная дата. К тому же, это была пятница!       — Я люблю всех своих детей одинаково, но нельзя отрицать, что каждый из них имеет свои склонности. — продолжала она. Собравшаяся вокруг группка кузин и тётушек одобрительно кивала на каждое слово. —Пагсли это совершенно не свойственно, а вот Пуберт, я надеюсь, станет настоящим сердцеедом! Я даже начала давать ему мясо уже в первую неделю жизни!       После сентябрьской встречи на кладбище возле склепа Роджерсов Мортиша, казалось, взяла негласное шефство над Стивом.       — Не в моих правилах, — сказала она ему тогда, — критиковать чужие методы воспитания, но на месте вашей матушки я, видя, как вы переживаете, давно бы явилась к вам в видении и высказала своё мнение. Я могла бы вызвать её дух для вас, но вы же понимаете: мы не были знакомы, это было бы не очень вежливо с моей стороны. Возможно, стоит попросить Гомеса? Они, помнится, были в детстве друзьями…       Теперь же Мортиша, невесомо касаясь Стивовой руки, фланировала по залу, представляя его гостям. Роджерс, не привычный к блестящему обществу, с удовольствием провел бы остаток вечера в компании тихо попискивающего кузена Итта, но миссис Аддамс, как назло, остановилась возле столика Барнса. Тот выглядел прекрасно — бархатный пиджак, брюки, атласный кушак, всё черного цвета — и откровенно наслаждался происходящим. Только Стив собрался завести светскую беседу, как гул разговоров вокруг стих. Гомес под руку с дочерью вышел на середину комнаты.       — Аmici miei! Я счастлив, что судьба свела нас здесь. Два сокровища есть в моей жизни — семья и вы, и сегодня оба эти сокровища украшают этот прекрасный праздник. В честь такого знаменательного события для тебя, моя дорогая, — он чмокнул дочь в макушку, — мы с твоим дядей исполним танец, знакомый каждому Аддамсу. Его танцевали на мистериях Гекаты и в святилищах вакханок. Его танцевали для леди Батори и госпожи Салтыковой. Маэстро, «Мамушку»!       Толпа расступилась, освобождая пространство в центре комнаты. Грянули скрипки. В руках Мортиши, откуда не возьмись, появился бубен, обтянутый странного вида кожей. Стив, как заворожённый, наблюдал за Гомесом и Фестером, вместе со всеми прихлопывая в такт. Он не знал, сколько прошло времени, прежде чем вихрь безумного танца стих, был пойман последний из подброшенных кинжалов и сыграна последняя нота.       Около полуночи вечеринка кончилась. Стив, распрощавшись с хозяевами, вышел из особняка в сопровождении Барнса — тот выразил желание прогуляться. Холодная октябрьская ночь действовала отрезвляюще. Они неспеша спустились с холма, прошли кладбище и уже выходили из кованой арки ворот, когда Барнс вдруг схватил Стива за рукав и шикнул, призывая к тишине. Висящий в небе месяц давал достаточно света, чтобы идти по ровной гравийной дорожке кладбища, но задний двор бюро тонул в тени, отбрасываемой зданием. В этой тени были отчетливо видны блики в окне конторы. Кто-то находился внутри, и с собой у него был фонарь.       — Рабочие уже ушли, — прошептал Стив, — Сэм мне написал. Неужели опять вчерашние вандалы?       — К вам вломились? — насторожился Барнс.       — Да. Ничего не украли, только разгромили зал в крематории. Но сейчас они, похоже, в приёмной. Я звоню в полицию, — Стив потянулся за телефоном, но Джеймс его остановил.       — В Сангривере никогда ничего не происходит. В лучшем случае на дежурстве сейчас какой-нибудь старик или зеленый новичок. Пользы никакой, только шуму наделают. Есть где-нибудь задняя дверь?       Стараясь держаться в тени, мужчины пробрались к гаражу. Скотт содержал его в творческом беспорядке, но крупные инструменты в конце дня все-таки вешал на специальный стенд на стене. Стив вслепую нашарил что-то вроде длинного гаечного ключа, Джеймс вооружился монтировкой. Они тихонько посовещались, и Барнс отправился к главному входу — перехватывать потенциальных беглецов. Регулярно смазываемая всё тем же Скоттом дверь, ведущая в тупиковый коридорчик в задней части конторы, не издала ни звука, когда Стив ее приоткрыл. Он осторожно заглянул за угол. Двое мужчин в черной одежде и черных масках негромко спорили у лестницы, ведущей в подвал, в покойницкую.       — Если такой храбрый, сука, сам и иди! Я стремаюсь один со жмурами.       — Слышь, ты нормальный?! Перо в бочину тому парню из банды Крэйга всадил — не стремался? Иди и проверь, а я вон в ту дверь пойду. Может, там и нет внизу никаких жмуров. Стив хлопнул ладонью по выключателю и гаркнул первое, что пришло в голову: — Стой! Стрелять буду! На секунду замерев, неизвестные бросились к выходу. Стив подставил подножку тому, кто был ближе; упав, парень дернул его за выставленную вперед ногу, и Роджерс, не удержав равновесие, завалился на спину, выронив свой ключ, но успел подставить руки и смягчить падение. Противник попытался навалиться на него сверху; Стив с размаху зарядил ему лбом по носу, но тот отпрянул, и удар оказался скользящим. Сцепившись, мужчины покатились по полу. У Барнса со вторым бандитом тоже завязалась драка. Роджерс не мог на них отвлечься, но, судя по сосредоточенному сопению и резким стонам, победитель еще не определился. Сам Стив, надо признать, отвык драться не в спортклубе на ринге или татами, а по-настоящему; к тому же, на периферии сознания маячили истории про убийства в результате превышения самообороны. А вот его противника морально-этический аспект, похоже, не заботил: оказавшись на полу под Стивом, он откуда-то выхватил нож. Роджерс подался в сторону, пытаясь уйти от удара в бок, но тут чья-то рука метнулась к бандиту, выкручивая запястье; тот вскрикнул и почти сразу затих, получив тычок в шею. Стив повернулся к своему спасителю и встретился с крайне виноватым взглядом Клинта Бартона. Незваных гостей, все ещё не пришедших в сознание, крепко связали веревками, с помощью которых гробы опускали в землю, и заперли в кладовке, где хранились венки, ленты и прочие предметы декора. Стив, за исключением пары синяков, почти не пострадал и теперь обрабатывал Барнсу ссадину на лбу: в него запустили наградной стелой «Лучший ритуальный бизнес — 2004», которая вместе с другими призами стояла на специально отведенной полочке в приёмной. Клинт сидел рядышком, уронив голову на руки, и выглядел так, будто переживает серьезный кризис. — Как ты оказался здесь? — спросил наконец Стив, потому что умереть от любопытства после того, как пережил драку с поножовщиной, было бы очень обидно. Клинт тяжело вздохнул. — Сегодня около полудня привезли тело брата Тора, а с половины первого одна и та же машина проезжала туда-обратно по шоссе вдоль бюро примерно раз в час до самого вечера. Эти двое, — он мотнул головой в сторону кладовки, — приходили по одному под видом клиентов, но не столько разговаривали с Сэмом, сколько осматривали помещение. Хотели попасть в покойницкую, но доктор их не пустил, сказал, негигиенично. Официантов с праздника у Аддамсов отпустили после десяти. Я отвез Лору и девочек домой, но мне было неспокойно. Вандалы ещё эти в крематории… В конце концов я решил приехать и, как видите, очень кстати. Господь, — снова вздохнул Клинт, — привёл меня. — Вы неплохо дерётесь для гробовщика, мистер Бартон, — заметил Барнс. В аптечке оставались только детские пластыри, и теперь у него на лбу красовались разряженные в пух и прах Хелло Китти. — Я не смог быстро справиться с этим парнем, а вы его вырубили с одного удара. — В молодости, — ещё сильнее помрачнел Клинт, — я был далёк от праведной жизни. Мы с Лорой познакомились в банде и несколько лет жили во грехе. Но когда родилась наша старшая дочь, мы оба прозрели и, подобно благоразумному разбойнику, раскаялись. Я давно порвал с преступным миром и больше не противлюсь злу насилием, но сейчас был исключительный случай: вы оба были в опасности.       От всей души поблагодарив Клинта, Стив потянулся к телефону, чтобы вызвать наконец полицию. Но его отвлек необычный звук: в ночной тишине непривычно громко звякнул лифт в покойницкую. Мужчины переглянулись, приготовившись отражать новую атаку. Двери плавно открылись. Барнс сдавленно вскрикнул. Клинт перекрестился и забормотал молитву. Стив почувствовал, как по спине побежал мерзкий холодок. В лифте, насвистывая какой-то веселенький мотивчик, стоял Локи Лафейсон во всём своём (предположительно посмертном) великолепии.       Стив пришёл в себя первым. Только его молниеносная реакция спасла репутацию бюро от несмываемого пятна — потери покойника. Локи оказался опасным противником, сильным и ловким; он вырывался и больно пнул Стива по лодыжке, но в конце концов был скручен и привязан к стулу для посетителей.       — Вы ведь тоже его видите? — уточнил на всякий случай Роджерс. Джеймс и Клинт кивнули. Сангриверский Лазарь выругался сквозь зубы, чем окончательно утвердил свою принадлежность к миру живых. Звонок в полицию откладывался, вместо него был сделан звонок Тору.       Трогательное воссоединение братьев прошло за закрытыми дверями Стивова кабинета, но даже его относительно толстые стены не могли полностью заглушить сначала бурные проявления радости (от Тора), а затем горячий спор (с участием обоих присутствующих). Роджерс, Барнс («Зовите меня Баки, какой уж тут официоз после такого») и Бартон успели для успокоения нервов выпить по чашке чая с ложкой коньяка, предусмотрительно вынесенного Стивом из кабинета. Минут через сорок Тор появился в приёмной, крепко держа брата под локоть.       Оказалось, дело было так: Локи связался с какими-то отморозками, что-то с ними не поделил и не придумал ничего лучше, чем сымитировать собственную смерть. Ему было известно, где живёт брат, поэтому накануне ночью он тайком приехал в Сангривер, залез в бюро и испортил зал в крематории, чтобы похороны пришлось отложить до утра. Затем он вернулся домой и, представившись чужим именем, нанял первого попавшегося ритуального агента, чтобы тот связался с Тором и забрал из квартиры Локи гроб с мнимым покойником. Этот гроб был подготовлен заранее: снаружи он выглядел как обычно, но крышку с помощью хитрой системы петель и шпингалетов можно было открыть изнутри. Ночью Локи планировал выбраться наружу, снова закрыть крышку и сбежать. Расчёт был на то, что сентиментальный Тор, следуя завещанию, не станет поутру проверять тело, и пустой гроб просто сожгут.       Стив переваривал этот гениальный план минут десять. Клинт отправился в покойницкую изучать чудо инженерной мысли, Баки увязался за ним. Локи, пропуская мимо ушей увещевания Тора, категорично заявил, что должен любой ценой скрыться. Без фальшивой кремации, понял Стив, не обойтись. Скрепя сердце он предложил братьям воспользоваться его частным самолетом и без лишних глаз вывести Локи в Норвегию. На том и порешили.       Вызванная наконец полиция забрала взломщиков, но, несмотря на это, во время короткой и безлюдной церемонии кремации на следующий день вокруг бюро ошивались какие-то странные типы. По окончании церемонии катафалк с наглухо затонированными окнами поджидал Тора на парковке, Локи уже сидел внутри. Стив лично доставил клиентов в аэропорт и дождался вылета. На его неискушённый взгляд, хвоста за ними не было. Спокойная жизнь, однако, продлилась до первого поворота на обратной дороге: у Стива зазвонил телефон.       — Я только что въехал в город по Хартфордскому шоссе, — Ник Фьюри, по обыкновению, не утруждал себя приветствиями. — Где тебя искать в этом городишке, Роджерс?