Операция "Шавка"

      Вечерело. Солнце медленно уходило за горизонт, оставляя после себя прекраснейшие пейзажи в виде буйства красок на небе. В городе работяги возвращались с работы, всем своим видом показывая усталость после рабочего дня, матери в окно кричали детям возвращаться домой на ужин, и только жирдяй Винсент Ротвейлер, по кличке «Шавка», сидел уже у себя, с грозным видом поглядывая в окно. Дети его боялись, взрослые же ненавидели, и если страх был обусловлен его грозным видом, не смотря на широкое телосложение, низким голосом, огромной рожей, будто расстрелянной из дробовика, то ненависть же вызывали его собаки. Как бы иронично это не звучало, но «Шавка» имела у себя под рукой ещё двух шавок породы ротвейлер, с которыми он выходил гулять очень рано утром и очень поздно вечером по одной причине. Часто родителям детей приходилось убирать трупы животных на улицах жестоко растерзанных, а иногда разорванных на кусочки. Некоторые не могли на это смотреть, однако либо местному дворнику, либо тем, кто раньше просыпался, приходилось собирать результаты трудов собак и выбрасывать в мусор. Не имело значения, может ли тот котик быть чьим-то членом семьи или он просто пытается выжить. Когда уже никого не было, он спускал своих собак, дабы они сами нашли с кем поиграть, а если кто-то успел взобраться на забор, Шавка «помогал» им спуститься, сбрасывая их прямо в пасти своих псин или своим любимым травматом сбивал им лапы.       Люди часто обращались в полицию, но всё без результата, у этого собачника, как оказывается, есть связи с полицией, с мэром города, потому все лишь пожимали плечами. Самое мерзкое, что всё происходило в не самом богатом районе, а слухи о том, что Шавка мог купить себе большой дом, распространились уже много лет назад. Несколько раз над ним пытались верить самосуд подростки, пытались травить его собак, но всё, что из этого выходило, первые попадали в комнату полиции, а вторые получали иски, в то время как собачник просто покупал новых собак, как хлеб в магазине.       Очередным вечером Винсент прогуливался по своему двору с собаками на поводке, всегда строго придерживался своего собственного дресс-кода, а именно брюки с хорошим кожаным ремнём, белая рубашка с коротким рукавом, а поверх пиджак с запонками золотистого цвета. Неожиданно во владения въехала незнакомая машина, многие после осознания, с кем они живут, уезжали либо в другой город, либо искали любую другую возможность жить спокойно. Однако Шавка точно знал, что в ближайший месяц никто не съезжал и въезжал. Машина была недорогая, обычная Тойота. Значит, это не был один из его знакомых. Машина подъехала почти вплотную, окно опустилось, низкий мужской голос спросил:       — Винсент Ротвейлер, правильно?       Шавка слегка опешил, но в своей высокомерной манере решил уточнить:       — А кто спрашивает?       В окне водителя блеснула улыбка, он показал рукой «вперёд». Ещё трое вылезли из машины, парень с винтовкой начал стрелять по собакам, на их шеях Шавка заприметил дротики, снотворное, понял он. Собаки уже ощущали себя не очень комфортно, начали падать, но ещё были в сознании. Шавка, осознав ситуацию, достал пистолет, начал приказывать всем стоять на месте. Троица подняла руки вверх, парень с винтовкой попытался выбить дротиком пистолет, случайно попав в палец, оружие выпало из рук. Водитель начал выходить из машины, Шавка, вынув дротик, ринулся за пистолетом, но стоило ему попытаться вернуться в положение стоя, как его голова вдруг ощутила нечто жёсткое — глушитель.       — Так и стой, — прозвучал всё тот же низкий голос. В шею что-то вдруг кольнуло. Шавка, почуяв неладное, ринулся бежать, однако эту кучу сала догнать не составляло никаких проблем. Его быстро обработали битами. На этом Ротвейлеру казалось всё и закончится. Пытался ползти, но в его глазах всё больше темнело, сознание его покидало, и он рухнул на асфальте.       Водитель, чьи длинные тёмные волосы развивались на лёгком прохладном ветру, указал на эту огромную тушу, а после добавил:       — Прокатим его в багажнике, всё по плану.       Единственное, что в план не входило, Шавка весил больше, чем рассчитывали. По плану два человека с лёгкостью могли бы его засунуть в багажник, но даже вчетвером его еле-еле смогли поднять. Багажник же был почти полностью заполнен и закрылся буквально с божьей помощью. Наконец, осталась последняя, заключительная часть плана.       Глубокая ночь; луна с её тусклым освещением позволяла слабо различать окрестности, все вчетвером наконец отдышались и начали переговариваться между собой.       — Такуру, чтобы, блять, я ещё раз с тобой поехал без дополнительной подготовки… — говорил парень с заднего сиденья.       — Мэтт, слушай, я таких в прошлом поднимал в одиночку. Он, сука, внутри больше, чем снаружи. Думаешь, я знал?! — водила ощущал напряжение, нависшее над ним.       — Забейте. Так… Такуру, не против, если я ему дам одно задание? — Пассажир впереди хотел внести свою лепту.       — Эйден, мы же всё расписали уже, думаешь, останется?       — А если он сможет оправдаться, не думал? — Такуру нахмурился, его взгляд был пуст, но отдавал жаждой крови.       — Этого ублюдка ничто не оправдает, я с ним поиграюсь, хоть и не очень долго, но всё же… — вдруг он улыбнулся.       — Неужели вернулся? Ты так погряз в работе, что я думала, будто тебя всё это уже не волнует.       — Мишель, не забывай, что, во-первых, это частично его и наша работа, а, во-вторых, он этому посвятил жизнь.       — Спасибо, Мэтт, от меня это звучало бы не так весомо, — Такуру, выдохнув, стал вести машину куда спокойнее и ровнее.       Возможно ли описать это умиротворение в безмолвной поездке по городской дороге, освещённой оранжевым свечением фонарей. Ночь, почти полностью свободная дорога, сменяющаяся лесополосой. Несмотря на отсутствие возможности видеть дальше света фар, открывается вид на усыпанное звёздами небо. Заставляет задуматься, насколько ты мелкий, незначительный и жалкий. Каждый считает, что так или иначе в его руках изменить мир, но по факту лишь пешка, ползущая по доске. Лишь единица дойдёт до другой стороны этого моста, пока остальные будут дощечками под ногами. По бокам дикая природа, создающая взаимную опасность. Стоит кому-то выбежать, и вмиг концентрация подорвана. Машина в канаве или в дереве, и, в лучшем случае, ты с синяками проводишь ночь без сознания в обломках, либо на холодной земле.       Спустя полчаса показался очередной поворот в лес.        — Пора, — сказал Такуру, свернув на бездорожье.       Через пять минут пути по кочкам, поворотам, мимо деревьев, широкая территория была найдена, на ней уже стояли машины пассажиров Такуру.       — Приехали, — холод в речи ощущался неприятными мурашками. Шавку вытащили из багажника, протащили по земле и привязали к дереву канатом.       Винсент, открыв глаза, машинально начал их протирать, хотя только одной рукой. Постепенно он начал привыкать к темноте и стал ориентироваться по свету луны. Туловище с левой рукой было привязано к дереву. Непонимание сменилось на ужас, когда он заметил перед собой группу людей. По внешнему виду можно было сказать, что все достаточно молоды, однако их лица были закрыты масками. Один из них держал в одной руке бутылку, во второй же ватку с капающей жидкостью.       — Доброе утро, спящая красавица, — отозвался Такуру, — и приветствую тебя на нашем не официальном суде. — На его место пришёл чёрный парень с кучей инструментов и бросил их перед Шавкой так, чтобы он не мог до них дотянуться.       — Сейчас мы с тобой поговорим, и в зависимости от твоих ответов ты будешь отбывать наказание, — сказал Амид.       Шавке стоило лишь взглянуть на них, чтобы испугаться. Из них были — кинжал, шампура, бутылка с какой-то жидкостью, лопата, секс игрушки больших размеров, зажигалка, шприцы, банка с насекомыми. С учётом того, что неподалёку стоял гроб и костёр, всё это не предвещало ничего хорошего.       — Это ещё не все игрушки, — прозвучал милый женский голос.       — Что вам от меня нужно?! — пропищал Шавка.       — Всего-то справедливости, чего ты уж так напугался? — парень в ветровке и перчатках подошёл к нему. — Ты разве не хочешь понять, какую боль ты причинял другим? Мы пройдёмся по всей твоей жизни, затронем самые разные эмоции от тщеславия и удовлетворения, — его палец прикоснулся к шее Шавки, — до стыда и чистого ужаса. — Пока он это говорил, его палец медленно проскользнул от шеи к подбородку.       — М-мужики, может, договоримся? У меня много денег, влияние! Вы получите всё, что захотите! Клянусь, всё отдам!..       — О, не стоит волноваться. У тебя и правда много денег, мы озолотимся! Ты буквально «наполнен» деньгами.       Казалось, он вот-вот упадёт в обморок, однако ещё держался. Чёрный парень освободил правую руку Шавки, та мгновенно была засунута в карман. Кошелёк, телефон, дорогие сигары — ничего не было. Подняв голову, он заметил, как другой парень уже раскуривает одну из них от горящего костра.       — Блин, так вот почему они столько стоят, — Эйден вдруг закашлялся, но продолжил, — вставляют обалденно.       Такуру сёл в позу лотоса напротив Шавки, налил в стакан с парой кубиков льда виски и подвинул к Винсенту.       — Что ж, начинается суд. — К Такуру подсели остальные со своими напитками, сам же он пил чай с долькой лимона.       — Ты из тех немногих, кому выпал шанс оправдаться. Смотри, расскажешь нам свою историю, почему ты убиваешь животных, и если раскаешься в своих грехах, возможно, останешься жив, — парень говорил с явным снисхождением, будто Бог, который решил кого-то помиловать.       — «Бесит», — подумал Шавка. — Да ты кто такой, чтобы меня осуждать! Требовать какие-то там оправдания! Может быть, ты ещё попросишь всю Корею перестать есть собак, а?..       Мгновение, и под носом Шавки уже образовалась достаточно глубокая царапина, останется шрам. Однако проблема усугубилась, нож оказался сразу около горла, а от парня, что спокойно расспрашивал, уже веяло желанием убивать. Острие, которым была порезана верхняя губа, почти касалось рожи Шавки.       — Ты не в том положении, чтобы вы**ваться! У тебя ещё один шанс, однако снисхождения более не будет, в случае чего мы теперь зажарим и будем жрать, как танцующего карпа в Японии. Намёк понят?       Шавка смотрел в глаза парню. Он уже чувствовал, как голова отделяется от тела, однако тот ещё даже не начал резать.       — П-п-понят… — это не просто заказные убийцы или мафия. Может, сектанты-канибалы или чего ещё по хуже.       Шавка начал рассказ со своего детства, где у его родителей и брата не хватало денег даже на хлеб. Потому они часто ходили на охоту, но даже тогда приходилось возвращаться ни с чем. Тогда-то у Джона — брата Шавки — возник план. Отлавливать котов, отрезать уши, лапы и выдавать туши, как за кроликов. Тогда их мать ещё и заболела чем-то, так что приходилось для неё готовить, а сам Шавка тогда и придумал, продавать котов по цене кроликов. В стране же голод был, никто вопросов и не задавал, так и отличить не каждый идиот был способен.       — Однако время шло, а я всё не мог остановиться. Всё так же выходил на охоту, но это уже было другое, как будто способ развлечения. Я уже не мог остановиться, понимаете! — из глаз Шавки потекли слёзы, которые он вытирал свободной рукой. Он мотал рукой с просьбами о прощении, а все зрители без эмоционально лишь переглядывались между собой, пока внезапно один из круга не начал ржать, не смеяться, а ржать как конь без остановки. Это поставило Шавку в ступор.       — Мишель, чёрт тебя подери! — Такуру злобно посмотрел на девушку, после чего встал и подошёл ближе. Она при виде ещё серьёзного парня лишь больше залилась смехом.       Парень вздохнул: «И чего ещё от неё стояло ожидать»… Он, смотря на довольную коллегу, вдруг оттаял и тоже начал немного посмеиваться от всей этой ситуации. После чего к нему присоединился и Мэтт, взяв обоих за плечи. Шавка окончательно перестал понимать, что происходит. Потому через минуту парень, что казался главарём, подошёл и пояснил ему:       — Смотри, — он кашлянул, дабы привлечь внимание, подсел ближе и показал журнал, — здесь буквально вся интересная информация о тебе. Твоя жизнь, твои грехи, твоё прошлое и настоящее. — Шавка занервничал, пытаясь сорвать канат своей жирной рукой, на что получил пощёчину. — Смотри! — крикнул парень. — Здесь сказано, что брат твой сдох давным-давно от передоза, — он перевернул страницу. — Здесь записи свидетелей и родственников, как он просил у твоей матери бабки в то самое «голодное время». А ты в это время находился вообще не в этой стране, и жил ты, судя по данным, не сказать, что бедно. — Шавка сидел, как на игле, его поймали с поличным.       — Не-не, там тоже было не сладко, тут даже близко не правда.       Парень ещё раз перевернул страницу. Перед Шавкой раскрылись фото большого стола со множеством изысканных блюд. Далее парень пальцем указал на молодого Шавку, изображённого на фото.       — Ещё оправдания будут? — Он убрал журнал, после чего кинул его в костёр, показывая, что больше это им не нужно.       — Подождите, у меня правда была причина делать всё это…       В этот момент подошёл другой парень из группы, что смеялась. Услышав подобное, он подскочил к Шавке и, схватив его за щёку, начал говорить:       — Ну, конечно, была… Мы поговорили со старыми и новыми жильцами, и прекрасно в курсе, что ты запрещал всем, кроме себя, иметь домашних животных, — он говорил, как с ребёнком, похоже всё ещё был на позитиве.       — Такуру, так… Что будем с ним делать? — Эйден холодно спросил парня пред собой.       — Так, нужно подумать… У нас крыса ещё осталась? — парень всё никак не мог придумать наказания для столь отпетого ублюдка, однако всё же пришёл к одному варианту.       Эйден сходил в машину проверить. Достал из багажника клетку с жирной крысой, пойманной на вокзале, после чего направился к остальным.       — Нашёл, осталась одна…       Такуру не удержался, подметив, насколько она похожа на их жертву. Шавку хорошенько избили, чтобы тот не дёргался, привязали за руки и ноги к деревьям, а самого положили в яму по пояс, лишь живот торчал. Такуру перевёл взгляд на Мэтта.       — Откуда я мог знать, что он настолько жирный? — Вопрос отпал. Делать нечего, крысу запихнули в железное ведро и накрыли над жертвой так, чтобы крыса сидела на животе. Шавка ещё ругался из ямы, но Мишель скинула немного земли ему на лицо, чтобы было меньше шума. В итоге Такуру держал ведро, Мишель била Шавку по шарам, как она выразилась: «Чтобы не расслаблялся», — а остальные горелками нагревали ведро. Послышался лёгкий писк, а Шапка начал пытаться орать с землёй во рту.       — И долго это продлится? — задумчиво спросил Эйден, глядя на Такуру.       — Не знаю… Мы ж первый раз это делаем… — разговор шёл под не утихающие крики Шавки. Живот немного уменьшился, видимо, крыса много где прокопалась. — Ты его видела? Там копаться-то много придётся.       — Не рационально действует… — сказал Эйден. — Давно бы вышла, прокопавшись в бок.       — Не все такие, как ты… К тому же, дай скидку, это же крыса…       Разговор и эту неловкую ситуацию прервала Мишель, достав походные топоры и рубанув первой по животу:       — Мне надоело, давайте уже быстрее закончим?       Все с ней согласились, только Мэтт стоял в сторонке с лопатой наперевес. В один из ударов из раны вылезла крыса и убежала в лес. К этому времени Шавка уже давно сдох от кровотечения или от болевого шока… В общем-то, всем было плевать. Наконец, Мэтт зарыл труп, и все уселись в машину. В этот раз никто ничего не говорил, все остались не довольными, и только девушка как гром среди ясного неба выпалила:       — Обычно у тебя всё повеселее… — словно окончательно воткнув нож в сердце водиле, который и сам понимал, что не им не было весело, ни Шавка не осознал тяжесть своих действий. День оказался… просто неудачным.