Глава 26. На запад от гавани

      Ночной рейд сегодня прошел на удивление спокойно.       Населяющие окрестности кряжа Тянхэн сущности первое время постоянно пробовали на зуб обманчиво слабых двуногих, вооруженных копьями, да вот только этими двуногими были якши разведотряда Алатуса. На подступах к перевалу с запада страховали дозорные Огнекрысы, поэтому можно было сосредоточиться на поставленной Мораксом задаче. Которая с каждым днем казалась все более трудновыполнимой, потому что обитатели окрестных скалистых ущелий и зеленых холмов делиться своей территорией с наглыми захватчиками не желали совершенно.       Отправив своих якш на заслуженный дневной отдых, Алатус по утоптанным почти отвесным тропам, двинулся выше — к ставке командования. Склоны Тянхэн с высоты птичьего полета походили на колоссальные пологие ступени: на нижних располагались укрепления и караульные, казармы и временное жилье якш возвели в центральной части, блокируя все подступы к командной ставке и баллистам Гуй Чжун, установленным на самой вершине гребня.       По пути Алатусу попадались заспанные оружейники и кузнецы, приводившие в порядок износившиеся копья — оружие приходило в негодность очень быстро. Выработки в Заоблачном Пределе вынужденно законсервировали: предстояло проложить новые пути и найти новые месторождения руды. Этим и озадачила Меногиаса на днях свежеизбранная комиссия представителей ремесел жителей Ли Юэ. А Обезьяний Ум в свою очередь передал информацию разведотряду.       Впереди из-за пирамиды ящиков показался мрачный Первасес с сумкой травника через плечо, из которой виднелись срезанные стебли стеклянного колокольчика. Но при виде анемо якши парнишка тут же оживился.       — Алатус! Ты в порядке? Не ранен?       — Нет, с чего бы? — тот вытянул шею, прислушиваясь к тому, что происходило в лагере.       — Ну у тебя же в отряде нет лекаря, вот и тревожусь! — заявил Первасес.       — Даже не начинай…       — Вы постоянно спускаетесь туда, а там всякие твари…       — Ты слышал Босациуса. Он сказал, что лекарь ему нужен здесь, — остановившись посреди небольшой площади, вокруг которой возвышались наспех возведенные палатки и деревянные хижины, Алатус посмотрел на самый большой шатер вверх по склону, к которому вела тропинка. — Он здесь?       Бронзовый Воробей изменился в лице, ноздри его раздулись, от мальчишки буквально шибануло смесью возмущения и негодования.       — Ага. Всю ночь спать не давал. Шумели… — пробурчал мальчишка.       — Шумели? — Алатус озадаченно приподнял бровь. Они тут что, вечеринку устроили? Закинув нефритовое копье на плечо, анемо якша быстрым шагом направился вверх по тропинке. Первасес тенью потрусил за ним, излучая злорадство.       Подойдя ко входу, Алатус откинул полог и шагнул в шатер. Убранство не в пример казармам было куда более богатым, в наличии была даже широкая, пусть и наспех сколоченная кровать с соломенным матрасом, на которой шевелился ком из одеял — ощущение, что со всего лагеря стащили. Стряхнув с плеча копье, Алатус громко пристукнул наконечником об удачно подвернувшийся на земляном полу камень. Трижды.       — М-м-м… Что за шум посреди ночи… — из кома одеял показались тонкая женская рука и вслед за ней и голова молодой якши с растрепанными каштановыми волосами. Широко зевая, девушка села на кровати, совершенно не стесняясь своей наготы, и от души потянулась, заведя руки за спину.       — А я о чем говорил, — выглядывая из-за спины Алатуса, прошипел Первасес.       — Что, хотите присоединиться, мальчики? — промурлыкала вторая якша, вынырнувшая из-под одеяла с другой стороны — темноволосая и смуглая, с еще более соблазнительными округлыми формами по сравнению с первой.       — Я к маршалу Летучему Змею, — сказал Алатус, равнодушно глядя на девушек. В отличие от Первасеса, на него это представление впечатление не произвело.       — Маршал Летучий Змей еще спит… — пробурчал Босациус, неохотно выпуская девиц из объятий.       — Только что проснулся, — констатировал Алатус. — Я с докладом.       — Если прямой угрозы нет, доклад может подождать до завтрака? — едва не свернув челюсть в зевке, спросил Босациус.       — Может, а зачем? — Первасес расплылся в ехидной ухмылке, вложив в эти слова все свое злорадство.       — Уши откручу… Завидуй молча! — шикнул Летучий Змей, потирая шею.       — Был бы здесь Властелин Камня, я бы сообщил ему, чем занимается его маршал в военное время! — ощетинился мальчишка.       Алатус бросил озадаченный взгляд на Воробья: что за черная кошка между ними пробежала? Босациус спас Первасеса, привел его в долину Гуйли и присматривал за мальчишкой, даже отказал в переводе в отряд Алатуса. А теперь, похоже, младшенький разинул клюв на Летучего Змея.       — Не тот уровень допуска, Первасес, — буркнул Босациус. — К тому же Моракс отбыл в неизвестном направлении на неопределенный срок.       — Что? Когда? — Алатус напрягся.       — Девочки, увидимся… Как-нибудь потом, — Летучий Змей подтянул к себе штаны и принялся одеваться.       Девушки, не скрывая своего разочарования, принялись собирать свои вещи.       — Первасес, — Алатус бросил быстрый взгляд на Бронзового Воробья. И вот его юноша нехотя, но послушался.       Дождавшись, чтобы все покинули шатер, Алатус повернулся к Босациусу и нахмурился.       — Выкладывай. Раз Моракс сам назначил меня генералом, — скрестив руки на груди, велел юноша. — Что значит «на неопределенный срок»?       — Я знаю не больше твоего. Несколько дней назад созвал на гору Аоцан адептов и меня. Сказал, что его «призвали», обратился линлуном и улетел. Кто призвал, зачем, нихрена не объяснил. Но это как-то связано с тем небесным островом за барьером, — Летучий Змей неопределенно махнул рукой вверх.       — Даже так, — Алатус задумчиво потер подбородок. — За каким барьером?       — А хрен его знает. Моракс упомянул. Видимо, как-то уже пытался добраться до него. Да и я бы попытался, будь у меня твои крылья, — Босациус досадливо вздохнул.       Алатус ничего не ответил. Сейчас они были в равных условиях.       — Что у тебя? С чем пришел-то? — затянув пояс, Босациус посмотрел на него.       — Земли по ту сторону кряжа кишат вишапами и останками павших демонобогов, это плодородная земля. Идеально подойдет под пашни и рисовые поля, — Алатус чуть поджал губы.       — Так это ты не мне должен докладывать, а Гань Юй и этим. Как они там себя обозвали… — Босациус потарабанил себя пальцами по колючему подбородку. — Цисин, — щелкнул он пальцами.       — Прежде чем мы сообщим об этом людям, нужно сперва очистить эти земли, — Алатус требовательно уставился на старшего. — Одного разведотряда для этого недостаточно. Босациус пожевал нижнюю губу, задумчиво глядя поверх его вихрастой макушки.       — Сколько там акров земли… Охренеем зачищать. Ты уверен, что стоит биться за то направление? Хранитель Облаков считает, что нужно продвигаться на северо-запад, к предгорьям Заоблачного Предела, к заброшенным шахтам…       Алатус покачал головой, вспоминая желтовато-песочную массу из скал и холмов, изрезанных узкими ущельями, простиравшуюся на север и северо-запад насколько хватало глаз. С самого высокого пика Тянхэн все выглядело довольно безобидно, но стоило спуститься на землю — и Алатус осознал масштаб проблемы. Ведь этим путем предстояло ходить не только миллелитам, но и простым работягам. А чем длинней обоз, тем больше ему требуется защиты, особенно в этом лабиринте из скал и ущелий.       — Я видел к западу высокие горы. Почти такие же высокие как этот кряж. Возможно, там найдется то, что мы ищем.       — Будь здесь Моракс, я бы посоветовал обратиться к нему, — задумчиво проговорил Летучий Змей, — чтобы понять, стоит ли гонять парней по окрестным горам. Но так как его нет, то дуй к Мену.       Видимо, во взгляде Алатуса промелькнуло сомнение, потому что Босациус страдальчески возвел глаза к потолку шатра.       — Ты знаешь еще одного зануду, способного на зуб определять состав почвы и каменных недр? Не один ты все это время развивал свои навыки, летун.       — Отправиться вдвоем?       — Ну от двух генералов будет больше толка, чем от полусотни балбесов. Все, кыш-кыш-кыш отсюда, — откинув крышку своего походного сундука, Босациус загрохотал его содержимым, подозрительно звякающим и булькающим, словно пара бутылей османтусового вина.       Выбив пробку из одной, Летучий Змей жадно приник к горлышку. Ему потребовалось несколько долгих мгновений осознать, что младший не двинулся с места и продолжает сверлить его нечитаемым взглядом.       — Эй, Алатус, — Босациус перекинул ему бутылку, и тот инстинктивно выбросил вперед руку, ловя початую бутыль точным, почти механическим жестом. Словно перехватывал выпущенную в него стрелу.       — Когда ты в последний раз отдыхал?       Алатус сморгнул и озадаченно приподнял брови.       — По-настоящему, я имею в виду. Расслаблялся. До полного отупения и кристальной чистоты разума? — достав вторую бутыль вина, спросил Босациус.       — Ну… Я спал… — а когда он действительно по-настоящему спал за последние дни, недели — он уже как-то и сам утратил счет времени. Пробуждение и подпитка элементальной энергией даровали ему еще большую выносливость, поэтому в какой-то момент он просто перестал обращать на все прочее внимание. — Медитировал.       — То-то я и смотрю, — пробурчал Босациус, задумчиво разглядывая невысокую жилистую фигуру стоявшего перед ним парня. Казалось, что не нефритовое копье — придаток к телу якши, а сам якша — продолжение собственного копья. — Пробовал османтусовое вино?       Алатус покачал головой. От горлышка тянуло чем-то кислым и неприятным. Чем-то похожим пахли те подручные паучихи в пещере. Этот запах, смешавшийся с привкусом собственной крови и железа, намертво врезался ему в память, вызывая внутреннюю дрожь.       — Глотни, — указав на него горлышком пустой бутыли, Босациус требовательно уставился на него.       — Это приказ? — раздражаясь, спросил Алатус. — К чему все эти вопросы?       — Да к тому, что у тебя при виде Эдны и Сялин даже пульс не сбился. Не то что у Воробьишки. Ты же в курсе, что ты живое существо, а не механизм? — недовольно осведомился Босациус, опустившись в изножье кровати.       — И как я должен реагировать?       Видя, что взгляд Босациуса приобрел редкую выразительность, Алатус ощутил себя совсем уж глупо. Вероятно, Летучий Змей решил, что он совершенно не осведомлен о подобном времяпровождении.       — А. Если девушки тебя не интересуют, то извини, не знал, — внезапно стушевался старший, сделав большой глоток вина, и теперь уже Алатус окончательно уверился, что недопонимание зашло куда-то не туда.       — Не в этом дело. Я не вчера родился, Босациус, о пестиках и тычинках я осведомлен больше, чем мне этого бы хотелось, — со вздохом, юноша все же поднес бутыль к губам и, поколебавшись, через силу сделал небольшой глоток вина. На вкус оказалось лучше, чем он ожидал, но запах все равно был неприятный. — Я слышу и читаю чужие сны, желания и эмоции ночи напролет.       — Охренеть… — кажется, ему удалось обескуражить Босациуса, потому что тот явно уже пожалел, что вообще затеял этот разговор. Летучий Змей был не из стеснительных, но, похоже, он прямо в красках представил себе, как это все выглядит в глазах стороннего наблюдателя, коим как раз и являлся Алатус. Другой вопрос, что за столько лет нахождения подле смертных анемо якша научился отрешаться от этого фонового «шума». Да и ночные рейды в стороне от людских поселений, как ни посмотри, были только на руку.       Единственный лишь раз, когда случайно подсмотренное личное, нашло отклик в его сердце, он предпочел бы вымарать из своих воспоминаний.       — Звучит исключительно дерьмово… — переваривая услышанное, честно сказал Босациус.       — Немного. Знаешь, пытки бывают не только ментальные, — помолчав, добавил Алатус, возвращая Летучему Змею вторую бутыль, и закинув копье за плечо, двинулся к выходу из палатки.       Он и сам не знал, зачем сказал это, ведь пообещал себе похоронить эти воспоминания вместе со своей мучительницей в оскверненной и разоренной земле Ассамблеи Гуйли. Не терявшая надежды перетянуть его на свою сторону, взрастить в нем преданность к себе и пробудить вкус к жестокости, паучиха словно стремилась поощрить свою марионетку изощренной нежностью. И раз за разом не получая отклика, превратила это особо мерзкую и унизительную пытку, врезавшуюся в его плоть и душу до самых костей.       Идея Босациуса насчет разведывательной вылазки звучала здраво, но вот только хватит ли им сил пробраться настолько глубоко на вражескую территорию? Не то чтобы он успел привыкнуть работе в команде, где каждый прикрывает друг другу спины, но в памяти все еще были свежи воспоминания о разоренной Ассамблее Гуйли, когда он пробивался к святилищу Фэнхуана сквозь полчища тварей. Но пробужденные якши обладали одним неоспоримым преимуществом.       Которым не располагал сам Алатус.       — Мену, как получить маску?       Гео якша, заваривавший утренний чай, озадаченно обернулся к Алатусу, вторгшемуся в его скромное жилище на восточной стороне кряжа Тянхэн. Возможно, тут приложил руку сам Моракс, потому что некоторые террасы казались буквально искусственно вырубленными в скале. И именно здесь свили себе гнезда те, кому чаще всего приходилось иметь дело с людьми из гавани — Меногиас и Гань Юй, вынужденно переселившаяся из Заоблачного Предела.       — Долгими тренировками, самосовершенствованием… — начал было перечислять Мену, но Алатус поморщился и махнул рукой.       — Ты хоть представляешь себе самосовершенствующегося Босациуса?       Меногиас скорчил гримасу, вынужденно соглашаясь с ним.       — Должен быть иной путь, — откинувшись на стену из грубых досок, наспех покрытых слоем уже подстывшей глины, Алатус отпил из пиалы родниковой воды.       — Есть, конечно, — помолчав, согласился Мену. — Но я должен быть уверен, что ты к этому готов.       — Другие же как-то получили маски, — Алатус вперил взгляд в гео якшу.       — Маска — это наша темная половина… — со вздохом начал Меногиас.       — Хочешь сказать, что у тебя есть темная половина?       Обезьяний Ум поджал губы и одарил Алатуса холодным взглядом.       — Я же сказал, есть разные пути.       — Ладно, — примирительно отозвался Алатус.       — Маска — отражение нашего внутреннего чудовища. Но это ты и так уже знаешь, — Мену поджал тонкие губы.       В полутемной хижине, уставленной ящиками с травами и рулонами тканей, потянуло стылым холодом, продравшим коготками по хребту.       Алатус нервно скрестил руки на груди и отвел взгляд. Он уже жалел, что поднял эту тему.       — Кажется, мне даже не нужно надевать маску, чтобы стать монстром…       — Я не это имел в виду, — стиснув пиалу с чаем, тихо проговорил Меногиас. — Те, кого мы истребляем, не сильно отличаются от нас самих. Именно поэтому я предостерегаю всех от бездумного поглощения рассеянной вокруг энергии. Обретение же маски — это буквально принятие своей темной половины.       Алатус нахмурился.       — Я думал, в основе лежит именно что борьба с собой, со своими страхами, внутренним чудовищем. Разве не это отличает нас от тварей и демонов?       — Так и есть. Но в первую очередь разница в контроле. Страх, отрицание, неприятие — это утрата контроля. Когда в бою якша надевает маску, внутренние границы размываются. И чем дольше ты пребываешь в этом состоянии, тем быстрее стираются эти ограничения, — допив чай, Мену отставил пиалу.       — Плевать. Справлюсь, — пробормотал Алатус.       Меногиас обвел его взглядом и поднялся из-за стола.       — Что ж, ты пока не готов.       От неожиданности Алатус на мгновение лишился дара речи.       — Что значит не готов? Мне нужна маска! Я не желаю быть обузой, — у Алатуса от негодования перехватило дыхание. Для чего тогда была вся эта лекция? Чтобы в конце заявить, что все было зря?       — С таким настроем я не допущу тебя к ритуалу. Они сожрут тебя заживо, — отрезал Мену, строго глядя на юношу сверху вниз.       В хижине повисла недобрая вязкая тишина. Несколько мгновений Алатус сверлил гео якшу взглядом, но тот явно не собирался продолжать этот разговор и занялся сбором и мытьем посуды.