Часть 1

      Что для вас магия? Какое место она имеет в вашей жизни? Ответов можно перечислить много, но люди привыкли считать магией всё сверхъестественное, то, что неподвластно контролю. Магия — это нечто особенное, такое таинственное, от чего пробегают мурашки по коже в предвкушении какого-то чуда.       Согласно жуткой легенде из Ветряного королевства, жители этой державы вспоминают о магии со страхом как о чем-то ужасном, но от чего невозможно избавиться.       Коридоры за́мка давно опустели, картины покрылись многолетним слоем пыли, в каждом мрачном углу одиноко плетут свои нити пауки. Варвара ушла и забрала с собой всё то, чего так давно не было в королевской семье — счастье, смех и безграничное наслаждение жизнью.       Но она оставила свою дочь — прекрасную Викторию, наследницу трона. Сейчас девочке одиннадцать лет, однако выглядит она взрослой не по годам. Её глаза цвета насыщенного индиго такие таинственные и неповторимые, что способны очаровать каждого, кто на неё взглянет. Хрупкая фигурка девочки напоминает игрушку из фарфора; изящные ручки с эстетичными пальцами, в меру худенькое телосложение, забавные ножки и нежная улыбка. Всё это делало её особенной, не такой, как все.       Но сам ребёнок об этом конечно же не подозревал. Она танцевала, усердно читала книги, веселилась в королевском саду и проводила своё беззаботное детство с великим наслаждением.       Конечно, в её жизни бывают и грустные моменты. Ей свойственна задумчивость и твёрдость характера, это передалось ей от родителей. Девочка часто читает историческую литературу про своё королевство и восхищается столь коротким, но великим правлением матери — временем больших перемен.       Варвара, она как звезда — зажглась ярким светом и осветила собой всё вокруг, но слишком быстро погасла, оставив за собой таинственный след. Она была тем самым ветром перемен, которого так долго ждало древнее королевство. И даже спустя одиннадцать лет люди этой державы не оправились от пережитых потрясений.       Но Варя ушла, а значит наступила новая эпоха. Она стала одним целым с ветром, с той стихией, которой обладала с рождения. С тех пор ветер перестал поддаваться контролю, но он по-прежнему существовал. Эта магическая история навсегда осталась легендой в Сказочном мире.       Когда трон занял Владислав, люди из других королевств насмехались над ним, зная, в каком состоянии досталось ему королевство. Короли не верили, что он сможет из руин восстановить всё обратно, но ошибались. Влад правил мудро и справедливо, наказывая преступников и поощряя отличившихся, как и полагается настоящему правителю.       Конечно, все эти успехи не просто так, но его сердце за одиннадцать лет совсем почернело. И только родная дочь заставляет его верить в себя. От её наивной детской улыбки на душе становится теплее, иногда ему кажется, что он топчет эту бренную не впустую.       Владу нравится проводить часы рядом с Викторией. Она словно возвращает его в детство. Глядя на неё, он видит в ней себя. Того самого наивного Владика, который верил в существование добрых и злых сказок, а ещё по ночам убегал от няни на крышу своего за́мка чтобы посмотреть на далёкие звёзды в тёмном небе.       Но тоска по Варе легла на его душу тяжёлым камнем, с каждым годом безвозвратно утягивая на дно; туда, откуда уже не будет выхода. Влад старел. Старел и со временем любовь к жизни угасала в его когда-то ярких лазурных глазах.       Она снится ему каждую ночь с того момента, как ушла в небытие. На протяжении одиннадцати лет он видит во снах моменты из их жизни, как радостные, так и грустные. И только в царстве Морфея он ощущает себя по-настоящему счастливым.       Влад сожалел о многом. Только сейчас он понял, почему волшебникам нельзя любить смертных. А ведь Варя так часто ему об этом говорила, будучи уже влюблённой! Только вот он её не слушал.       Но увы — запретный плод сладок.       Он не смог устоять перед её магической улыбкой, перед загадочными фиалковыми глазами, перед этими эстетичными ключицами и её всегда недовольным выражением лица. Она в прямом смысле очаровала его.       Морок знал, что она всегда рядом. Когда ветер что-то шепчет ему во время конной прогулки с дочерью, он понимает, что Варя — это и есть ветер. Та стихия, которая породила её, вскоре забрала обратно. Но эти мысли никак не унимают его душевную боль.       — Отец, давай погуляем в саду?       В тронный зал вошла Виктория, размеренно постукивая каблучками маленьких туфелек по полу, нарушив думы Морока. Влад поднялся со своего места и с лёгкой улыбкой произнёс:       — Конечно, пошли, моё сокровище.       Виктория от радости схватила папу за руку и потащила за собой. Морок лишь тихо посмеивался. Вот бы ему снова научиться радоваться каждой мелочи как это нежное, ещё не запятнанное пороками человечества детское существо!       — У твоей гувернантки обед, раз ты не на занятиях?       — Верно, отец, — подтвердила Виктория.       — Тогда мы не будем засиживаться надолго, ведь тебе ещё столько всего предстоит познать, прежде чем сесть на трон. — назидательно произнёс Морок.       — Но мы же так редко гуляем вдвоём! Моя гувернантка скучная, её ни под каким предлогом не вытащишь на улицу.       — Значит, она хорошо преподаёт.       Они медленно шли по дорожке, ведущей в королевский сад. Солнце только что показалось на румяном востоке, и его лучи уже озаряли пожелтевшие деревья и редкие осенние цветы. В деревьях изредка перекликались между собой неведомые птицы, ветер что-то шептал в листьях. Запоздалая осень оповещала о своём приходе.       Воздух был такой свежий и чистый! От него веяло прохладой, а по коже пробежал сладкий озноб. Скоро придут холода, а вместе с ними страшные грозы и бессонные ночи у камина.       — Тут так хорошо, отец. Мне нравится когда мы с тобой совершаем такие прогулки, — Виктория вдохнула побольше воздуха, наслаждаясь погодой. На её щеках играл лёгкий румянец.       — Одиннадцать лет назад в этой же беседке я сделал твоей матери предложение руки и сердца. Она была вне себя от счастья, и как раз именно тогда я узнал, что у нас скоро будет ребёнок. Эти чувства из прошлого иногда ко мне возвращаются вместе с тогдашним шумом дождя, тогдашним запахом ветра… Я не могу их контролировать, они исчезают так же внезапно, как и появились. — с грустью произнёс Влад, наблюдая за улетающим клином диких уток в пасмурном небе.       — Как бы я хотела поговорить с ней, — задумчиво выдохнула девчонка, внимательно рассматривая лепестки осенних цветов.       — Она всегда рядом. Она всё слышит и видит. Мы просто не ощущаем этого. — изрёк Влад, изучая лицо Виктории своими потухшими аквамариновыми глазами.       — Я очень хочу верить, что это так.       Наступила неловкая тишина. По щеке девочки скатилась одинокая слеза, но она быстро смахнула её рукой и улыбнулась самой очаровательной улыбкой, на которую была способна.       Этот ребенок — настоящее чудо природы! Она бывает весела и непринуждённа, иногда тщеславна, но мы всё же не будем забывать, что Виктория ещё совсем юная, чтобы её характер полностью утвердился. Но нет создания более чистого, чем ребёнок. Виктория настолько невинна, что иногда Владу кажется, будто она ангел. Безусловно, он не забыл своё прошлое, и поэтому считал себя в некоторой степени недостойным такого столь великолепного подарка, как его дочь. Однако он поспешно гнал мрачные мысли прочь, хоть они и нередко посещали его голову.       И вот сейчас, в саду, он любуется ею. Казалось, Виктория, словно живая кукла, зачарованно смотрит на деревья, цветы и прочие прелести этого уединённого места, молча размышляя о будущем.       Сад, в котором они сейчас находились, существует уже не одно столетие. В летописях нет точной даты основания Ветряного королевства, но история этого свободного народа уходит корнями далеко вглубь веков. Считается, что этому саду столько же лет, сколько и за́мку. Тут полно старых диковинных деревьев, причудливых цветов и разнообразных птиц. По ночам сад кажется жутким, но в лучах рассвета он ослепляет своей древней красотой и величием. Это настоящее успокоение для грешной человеческой души, ищущей покоя в водовороте жизни.       Виктории это место полюбилось с раннего детства, когда папа в хорошую погоду выносил её на руках подышать свежим горным воздухом и послушать пение птиц. Она очень любила природу и чувствовала связь с ней. Это проявлялось в неожиданных всплесках той магии, с которой ещё не сталкивалось человечество. Правда, свой дар Виктория контролировала несколько лучше, чем её вспыльчивая мать. Девочка благородных кровей сдерживала свой пыл, поэтому была спокойна и уравновешенна, как отец.       Виктория могла заставить листья на деревьях трепетать; или сделать так, чтобы они в ту же секунду витали в воздухе. Она устраивала настоящие листопады в осеннюю пору, когда ей этого хотелось; девочка понимала язык птиц, ведь они тоже дети ветра.       Иногда принцесса забывалась, отчего нередко безобидный ветерок превращался в смерч или бурю. Силой ветра можно вырывать деревья с корнями, метать молнии и даже вызывать блуждающие огоньки. Конечно же, Виктория умела левитировать; но в её возрасте это было рискованно, ведь гравитация всё же несколько препятствовала полётам.       Если Варвара могла уничтожить всю планету к чертям, то боюсь представить, на что способна Виктория. И это далеко не полный список того, над чем властна девочка королевской породы.       — Папа, зачем приходит ветер?       Его чадо смотрит на него сейчас с искренним любопытством и недоумением. Что же ответить на столь странный вопрос?       — Он приходит, чтобы замести следы там, где мы шли. И чтобы никто не подумал, что мы ещё живы.       — Но это как минимум странно! — возразила девчонка, нахмурив брови.       — Думаешь, в мире нет странностей? — парировал Влад.       — Есть, но… Я не думала, что их так много. — ответила Виктория, находясь в полной задумчивости.       — О, поверь мне, их гораздо больше, чем ты думаешь. Всё взаимосвязано.       — Но если думать так, как считаешь ты, то как мне найти своё предназначение?       Влад опустился на корточки перед ней и заглянул в её глаза цвета насыщенного индиго, загадочно улыбнулся и произнёс:       — Когда человек не знает, к какой он пристани держит путь, для него ни один ветер не будет попутным.       С этими словами он обратил свой взор на затянутое серыми облаками беспросветное небо. Солнце по прежнему не светило.