Глава 1 "Ночное рандеву"

      1993 год. Октябрь. Ночь.       Парк.       Холодный ветер с дождем усиливался и хлыстал бледно-белые щеки, которые отражали лунный свет. Ночной парк выглядел жутко для всех жителей Москвы, даже для «бабочек» и мелкой авторитни. Для всех, но только не для нее. Девушка, что двигалась тихо, с невероятной грацией, словно кошка под покровом ночи скользит по крышам малометражек. Она шла с огромной твердостью в ногах, с невероятной уверенностью, будто знала, что на нее не посягнет никто. Она даже не оглядывалась, когда позади слышался тихий шорох листвы, который, приблизившись к ней, мгновенно затихал и, будто в ужасе, исчезал.       Темно-зеленое пальто в пол развивалось на ветру, маленькая черная сумочка болталась то на боку, то на спине, хитрые глубоко-изумрудные, будто светящиеся кошачьи глаза в ночи, глазки девушки цеплялись острым взором за каждое мимолетное ночное движение листьев и кустов. Горящим взором она верно подмечала, что за кустами сидит кто-то, кому принадлежит лысая голова с прилипшими от дождя к гладкой макушке листьями.       Идущая в такое время девушка либо была совершенно распущенной «ночной бабочкой», не противящейся развлечениям на одну ночь, либо сумасшедшая, сбежавшая из соответствующего заведения. Беркут была третьей категорией, которая не относится ни к одному варианту, и которую саму нужно бояться. Разве что, если бы был вид «особо опасные», она бы отнеслась именно туда. Невероятно хитрая и холодная девушка, без угрызений совести промышляла вскрытием сейфов, и ее замечали, что бывало крайне редко, то она беспощадно избавлялась от таких «лишних глаз».       Медвежатник — так окрестили в народе неизвестного взломщика сейфов, не оставлявшего после себя ничего, кроме фирменного автографа в виде карты пикового туза. Она делала все настолько чисто, что кроме карты, как собственный знак, не оставляла абсолютно ничего. Никто даже не догадывался, что их «медвежатник» не парень, а девушка. В страхе Асия Беркут, как зовут девушку знали только в криминальных кругах, держала всех счастливцев имевших сейфы. Как бы владельцы этих железных ящиков не укрепляли их, сколько бы не платили, кого бы не ставили в охрану, не действовало ничего. Все банки города тряслись и практически жили возле сейфов с государственными деньгами, которые хранились там. Беркут всегда обходит все системы охраны и остается незамеченной и неуловимой.       Вот и сейчас девушка движется быстро и тихо в свете фонарей. Дождь хлещет по тропинке, c громкими шлепками приземляясь на поверхность грязной воды, пальто потемнело и потяжелело от количества воды в нем, потемневшие блондинистые волосы противно липнут ко лбу, пальто, рукам и звонко хлещут по спине, когда каблук ботфорта приземляется с той же былой уверенностью на каменную тропу. Вдоль тропы, с обеих сторон, возвышаются гордые, величественные ели и сосны, раскинувшиеся словно в густых лесах Сибири. На дорогу так и не вышла ни единая душа, железное оружие так и не было вынуто из кобуры на поясе, а сон москвичей, и без того беспокойный, так и остался непотревоженным резкими звуками выстрелов. Хоть она и прекрасно слышала и знала, что в парке она идет не одна, рискнуть и встретиться с хрупкой девушкой не отважился никто.       В криминальных кругах, в которых она c детства, Асию все знали, как «дочка Вадика» или Беркут Асия Вадимовна. Один из самых влиятельных авторитетов в криминальном мире Москвы. Понять, что она его дочка до невыносимости просто, она — Беркут. В Москве такая фамилия встречалась только у Асии и ее «отца», не было ни одного осмелившегося бессмертного, который носил бы фамилию династии Вадима Беркута. Чуть позже станет более понятно, почему у Асии фамилия и отчество «Беркутёнка», и кто этот «Беркутёнок» на самом деле. Пока что уточню, что отчество Асии дал лично Беркут Вадим Олегович, отныне и навсегда показывая ее статус и значимость в криминальном мире.       Тихо крадясь вдоль желтоватого фасада кирпичного трехэтажного здания, девушка уже успела подметить количество и нахождение всей охраны. Она всегда работала одна, чтобы не следить еще за кем то, она не доверяла никому, кроме деда, и брать на себя ношу «мамки» она не хотела. И так справлялась. Сама и без лишней помощи. Заприметив неподалеку местечко, где рос дуб, расположенный к окну довольно близко, и убедившись еще раз, что никого нет, она взобралась по нему на второй этаж. Окно оказалось, на руку девушки, довольно ветхим и стареньким, по этому она спокойно надавила на него и створка отошла во внутреннюю часть, открывая ей прямой ход до кабинета с табличкой: Александр Николаевич Белов. Охрана была усилена на входах в здание, но про кабинет Сашка не подумал, судя по всему. Девушка улыбнулась краешком губ, сверкая острым белоснежным клыком, радуясь своей удаче. Ася считала себя очень фартовым человеком, иначе как объяснить то, что поймать ее не могут уже 4 года, а связи с криминалом и подвязки в прокуратуре ей ничем еще не пригождались. Она работала сама, без помощи влиятельного деда.       — Вверх и влево.       Вторила Асия словам дедушки. Он с детства учил ее вскрывать замки отмычками и самое интересное, что девушке самой очень нравилось это. ___       1980 год. 31 Декабря. Вечер.       Особняк Беркута.       — Ась, сегодня Вовка приедет. Покажешь как надо, а?       Задорно подмигнув маленькой сивой шестилетней девчушке, Вадим выудил из кармана связку проволок и ключей, подкинув в воздухе, он передал ее Асии, а та, весело хлопнув маленькими ладошками, ухватилась за них и побежала в комнату.       — Конечно!       Вовка — это брат Вадима, крёстный Аси, который очень ее любит. Девчонку взяли из детского дома, так как ни у одного брата не было детей, а бизнес передавать кому то нужно было. Вова утверждал, что нужен пацан, сильный и умный. А Вадик наоборот, он хотел, чтобы владельцем бизнеса была девушка, чтобы была некая аксиома, а он обучит ее круче, чем какого либо парнишки и она утрет нос любому амбалу-мужику. Владимир часто был в разъездах и на переговорах, по этому взять ребенка к себе не мог, а Вадим обосновался в Москве, заслужил авторитет и уважение криминального мира, по этому был готов к тому, что с ним будет жить маленький ребенок, которому он сможет дать достойное, первоклассное образование и счастливое детство, с любовью, нежностью и мягкими игрушками. Владимир пытался переубедить брата, но тот остался непреклонен и стоял на своем до конца. В итоге, самая тихая и светленькая девчушка была оформлена как Беркут Асия Вадимовна.       — Аська!       — Вовка!       Ася выглянула из-за двери своей комнаты и полетела по лестнице вниз, на первый этаж, на встречу любимому дяде, а тот уже присел на корточки и расправил руки в стороны, встречая крестницу, которую не видел почти год.       Девочка быстро привыкла к своей новой семье и стала называть Вадика отцом. На момент, когда ее удочеряли ей было три года, а Вадиму двадцать восемь, Вова на три года младше брата. Сейчас девочке шесть лет и она уже умеет вскрывать незамысловатые дверные межкомнатные замки.       — Аська, как ты вымахала! — Владимир потрепал Аську по голове, нежно, но крепко прижимая ее к себе. Она вцепилась маленькими ручками ему в торс и запрыгнула на высокого молодого человека. Пышное, розовое платье с блестками задралось, по этому парень выпрямился и пожал руку брату.       — Ну здравствуй, брат!       — И тебе не хворать, Вовка!       Они крепко пожали руки и слегка обнялись, улыбаясь друг другу во все тридцать два. Ася весело смеялась, прижимаясь к любимому крёстному. Парень поцеловал Асю в лоб и потянулся в сумку за подарком.       — А это принцесса, для моей маленькой принцессы.       Он вынул из дорожной сумки огромную коробку с принцессой и замком, привезенными из Америки. Все девочки и мечтать не могли о таких игрушках, а Ася получала их в подарок довольно часто.       — Ах… Спасибо, спасибо, спасибо! — Прикрыв рот маленькой ладошкой от удивления, Ася схватила коробку, тяжелую и ростом как она сама, спрыгнула с рук Вовы и побежала в гостинную.        В просторной светлой комнате больших размеров, где учтивая Маргарита Сергеевна, домработница, следившая за чистотой, порядком и едой в доме Беркутов, уже выставила на стол все вкусности, которые успела приготовить и прикупить в магазине с восточными сладостями. Аська уселась возле панорамного окна, за которым во всю падали хлопья снега.       В зале, возле такого же огромного окна стояла высоченная зеленая ель, совершенно свежая, потому что только сегодня утром была привезена с рынка лично папой, для своей любимой дочки. Они украсили ее вместе с Марго и отцом, а затем принялись за украшение всех комнат огромного дома. К вечеру все было готово и дочка Вадика весело бегала между штор, гирлянд и елочных дождиков. Возле елки был камин, о котором всегда мечтал Беркут-старший и Асе он пришелся по душе, как только она появилась в его доме. Да и вообще, с появлением нового члена семейства и нового жителя дома, обитель Беркута-старшего заметно преобразилась. По углам дома сидели куклы в разноцветных платьицах, плюшевые медведи, ростом больше, чем сама Ася, сидели на диванах, книжки о принцессах притаились на каждом столике, а ванна, так и подавно, была заставлена самыми лучшими мыльными средствами гигиены для маленьких девочек. В стенах дома Вадима отныне и навсегда поселилась детская радость, любовь и нежность, а детский смех и топот маленьких ножек теперь всегда слышны в этом, некогда мрачном, доме.       — Ась, сядь на диван, на полу холодно.       — Ну па-ап. — Наивно протянула девочка и Вадим, души не чаявший в ребенке, махнул рукой и расплылся в улыбке.       Он сам таял от каждого ее веселого детского смеха, задумчивостью лица, красивыми хлопками огромных зеленых глаз и милых движений маленьких рук. Вот и сейчас устоять перед детской наивностью не смог. А ведь вне дома он совсем другой. Холодный, беспощадный, злой на работе, добрый, нежный и пушистый с ней.       — Смотри, потом не жалуйся, что заболеешь. — Пригрозил он ей пальцем, со всей любовью во взгляде.       Вот и скажите теперь, что взятых из детдома детей любят меньше. Если ты всем сердцем влюбишься в ребенка, то тебе станет настолько глубоко плевать кто он и откуда, что ты и сам будешь смеяться над такими словами и людьми, которые говорят то, в чем совершенно не сведуют.       Ася тоже обмирала по отцу, по этому все-таки встала и побрела в сторону дивана.       — Ась, пошли ко мне.       Вова сидел на стуле, за кухонным столом, и расправил руки, поднимая улыбающуюся девчонку. Она уселась у него на коленке, смотря как дядя распаковывает куклу.       — Как замотали то…       Ножом парень вскрыл коробку и выудил из нее куклу с рыжими локонами до бёдер и голубыми глазами. Розовое пышное платье с хрустом расправилось и щекотало нос малышки.       — Асюш, ты кушать хочешь?       — Не-ет.       Мило протянула девочка, завороженно глядя на куклу, перебирая ее кудряшки, а когда ложка Вовки с картофельным пюре отправилась к ней, Ася тут же раскрыла рот и послушно съела ложку пюре. Парни рассмеялись, глядя на девочку, на то, как она, сдвинув бровки к переносице и надув губки бантиком, жует картошку.       — Вся в папку! Того тоже, в детстве, хрен заставишь поесть. ___       1989 год. 7 Октября. Утро.       особняк Беркутов       — Доброе утро, кнопка. С днём рождения тебя! — Вадик потянулся к спящей дочке и поцеловал ее в щеку.       — Ну па-а-п! Я спать хочу! Сегодня общевыходной!       — Вот именно! Вскакивай давай, у меня есть сюрприз.       — Не-ет, па-ап!       — Я по моему ошибся, когда тебя Аськой называл. Ты не Аська, ты Соня. Вставай давай, Родина зовет. Ты же не хочешь проспать демонстрацию, так еще и собственное пятнадцатилетие!       — Иду-у, иду-у… — Сонно пробубнила девушка, уткнувшись носом в настенный ковер на своей стене.       Отец давно порывается снять его, но Аська не разрешает. Уж очень он ей нравится. Ковер Асе подарили ей бабушка с дедушкой, родители Вовы и Вадика, которые очень любили сыновей и внучку. О деятельности детей и то, что Аська не родная они узнали сразу, но долго проговорив с ними все риски и то, что долго они могут не прожить, им пришлось принять тот факт, что их сыновья выросли и в праве вершить свою судьбу сами, своими руками и умами. ___       1993 год. Утро.       Офис «Курс — Инвест»       — Это риск, Пчёла. Мы не знаем кто он. А вдруг он не один? А вдруг это здоровый амбал, который зашибет тебя?       — Сань, ты меня видел? Тебя может и зашибет, а вот меня навряд ли.       Пчёлкин стоял, сложив руки в идеально выглаженные брюки со стрелками, горячие кулаки сжимали хлопкую тонкую ткань. Белов сидел на чёрном кожаном кресле, крепко прижав кулак к подбородку, упираясь локтем в деревянный стол.       — С одной стороны, ты прав. Но с другой… Рисковать другом я не могу. Кто потом каждое утро будет недовольно бузтуть мне в трубу, что его отвлекли от очередного «дела».       — Ой, ой, ой. Ты, вон, с Олькой так же бухтишь. Так что не возмущайся давай.       — Ой, Пчёлкин, Пчёлкин… Жену тебе искать надо. И срочно!       — Ой да отстань ты от меня. Сначала Фил, потом ты, одни только мы, с Юпитером, остались…       Виктор наигранно выдохнул, надув губы, а затем поднял опущенные в пол голубые глаза и рассмеялся.       — Ну Пчёла!       Космос встал с дивана и двинулся на друга, пытаясь задеть того рукой, которой только что затушил сигарету о пепельницу. ___       1993 год. Октябрь. Ночь.       Офис «Курс — Инвест». Кабинет Пчёлкина.       — Ну что, действуем по плану?       — Да. Пчелкин у тебя?       — Да, сейчас бумаги на Пуму принесёт и будем вставать на позиции. Никто никого не видел?       — Ребят, как у вас? — Послышался голос Валеры в рациях охраны.       — Валер, первый — чисто.       — Второй тоже.       — Третий, чисто.       — Понял. Если чуть шухер, сразу докладывайте всем. Отбой. — Валера сунул рацию в карман и перевёл взгляд на напряжённого Сашу.       — Сань, а я всё никак не пойму. Почему ты просто не перепрячешь деньги?       — Кос, куда? В банк? Домой? За границу?       Белов глянул на Космоса, напряжённо прижав кулак к подбородку. Выражение лица Космоса выдало его с потрохами, и то, что он был явно согласен со словами друга.       — Фил, свяжись с Витькой. Что то давно он на связь не выходил.       — Вить, приём, ты меня слышишь? — послышалось во всех рациях махом.       Несмотря на то, что это услышали всё, рация адресата продолжала напряжённо молчать. Валера повторил в неё ещё и ещё, но ответа так и не последовало.       — Ну предупреждал же я его… Дятел… Героя из себя решил сделать, а самого хлопнули как муху!       — Белый, не кипишуй. Он жив. Просто на связь не идёт. Может убавил, кто его, жука, знает…       Космос положил руку на плечо друга и все трое направились к месту засады большого полосатого шмеля.       — Слышали?       Саша, идущий впереди, резко остановился и поднял одну руку возле головы, показывая знак остановки. Ребята кивнули ему в ответ и вынули пистолеты из кобур, направляя их вперёд.       — Белый, быстрее.       — Я иду, иду! ___       1993 год. Октябрь. Ночь.       Офис «Курс — Инвест». Кабинет Белова.       — Оп, открылось.       Девушка победно ухмыльнулась и аккуратно провернула ручку.       — Ну здравствуй, неуловимый медвежатник.