Глава 23 "Витя - ювелир" или "Тренировка"

      1995 год. Сентябрь.       Особняк Беркутов.       — Ну, Вовка! Жизнь висит на нитке, а думает о прибытке! — Вадик разразился смехом, цепляя и нас с Витей за собой.       — Я серьёзно! Знаешь какие бабки там крутятся! Не ваши лоховские МММ! — папа сидел за столом на против брата, пытаясь доказать свою правоту в том, что если работать с ближним зарубежьем они смогут поднять гораздо больше бабала, чем в России.       Папа обещал быть рядом, а я просила его быть со мной, в момент появления на свет маленького чуда. Как оказалось, оно будет не одно, а с подружкой. Да, я собираюсь стать матерью — героиней и родить близнецов. Поняла я это тогда, когда почувствовала, что в моём животе, изнутри, бьют сразу с двух сторон.       Витя был запредельно растроган, первый раз застав тот момент, когда чья то нога пнула его по ладони. А приложив вторую руку, первый раз, за шесть месяцев, он почувствовал тоже самое и с другой стороны…       Врач в женской консультации подтвердила тот факт, что Витя ювелир…       Так вот. Папа обещал — папа сделал, ему позволили присутствовать рядом м дочерью, которую он обрёл в том году.       Сейчас он, совершенно счастливый, сидит за столом с самыми близкими людьми и смеется, запивая шутки вином. Он был счастлив, осознавая, что в ближайшее время обретёт любимых внуков. Хотя, сам об этом не знает. Мы с Витей решили ничего не говорить Вадику и Вове, что бы, вынося внуков из род дома, они были в радостном шоке.       Оба брата смотрели на меня с трепетом в глазах, они буквально порхали надо мной, сдувая пылинки. Мы с Витей согласились пожить у них на время моего интересного положения. Мой муж до последнего отказывался, он крайне не хотел, что бы кто то заботился обо мне кроме него, даже если это был папа и дядя. Крайне ревностно мой мужчина относился ко мне, не подпуская никого слишком близко.       Вова напускно поджал губы и сложил руки на груди, в знак обиды. Отвернувшись от нас.       — Пап, папа Вадик прав! Хватит уже думать о бабках! — я расхохоталась, придерживая живот, из-за которого была вынуждена сидеть почти в метре от стола.       Витя смеялся до потери сознания, с не понятных мне, шуток папы и Вадика. Но никогда не забывал и, как бы, невзначай, как будто так было всегда, придерживал мой живот или за поясницу, как в первые дни нашего знакомства. Никогда не забывая об этом.       Я придерживалась рукой за край стола, что бы не упасть из-за детской привычки кататься на стуле. В этот раз рука не удержал меня…       — А-а-а! — вскрикнула я и стул покосился назад.       Я взмахивала руками в воздухе, судорожно пытаясь ухватиться за него. Опоры в прозрачном газе я так и не нашла, полетев назад.       Так то всё не сильно критично, я бы ударилась локтем или затылком, но живот бы не пострадал. Наверное…       Если бы не Витя, мы бы узнали дальнейший исход. Но он, как всегда, успел во время.       Я не представляю своей жизни без этого человека, как бы я жила без него?.. Были бы у меня дети? Любила бы я кого то на столько же сильно, как его?..       Вы когда-нибудь плакали просто так? Просто от осознания того, что вы что то имеете. От осознания того, что кто то рядом с вами и в огонь, и в воду и в Чикаго, что уж говорить о медных трубах. Я не могу представить себе, что было бы со мной, если бы я не встретила Пчёлкина. Кем бы я была сейчас? Узнала бы я, что Вова мой папа? Жила бы я вообще в России? Уехала бы в Чикаго или Калифорнию? Вопросов слишком много, они терзают меня время от времени. Но это те самые вопросы, на которые, вероятно, я не хочу знать ответы.       Я помню, когда мы сидели в уютном домике, в Америке, смотрели что то вроде МТV и разговаривали. В какой то момент я подумала об этом впервые, из моего глаза потекла слеза, а затем ещё и ещё. Витя попытался выяснить что произошло, что он сделал не так, но я отмахнулась и прижалась к нему так сильно, как только могла. Шея мужчины хрустнула, и он рассмеялся. На все вопросы я невнятно буркнула ему в шею что то и всхлипывая, сдавленно смеялась. Только потом я смогла объяснить, что поняла на сколько я люблю его, только в тот момент. Это было что то непонятное, невнятное, но он понял всё без слов.       Витя схватил спинку стула, упав на колени. Не знаю как он успевает. Как только он узнал о скором отцовстве, в нём будто щелкнули рычак ответственности и готовности к любой херне вокруг меня. Даже к падающему стулу…       — Ася! — выкрикнул Вадим, хватая меня за локоть.       Папа метнулся к нам, не говоря ничего.       — Эй, ты в порядке? — лицо Вити не выражало ничего, только глаза метались по моему лицу, они выдавали его с головой. Он испугался за меня.       — Да… — шепнула я, уже сидя на полу, сжимая рубашку на его груди.       — Ещё раз будешь кататься на стуле — прибью! — папа прижал меня к себе со спины, поглаживая по голове.       — Да ее уже давно выпороть надо! То на стуле, как малявка, то раздетая на улицу к курьеру выскочит! — парировал Витя, недовольно пыхтя, помогая мне подняться.       — Займись этим. — Вадим лукаво подмигнул ему, от чего я чуть не провалилась со стыда сквозь дорогущий паркет.       — Витя! — вскрикнула я. — Вадик! — взмахнула я руками перед его носом и сложила руки на груди.       — Так, всё! Хватит мою доченьку обижать! — Папа подошёл ко мне и обхватил, опустив подбородок на макушку. Это было хоть и в шутку, но жутко мило.       Мы пообедали и разошлись по комнатам.       — Что планируешь делать?       — Почитаю может. — я раскрыла книгу, найденную в библиотеке папы Вадика года четыре назад, и начала читать с закладки.       Через две недели.       После ужина Витя помог мне подняться в комнату, снять одежду после долгого рабочего дня. Сегодня я решила не сидеть на попе ровно, а разгрести дела, которые должна была завершить ещё до американской поездки. С успехом решив всё, Витя забрал меня из офиса Белова, предварительно выпив кофе с лучшими друзьями, выслушав миллион советов, напутствий и поздравлений с пополнением. Космос, как всегда, в своём репертуаре, подкалывал нас как мог, вгоняя меня в краску. На всё его добрые колкости Витя отвечал с мастерским умением не обидеть, но задеть.       — Хух, даже не верится, что мы дома. — я скинула шарф рядом и плюхнулась поперёк кровати.       — Вставай, я ещё не расстелил. — Витя шутливо потянул меня за ногу.       — Не-е-ет! — всхлипывала я.       — Вставай, сейчас я расстелю и ляжешь, что ты, как маленькая. Тебе сегодня — завтра других няньчить! Побудешь, наконец то, на моём месте. — он вымученно вздохнул и рассмеялся. Для него забота обо мне и детях конечно были в радость, но порой, он реально уставал. Я понимала это и старались дать ему отдых от самой себя.       Я все-таки соскребла себя с кровати и заставила тело подняться, скидывая куртку на напольную вешалку. Витя расстелил наше спальное ложе и плюхнулся сверху, лицом в подушку.       — М-м-м! — донёсся до меня его протяжный стон.       — Эй… — я присела возле него, запустив пальцы в спутанные кудри.       Спустилась пальцами к морозным холодным щекам, огладила их, задев подрагивающие ресницы. Муж повернул голову ко мне и распахнул свои огромные глаза. На контрасте с вишневыми щеками, его глаза казались ещё ярче, в них отражался свет Луны, падающий из окна. Слабо освещённая комната, свет в которой исходил от одного только ночника, добавляли атмосферы уюта и тепла.       — Я так устал, солнце… — на выдохе произнёс он, глядя мне в глаза. — Я так люблю тебя, но мне очень сложно всегда быть рядом и думать наперёд…       Витя закрыл глаза, положив руку на моё бедро, нежно оглаживая его. Мы просидели так около пяти минут, а потом, он приоткрыл глаза, притянул меня к себе и обхватил сзади.       — Вить, надо пижаму одеть хотя бы. — шепнула я.       — М… — коротко, протестующе он качнул головой и засопел.       Сначала я хотела дождаться пока он уснёт, но в какой то момент сама провалилась в сон.       Открыв глаза я поняла, что сейчас ночь, глянула на будильник, стоящий возле кровати, на тумбе. Он показывал время 1:15. Живот дико тянуло где то внизу.       Я присела на краю, взяв стакан с водой в руку. Поднеся его к пересохшим губам я поняла, что мои руки трясутся так, что стакан я не удержу. Так и получилось, он упал на пол и разбился. Витя вскочил, будто проснулся от кошмара и зашарил руками по простыне, ищя меня.       — Солнце, ты чего не спишь? Что гремело? — Витя выглядел как обеспокоенный слепой котёнок, который никак не поймёт где он.       — Стакан уронила, всё хорошо.       — Стакан? — он удивлённо приподнял брови. — Ничего не болит, все нормально?       — Да. Ай! — только я собиралась улыбнуться, как низ живота пронзила тупая боль. Я схватилась за него и согнулась по полам, чуть не упав с кровати.       Витя придержал меня, пепепуганно оглядывая.       — Что случилось? Болит?       — Да!       — Ась, ты рожаешь? — Витя поджал губы и присел на пол передо мной. — Дыши! Самое главное — дыши! Помнишь, как тебя учили? Вдох — выдох, со мной вместе, давай! — он глубоко вдыхал, глядя на меня и стремительно выдыхал, я повторяла за ним, доверившись.       Из головы вылетело всё, чему меня учили на курсах врачи, я не знала что нужно делать. Одна надежда была на Витю.       — Ребят вы чего не спите, время видели вообще? — папа зашёл, расчесывая ранку под глазом.       — Пап, Аська рожает, походу! — Витя повернулся к нему, глаза были красными от недосыпа и одновременно синющими от волнения.       Вова подорвался к нам, крепко ухватив меня за плечо.       — У меня телефона нет, давай свой! — это последнее, что я понимала, потом я просто отключилась.       Не знаю, сколько прошло времени, но открыла глаза я уже в палате. Живот был на месте, а значит родить я ещё не успела.       С одной стороны, на моей руке дремал муж, прижимаясь щетинистой щекой к нежной коже тыльной стороны ладони. По другую руку от меня сидели папы Вова и Вадик.       С нововведениями с западной стороны, в нашу страну пришёл такой термин, как ЛГБТ. Мы с Витей крайне отрицательно реагировали на это, сейчас, думая и называя Вову с Вадиком папами, я очень часто мысленно смеюсь от того, что ловлю себя на этой мысли. Но я не могу называть их по другому… Вадик вырастил меня, а Вова подарил жизнь. Как называть их, если не папами? К Вове, как к папе, я относилась довольно осторожно до тех пор, пока не почувствовала в нём отца. А Вадика я называла папой всю жизнь, как теперь назвать папу по имени?       Вова и Вадим спали на креслах, иногда вздрагивая.       В руку мне была вставлена капельница, а боли больше не было.       — Асия Вади… — медсестра вошла, но тут же перешла на шёпот. — Асия Вадимовна, я пришла проверить ваше самочувствие. Как вы? Нигде не болит?       — Нет, всё хорошо, спасибо.       — Мы вкололи вам анестезию, потому что от боли вы теряли сознание. Это были тренировочные схватки, по прогнозам, вы можете родить с часу на час. Будьте внимательны, если что, сразу отправьте этого молодого человека на пост. Я рассказала ему обо всём, самый энергичный. Ваш муж?       Я немного смутилась, но ответила.       — Да, это мой муж. — девушка улыбнулась и продолжила.       — Повезло вам, любит очень. Ах да, забыла. Так как у вы маленькая, сами по себе, а у вас двойня, да и малыши крупные, судя по всему, мы должны сделать вам кесарево сечение, потому что риск вашего летального исхода очень высок. Вы согласны?       Я хотела родить сама, прочувствовать, так сказать, всё аспекты материнства, но лишать жизнь себя не хотела только по тому, что знаю, как Вите будет тяжело без меня с детьми. Как будут папы…       — Да, я согласна.