Глава 454

Глава 454 — Сэтоши, Сэтоши… Ты когда-нибудь задумывался, что может быть хуже смерти? — Сидя на корточках, и филигранно расчерчивая сложнейшие узоры на деревянном полу, со зловещей улыбкой пробормотал Кеншин. — Не отвечаешь? Ах да, ты ведь не можешь… — С издевкой продолжил он: — Все, что ты теперь можешь — это смотреть. Услышав его слова, Накагава Сэтоши ощутил крайне дурное предчувствие, и всеми силами попытался освободиться из неизвестных ему, невидимых тисков. Однако силы пожилого и очень уставшего Джонина были попросту несоизмеримы с возможностями молодого Патриарха. Кеншин же в свою очередь внешне был предельно хладнокровен, однако в глубине души он испытывал целый букет невыносимых эмоций. Старые, духовные раны были вновь сковырнуты пожелтевшим, грязным когтем старика, который даже перед лицом смерти отказывался сдержать свою ненависть. — Как ты думаешь, старик, с кого мне стоит начать? С твоей молодой любовницы? Или может быть с твоего последнего, оставшегося в живых, сына? Мы ведь должны хоть как-то уравнять столь несправедливый счет, верно? — С легкой улыбкой на губах пробормотал Кеншин, наслаждаясь реакцией старика. От услышанного, старое сердце Сэтоши болезненно сжалось, а дыхание стало прерывистым. Невозможность как-либо ответить, была для него невыносимой, а перспектива увидеть смерть собственного сына, казалась для него настоящим ужасом. — Пожалуй, оставим Рокеро на последок. А сейчас… Предлагаю тебе стать единственным зрителем самого запоминающегося в твоей жизни представления. — Возвышенно, с издевательской радостью в голосе, заявил Кеншин, после чего тяжелая, железная дверь в помещение открылась, и внутрь вошли двое. Сорок Девятый, громко прошагавший к центру комнаты казался настоящим гигантом по сравнению с тридцатилетней на вид женщиной, которая была вынуждена спешно бежать вперед со вседенными назад руками. Бум Послышался громкий звук падения тела на деревянный пол, что не являлось хоть сколько-нибудь значимым ущербом для женщины в ранге Чунина. Она лишь перекатилась в сторону, и поправив платье, попыталась подняться на ноги. — Спасибо. А теперь оставь нас. — Холодно сказал Кеншин, после того, как Сорок Девятый остался стоять и наблюдать за разворачивающимися событиями. — Есть. — Уважительно отрапартовал он, и зашагал к выходу. Его ни сколько не беспокоила судьба старика или молодой женщины, и зная, что они являются кровными врагами Клана Накаяма, он был готов самолично оторвать им головы, но был вынужден слушаться отца. — Сэтоши, что происходит? — Спросила молодая женщина, и лишь спустя несколько мгновений заметила неестественную позу своего дяди, а так же дикий взгляд его глаз. — Дело в том, Михо, что твой горячо любимый дядя всегда мечтал стать Великим Грешником клана Накагава. И я решил осуществить его мечту. Правда, здорово? — Похлопав ее по плечу, сказал Кеншин. — Ах! — Испуганно воскликнула она, и отпрыгнула в сторону, задрожав от страха. — Старик, каково это, осознавать, что твоя племянница… — Сказал Кеншин, и на мгновение осекся, ощутив очень странные эманации, исходящие из сломленного и незащищенного разума Сэтоши. — В самом деле? Ха-ха-ха. Откуда у тебя только силы на такое в семьдесят шесть лет… — С удивлением рассмеялся он, узнав о куда более тесной связи старого дяди и молодой племянницы. — В-вы! Ч-что вы собираетесь сделать?! — Воскликнула Михо, поднявшись на ноги, и решительно взглянув Кеншину в глаза. — Я собираюсь убить тебя на глазах у твоего дяди-любовника. — Злобно заявил Кеншин, чье лицо мгновенно растеряло былую улыбку, и наполнилось непередаваемой яростью. Михо пораженно ахнула, и хотела было отстраниться еще дальше, но в следующее мгновение раздался громкий хруст, а ее тело было отправлено в хаотичный, неконтролируемый полет к дальней стене. — Ааааа! — Завизжала она, перекатываясь из стороны в сторону, и пытаясь подняться на ноги, чтобы в следующую секунду закричать еще сильнее из-за невыносимой боли от сломанных ног. — Ты слишком резвая… Старик, неужели она была танцовщицей? Поэтому ты так грустишь из-за ее сломанных ног? — Прокомментировал Кеншин, выплескивая всю накопленную желчь на самого ненавистного человека. — Ммм! — Сэтоши только и мог, что мычать, пытаясь вырваться из тисков. Все его лицо было красным от перенапряжения, а в глазах лопнуло несколько капилляров. — Ха-ха-ха, ты действительно думаешь, что спустя несколько минут все будет кончено, и ей надо лишь немного потерпеть? Старик, ты кажется не совсем понимаешь. Смотри внимательно. — Злобным голосом заявил Кеншин, и с помощью телекинеза притянул к себе хнычущую женщину, схватив ее за волосы. Свист! — Все это лишь начало твоих вечных страданий… — С несвойственной ему яростью, прорычал Кеншин, подняв отсеченную голову молодой женщины на уровень своего лица, и взглянул в ее хлопающие глаза, и стекленеющий взгляд. — МММ! — Завыл Сэтоши, скорчившись от боли сердечного приступа, который к его глубокому сожалению мог нанести лишь увечье, но не мог полноценно убить даже старого Джонина. Глядя в глаза умирающей от его руки женщины, Кеншин едва смог сохранить хладнокровие. Его собственное сердце разрывалось от сожаления, а душа буквально молила не мучить кого-бы то ни было. Однако, гнев который он испытывал ко всему клану Накагава, и к себе самому, был настолько большим, что даже понимая последствия подобных действий для собственного миролюбивого «я», он решительно продолжил. — Знаешь для чего я чертил все эти бессмысленные на первый взгляд узоры? — Обращаясь словно вникуда, пробормотал Кеншин, и после взмаха его руки, все узоры, которыми был испещрен весь пол в помещении, засияли едва заметным, серым светом. — Эта формация называется «Сеть Ловца Душ»… Она считается одной из самых зловещих и запрещенных. Однако, разве может быть что-то запретное для мечты всей жизни, умирающего старика? — С усмешкой сказал Кеншин, и щелкнул пальцами. Совершенно внезапно, обезглавленное тело Михо засветилось точно таким же, серым светом, и спустя несколько мгновений, под ошеломленным взглядом Сэтоши, случилось нечто. Из тела молодой женщины вылетел мутный, голубоватый фантом, повторяющий гуманоидное очертание человека. С каждой секундой он преображался, и постепенно принял форму обнаженной Михо, которая с непониманием уставилась на смутно знакомых ей людей. — МММ! — Мычал Сэтоши, обезумев от эмоциональных переживаний. Все происходящее было настолько немыслимым. Душа, вырванная из тела Михо, вынуждала его сердце ужасно болеть, а разум пребывать в ожидании чего-то ужасного. — Ты когда-нибудь сталкивался с ёкаями? Нет? Я тоже… Говорят, что они до ужаса любят лакомиться человеческими душами, и Узумаки, в свое время даже заключили с несколькими из них взаимовыгодные контракты. — Мудрым голосом сказал Кеншин, словно происходящее было чем-то предельно тривиальным. «Н-нет! П-пожалуйста!» — Послышался мысленный, обращенный в никуда, скорбный плач Сэтоши, который был окончательно сломлен, и впервые был готов умолять своего заклятого врага. — Поздно, старик. — Покачал головой Кеншин, и в следующее мгновение его выражение лица стало куда более серьезным, ибо его собственная душа напряглась до предела, ощутив присутствие дикого, голодного злого духа.