Часть 3

Лицо Алекса выглядело необычайно бледным и печальным. – Что с тобой, милый? – ласково спросила она. – У нас ведь все хорошо, да? – Конечно, – прошептал он. – И надеюсь, скоро будет еще лучше. – Что ты имеешь в виду? – удивилась Настя, не понимая, куда он клонит. – Понимаешь, нам давно пора серьезно поговорить… И в тот момент зазвонил ее мобильный. Алекс поморщился, но тут же заулыбался. Звонила мама. Она удивлялась, что Настя ушла, ничего ей не сказав, и начала выяснять, когда дочь вернется. Настя отвечала сухо. Лишь заверила, что поздно не задержится и что ее непременно проводят до дома. – Волнуется из-за маньяка, – сообщила Настя, закончив разговор. – Но его, кажется, уже поймали. Девчонки что-то в школе говорили. – Я не в курсе, – нехотя проговорил Алекс и встал. – Нам уже пора, неудобно опаздывать. Все-таки премьера! – Но ты хотел о чем-то серьезно поговорить, – напомнила она. – Позже, – уклончиво ответил он. Когда они пришли в театр, Настю поразило количество готов, явившихся на премьеру. Практически три четверти зала занимали именно они. Обилие черных вещей, черных волос, бледных лиц и черной помады вызвало у Насти отталкивающее чувство. А вот Алекс явно обрадовался. Он усадил Настю в первом ряду и сразу начал фотографировать зрителей. Те позировали с явным удовольствием. Прозвенел третий звонок, и Алекс уселся на место, но было видно, что он возбужден. – Где Стас? – прошептала ему на ухо Настя, когда открылся занавес и сцену заволокла дымка искусственного тумана. – Он поздоровается с нами после премьеры, – сообщил Алекс. И добавил: – Он всегда так делает. Молодые люди замолчали и стали смотреть спектакль. Но на Настю действо производило неприятное впечатление, и она дождаться не могла, когда все это закончится. Часа через полтора актеры вышли на финальный поклон и вывели режиссера. Зал реагировал бурно. Настя смотрела на раскрасневшиеся лица кланяющихся «мертвецов», на потеки «крови» на их вспотевших телах и испытывала лишь облегчение, что скоро уйдет отсюда. Когда аплодисменты начали затихать, Стас спрыгнул со сцены и подошел к ним. Видно было, что он доволен. Настя вежливо поздоровалась и сухо поздравила с премьерой. – Не надумала к нам? – весело спросил Стас, склоняясь к ней. – Видела, какой успех? – У кучки готов, – не смогла она сдержать ехидного замечания. Но Стаса это не смутило. Он по-прежнему выглядел торжествующим. Настя извинилась, так как ей снова стало неприятно в присутствии Стаса, и отошла к сцене. Там артисты фотографировались с друзьями-готами. Слава, увидев Настю, заулыбалась и подбежала к ней. – Супер, да? – затараторила она. – Тебе понравилось? – Ты хорошо играла, – уклончиво ответила Настя. – Но вообще-то Джульетта, вылезающая из могилы и превращающаяся в какого-то упыря, мне совсем не нравится. – Ну, тут же глубокая идея заложена, – не смутилась Слава. – Типа, за все воздастся. Даже если ты просто жертва, ты можешь мстить. Вот я и выбралась с того света, покусала всех этих Капулетти. – Так ведь они же твои родные! – возмутилась Настя. – И что? – засмеялась она. – Нечего было заставлять меня выходить замуж за недотепу Париса! – А ты не хотела бы играть в нормальной пьесе с нормальными Ромео и Джульеттой? В моем кружке тоже хотят поставить Шекспира, а танцуешь ты отлично. – Приглашаешь? – кокетливо спросила Слава. – Я подумаю. А то, если честно, всякая там загробная жизнь мне уже порядком надоела. Ладно, созвонимся! Она чмокнула Настю в щеку и убежала к друзьям. Из театра вышли довольно поздно – Алекс еще много снимал, потом о чем-то говорил со Стасом. Настя в то время общалась с артистами. Но только оказавшись на улице, она вздохнула полной грудью. Алекс выглядел чрезвычайно довольным, но она чувствовала навалившуюся усталость, поэтому хотела быстрее оказаться дома. И когда он предложил еще погулять, отказалась. Алекс вопросительно заглянул ей в глаза. – Я чувствую странную вялость, – пояснила Настя. – И знаешь, больше я в этот театр ходить не буду. Такие вещи не по мне! – Вот как? – явно огорчился он. – А я думал, ты уже начинаешь вживаться в тему. – В честь чего?! – раздраженно ответила она и ускорила шаг. – Меня никогда не интересовали ни книги, ни фильмы о всякой там нечисти, вампирах, оборотнях. И я говорила тебе это уже не раз. Алекс замолчал и о чем-то задумался. Настя видела, что он отчего-то расстроился, но не могла понять причину. И, по правде говоря, не хотела искать ее сейчас. Она мечтала скорее очутиться дома, и даже присутствие любимого начало тяготить. До двора они так и дошли в молчании. Настя остановилась и сказала, что дальше провожать не нужно, до подъезда буквально несколько шагов. Алекс глянул немного грустно, поцеловал ее в щеку, повернулся и быстро ушел. Она постояла какое-то время, наблюдая, как его силуэт тонет в полумраке улицы, затем вздохнула и двинулась к подъезду. Лампочка над входом горела. Но когда Настя открыла дверь, оказалось, что перед лестницей, ведущей к лифтам, темно. Лишь слабый отсвет падал с верхних этажей. Она отчего-то ощутила неконтролируемый приступ ужаса, хотя у них в подъезде часто перегорали лампочки. Дальше события разворачивались стремительно. Какая-то тень метнулась к ней, и кто-то крепко ухватил за локоть, притиснув к себе. Настя лишь пискнула, словно мышь, попавшая в лапы к кошке. Она подняла голову и в неясном свете увидела худое белое лицо молодого мужчины, над правой бровью которого темнела крупная родинка. Страшная догадка мгновенно парализовала остатки воли. Мужчина не сводил с нее ненормально расширившихся глаз, и на дне их металось безумие. Вместо того чтобы сопротивляться, звать на помощь, Настя обмякла в его руках и была на грани обморока. В этот момент раздался треск. Входная дверь распахнулась, и на пороге возник Алекс. Его фигура была хорошо освещена горящей снаружи лампочкой. – Уходи! – глухо, но с угрозой проговорил человек, державший Настю. – А то не поздоровится! Она при виде Алекса тут же пришла в себя и попыталась вырваться. Но руки, обхватившие ее, казались железными. К тому же Настя понимала, что напавший на нее невменяем. И тут Алекс тихо зарычал, его фигура мгновенно видоизменилась, и черная пантера с горящими, как угли, красными глазами и разинутой пастью, из которой торчали длинные клыки, прыгнула к ним. Маньяк заорал фальцетом и отшатнулся. Настя сползла на пол, лишившись чувств. Очнулась она в машине «Скорой помощи». Увидела встревоженное лицо мамы, склонившейся над ней, и прошептала, всхлипнув: – Что со мной было? И тут же ощутила легкую боль от укола. Настю, не найдя у нее ничего серьезного и поставив диагноз «нервное переутомление», выписали из больницы на следующий день. Мама рассказала, как в их квартиру прибежала перепуганная соседка и сообщила, что возле лифтов лежит Настя в глубоком обмороке и что она уже вызвала «Скорую». – Что же случилось, доченька? – все повторяла расстроенная мать. – Сама не знаю, просто голова закружилась, – ответила Настя, решив не говорить правду. Да и кто бы поверил в такую правду? Настя три дня после выписки не ходила в школу, и у нее было время обо всем подумать. Она отлично помнила нападение маньяка, но вот то, что произошло дальше, словно подернулось какой-то дымкой. И все-таки она даже мысли не допускала, что у нее была галлюцинация. Нет, она видела именно Алекса, и он ее спас, превратившись в пантеру. А через несколько дней в газетах появилось сообщение, что во дворе одного из домов района был найден труп маньяка. Тело мужчины, говорилось в заметке, было буквально растерзано, но лицо (видимо, чтобы преступника могли опознать) не тронуто, и на нем застыла гримаса нечеловеческого ужаса. Тогда Настя тоже испытала ужас. Она, конечно, читала книги об оборотнях и вампирах, смотрела фильмы, но особо никогда этой темой увлечена не была. И однако увиденное в тот памятный вечер не оставляло сомнений: ее любимый является кем-то из подобных существ. Настя вспомнила многие мелочи, которые раньше казались ей странными, и сейчас, в свете новых знаний, все они сложились в одну ясную картину. Теперь Настя была уверена, что Алекс и его друг Стас – вампиры. До сих пор она жила в фантастическом мире своих иллюзий, но этот мир был светлым, прекрасным. И вот в одно мгновение из мира добрых сказок девушка перенеслась в другой, реальный, страшный и совершенно ей чуждый. Настя словно прозрела и обмерла от ужаса, поняв, в какую историю попала. Пришло осознание того, что любила она не настоящего Алекса, а выдуманный ею идеал. И сейчас, узнав, кем является предмет ее любви в действительности, Настя испытывала лишь одно желание – забыть о нем навсегда. Ей было очень трудно. Она плакала по ночам и все же приняла окончательное решение. Поскольку никогда не смогла бы смириться с тем, что любит вампира. Да и, по сути, она не могла любить такое существо! Однако ее занимал вопрос, чего хотел в результате добиться Алекс. Настя все вспоминала ту девушку, с которой встретила его в летнем кафе и которую потом увидела на фото – та лежала у воды и была явно мертва. «Если Алекс хотел, чтобы я стала его жертвой, – размышляла она, – то уже давно мог напиться моей крови. Возможностей было предостаточно. Но ведь не пытался! И наоборот, даже спас!» Вопросы без ответов мучили Настю. Но Алекс же словно в воду канул – за неделю ни разу не позвонил, не прислал ни одной эсэмэски. Вначале она думала, что так даже к лучшему. Но мысль, что Алекс и его друг Стас находятся где-то рядом, живут практически в одном с ней районе, не давала покоя. К тому же ее по-прежнему мучило, что он все-таки хотел от нее. И Настя решила выяснить. Тогда она набрала номер Алекса, но тот был «вне зоны», затем отправилась к нему домой, но ей никто не открыл. Мало того, выглянувшая соседка сообщила, что молодой человек съехал с квартиры и, видимо, решил ее продать: несколько раз приходили желающие осмотреть помещение. Настя позвонила Славе и, поболтав о том о сем, спросила, как дела в театре. Слава охотно сообщила, что их театр, что называется, приказал долго жить и что она уже подумывала сама позвонить ей и попроситься в их кружок. – А что случилось? – осторожно поинтересовалась Настя. – Да ничего! – беззаботно ответила Слава. – Неделю назад Стас собрал нас и объявил, что на каком-то там высшем уровне принято решение о закрытии театра как заведения, ведущего пропаганду насилия и романтизации смерти. Прикинь, как мы все удивились. Но я и сама уже хотела сваливать, я тебе говорила, так что все к лучшему. – И где сейчас Стас? – уточнила Настя. – Понятия не имею, – ответила Слава. – Пожелал всем удачи после того собрания и сказал, что уезжает. В общем, принял вид этакого непонятого и оскорбленного гения, и только мы его и видели. Вот так-то! После этого разговора Настя немного успокоилась. По всей видимости, Стас и Алекс решили покинуть город. Минул месяц. Настя постепенно пришла в себя. Она даже вновь начала танцевать с прежним вдохновением, и Инна Андреевна была ею очень довольна. Все произошедшее казалось каким-то странным сном, и Настя предпочитала особо не вспоминать его. Однажды Настя задержалась на репетиции дольше обычного – никак не получался один фрагмент танца, и она упорно его репетировала. Уже все ушли. Слава, которая теперь тоже занималась в кружке, прождала дольше всех, но потом и ей надоело. Настя лишь молча кивнула новой подружке на прощание и продолжила танцевать, старательно оттачивая каждое движение рук, каждый взмах, каждый поворот. То, что она осталась одна в зале, ее устраивало. Настя любила репетировать в одиночестве. И вот, сделав несколько стремительных фуэте, она вдруг заметила какую-то тень, возникшую между рядами кресел. Настя так резко остановилась, что не удержала равновесие и упала. Тень черной пантерой плавно прыгнула на сцену. Когда зверь оказался рядом, Настя в страхе зажмурилась. Через мгновение открыла глаза и увидела: перед нею стоит улыбающийся Алекс. – Не бойся! – быстро сказал он и подал ей руку. Настя оперлась об нее и встала, тут же отойдя в угол сцены. – Не бойся, – повторил Алекс и приблизился. Он был бледен, одет во все черное. – Чего ты добиваешься? – глухо спросила она и скрестила руки на груди. – Объясниться, – мягко проговорил Алекс. – Мне известно, что тебя мучают некоторые вопросы. А так как я никогда не хотел сделать тебе ничего плохого, то решил, что нам лучше поговорить. Знаю, как подобные загадки могут разъесть в конце концов душу и навсегда лишить покоя. Я все расскажу тебе и исчезну из твоей жизни навсегда. – Слушаю, – тихо сказала Настя. – Как ты уже поняла, я – вампир, – после паузы начал Алекс. – Меня им сделал Стас. Это было почти пятьдесят лет назад. Я ехал на машине с большой скоростью, автомобиль перевернулся. Но возле меня оказался Стас, и от его укуса я стал тем, кем стал. Стас потом объяснил мне, что в их клане это распространенная практика. Вампиры отслеживают подобные несчастные случаи и таким образом пополняют свою численность. Как ты понимаешь, выбор был не мой. Но изменить уже ничего нельзя. – Ужас какой… – прошептала Настя, с жалостью глядя на печальное лицо Алекса. – А потом я встретил тебя, – продолжил тот и отошел от нее. – Да, не скрою, я полюбил. Хотя в человеческом понятии мое чувство к тебе трудно назвать именно любовью. Скорее, меня обуревала жажда всего твоего существа. Конечно, я отлично понимал, насколько твоя душа светла, однако надеялся, что все будет так, как я хочу. – Мне тоже казалось, что я полюбила, – заметила Настя. – Но сейчас понимаю, что мне это лишь казалось. – Я знаю, – мягко произнес Алекс. – Но я не терял надежду. – И что же ты хотел? – Укусить тебя и превратить в свою подружку, – после длительного молчания ответил он. – Мечтал, что мы всегда будем вместе, что ты будешь предана мне и мое ужасающее одиночество наконец закончится. Но я не хотел насилия. Думал, что ты сама сделаешь свой выбор, если будешь любить беззаветно… – Я никогда не пошла бы на подобное! – перебила его Настя. – И когда маньяк напал на тебя, – продолжал Алекс, словно не слыша ее замечания, – я мгновенно убил его. И даже обрадовался: случай подходящий. Но ты лежала на полу в глубоком обмороке и такая беззащитная… Мне стоило невероятного усилия сдержать себя. А ведь так тянуло укусить тебя немедленно. – Хорошо, что ты не сделал этого, – прошептала Настя, чувствуя, как ужас охватывает ее. – Только ради тебя, – вздохнул Алекс. – Получается, что я, вампир, дитя ночи, совершил поступок, не сопоставимый с моим естеством. Я пожалел тебя. Это ли не любовь? – Я не могу ответить тебе взаимностью, – тихо проговорила Настя. – И теперь понимаю, что я любила не тебя, а свою фантазию. Мне бы и в голову не пришло стать подружкой вампира. Подобное для меня немыслимо. Лучше смерть, чем такое существование! И я хочу забыть о тебе навсегда. – Знаю. Разве ты еще не поняла? Ведь я оставил тебя! Что ж, живи. И прощай! А мы покидаем ваш город… Алекс заглянул Насте в глаза. Его лицо исказила мука, тело словно подернулось черной дымкой и начало таять. Легкая тень, напоминающая летящую в длинном прыжке пантеру, метнулась со сцены и исчезла. Настя с трудом сдерживала дрожь. Она опустилась на пол, обхватила руками плечи и закрыла глаза. Но слезы все-таки брызнули. Ей стало невыносимо жаль Алекса. Она не могла знать всего, что с ним происходило, но после его скупого рассказа чувствовала боль. И в то же время ее душа наполнилась благодарностью. Она знала, что только настоящая любовь могла совершить подобное чудо – заставить вампира, бездушное существо, порождение ночи, отступиться и отпустить свою жертву… Я сотку себе крылья из звезд и зари, Поднимусь, неба серую муть распоров. Буду тысячи лет, до скончанья земли, Я блуждать на границе времен и миров… [1] Он стоял в самом конце перехода, словно на сцене. Софитами были солнечные лучи, проникающие сюда с улицы, золотящие его светлые длинные до плеч волосы, яркими искорками вспыхивающие в удивительных, цвета густого гречишного меда глазах. Сказать, что он был красив, – мало. Это слово истерто, точно старая, давно находящаяся в обращении монета, и не значит почти ничего, по крайней мере совершенно не отражает того, что было в этом молодом человеке. Того мягкого света, который, кажется, исходил от него. Он казался прекрасным и вместе с тем обреченно одиноким. Тонкие, изящные пальцы бережно перебирали струны гитары. Молодой человек пел, и его мягкий теплый тенор согревал и вместе с тем пьянил, как старое дорогое вино. Он звал за собой в неведомые дали. Но, видимо, последовать этому зову мог не каждый, и люди проходили мимо. Занятые повседневными делами и мыслями, они словно не замечали распахнутой двери. Да и стоило ли ее замечать? Не дай бог, заслушаешься и станешь таким же блаженным… Молодой человек и вправду казался немного не от мира сего. Слишком красивый, слишком увлеченный. Глаза его сияли внутренним светом, а губы улыбались так, словно он и не замечал равнодушия окружающего мира. Хотя, скорее всего, так и было. Его песни были очень странными. То грустные, то веселые, они, как и сам певец, казались чужими – будто их занесло в наш мир порывом всесильного волшебного ветра. Занесло – и бросило здесь, прямо посреди грязного, истоптанного сотнями ног перехода. Проходившая мимо рыжеволосая женщина, немолодая, с усталым лицом, вдруг остановилась и, открыв сумку, принялась копаться в кошельке. Не в ее привычках было подавать бездельникам-музыкантам, но тут сразу видно – случай совершенно особенный. Да и грех не заплатить за полученное удовольствие. – Вот, – она протянула руку с зажатой в прокуренных, обтянутых желтоватой сухой кожей пальцах сотенной и только тут заметила, что перед парнем нет ни чехла от гитары, ни шляпы, ни какого бы то ни было приспособления для сбора пожертвований. – Нет, что вы, спасибо, – он улыбнулся ей так ласково, что ее губы, почти отвыкшие улыбаться, растянулись в ответной улыбке. – Я здесь просто так, для удовольствия. А деньги вам и самим нужны. Все будет хорошо, вы не волнуйтесь. – Спасибо, – пробормотала она, отчего-то не чувствуя ни малейшей неловкости, и, кивнув молодому человеку, принялась подниматься по лестнице. «Ангел, настоящий ангел», – шептала она себе под нос.