Глава 2. Ученье — свет, а неученье - приятный полумрак...

      Любите подольше понежиться в постельке? Не обманывайте, я ведь знаю, что да! Нет, вы назовите мне хоть одного человека, что добровольно проснётся в дикую рань и с глупой улыбкой до ушей попрётся на работу. Я даже представить себе это не могу. И, зная себя, могу с уверенностью заявить, что по своей сути, я — настоящая сова. Могу проснуться в час дня, а ложусь… в час ночи. К чему я это клоню… школа. Вот не люблю я это название. Тоже мне, «школа»! Лучше бы не стали скрывать, и назвали бы просто — «ад строгого режима». Согласитесь, не враньё ведь!       — Саша, ты уже готова? — в дверном проёме появилась сонная Оливия. Широко зевнув, девушка перекинула спутанные волосы через плечо и усмехнулась. — Мне иногда кажется, что это мама в школу собирается!       — Я скоро спущусь, — окинув скептическим взглядом сестру, которая ещё находилась в милой жёлтой пижаме, иронично улыбаюсь. — Уверена, в этом наряде ты порвёшь всех красавиц школы.       Смущённо ойкнув, девушка вылетела из комнаты, споткнувшись об огромную сумку у двери. В голове делаю пометку, что сегодня вечером нужно окончательно разобрать вещи.       — Спокойно, Александра Фрост, только спокойствие, — бормочу я, поправляя на себе красную клетчатую рубашку. Последний раз смотрю на себя в зеркало и удовлетворённо киваю. Уже по привычке провожу рукой по тёмным волосам, уделив внимание выбритому затылку. Грустно улыбаюсь, когда воспоминания мелькают перед глазами.       Без ведома мамы, я сделала себе каре и радостная-счастливая, припёрлась домой. И что думаете? Она так буянила, что уши в трубочку сворачивались. А когда она увидила, что я и затылок «уханьдокала» (по её словам)… о, она с меня чуть три шкуры не спустила!       «Так, Саша, не время грустить! Мама бы не одобрила…» — похлопала себя по щекам. Не время плакать. Нужно произвести хорошее впечатление на своих будущих одноклассников и не ударить лицом в грязь.       В своей старой школе я изучала английский язык. Так как мама была коренной американкой, то мне с лёгкостью дался иностранный язык. Нервозность «а-если-не пойму-что-мне-говорят» ушла на дальний план. Я верила, что у меня всё получится.       «И мама верит.»       Спустившись вниз, я застала на кухне готовящую оладьи тётю Джун и её мужа — Джека Джеймса Уолкера, читающего газету.       — Мне кажется, или к нам в гости пожаловала сама русская красавица?       Джек и Джун смотрелись рядом гармонично: невысокая, хрупкая, яркая, привлекательная миссис Уолкер и высокий, широкоплечий, темноволосый и весёлый мистер Уолкер. И сравнивая Оливию с её родителями убеждаюсь, сколько она взяла черт характера дяди Джека.       — И я рада вас видеть, дядя Джек!       Слегка прижавшись к дяде, в нос ударил запах дорогого одеколона. Грустно улыбаюсь и поднимаю голову, встречаясь с весёлыми карими глазами. В детстве и подростковом возрасте сильно завидовала другим девочкам, у которых были отцы. На которых можно было опереться, спросить совета или вместе отправиться в парк аттракционов.       У меня такого не было.       В моей жизни была только мама. Порой строгая, но с добрым сердцем и заботливая. Естественно, у неё были свои недостатки. Она не терпела проявлений слабостей у всех людей, особенной у мужчин. Обычная феминистка. Мама хотела, чтобы и я была сильной и независимой. Но ко мне относилась… попроще, что ли? Я ведь помню, как светились её глаза: искренней любовью.       Я была ей дорога. Как и она мне.       — Ма-а-ам, мы с Сашей перекусим в столовой! — послышался возглас Оливии со второго этажа. Затем послышались быстрые шаги с лестницы, и в кухню влетела девушка, облаченная в чёрную кожаную юбку и белую блузку. Рыжие волосы уложены в неряшливый пучок, но он никак не портил внешний вид сестры. Наоборот, причёска придавала шарм Оливии.       — Ой, привет, пап! — на лице кузины засверкала белозубая улыбка. Дядя Джек ей хитро подмигнул и аккуратно потрепал дочь по макушке.       — Смотри, чтоб ухажёров ближе ста метров не наблюдал, — затем обратился ко мне, — Сандра, тебя это правило тоже касается.       Всё это время, с нежной улыбкой, за нами следила тётя Джун, оперевшись о стол и тихонько пила кофе. Прикрываю глаза. В какой-то момент мне показалось, что я вновь обрела семью. И чёрная полоса в жизни закончилась.       Тогда я не подозревала, как же сильно ошибалась.       Накинув на себя джинсовки, и попрощавшись с четой Уолкер, мы с Оливией поспешили к гаражу, где, по словам кузины, стояла её гордость — «железный скакун». Этот «скакун» произвёл на меня положительное впечатление — такой серебристый мотоцикл я видела лишь на картинках мужских журналов.       — Ну, что сказать, — закончив наводить круги вокруг мотоцикла, я подняла глаза на рыжулю и одобрительно ухмыльнулась. Сестра, как зеркало, скопировала мимику и, клянусь, если мы были близняшками, нас было не отличить, — Вкус, сестрица, у тебя отпадный. Как и твой Kawasaki Ninja 400.       — Я знала, что тебе понравится! — кинула мне в руки шлем и заговорщиски улыбнулась, — Кстати, через недельку тебя ждёт сюрпи-и-из.       Что могу сказать? Уолкер и Фрост — опасный тандем.       Нацепив на лицо наглую улыбку, которую не было видно под шлемом, сажусь на мотоцикл, обхватывая сидящую передо мной сестру за талию. Ол нежно погладила руль.       — Ну что, девочки? Погнали! — мотоцикл резко загремел, взревел и с визгом вылетел из гаража, под мой звонкий смех.

*****

      Перед глазами показался храм знаний — школа. Или, как я уже успела окрестить это место — «ад строгого режима». Имея такое звание, сама школа выглядела вполне мило, как бы я не хотела этого признавать. Школа представляла из себя несколько зданий из тёмно-красного кирпича; вокруг постройки росли в разбросанном порядке кусты и деревья разных размеров.       На парковке уже стояло большинство машин, вокруг которых, сбившись в кучки, стояли ученики и разговаривали между собой. Зоркий взгляд Оливии быстро заприметил свободное место, потому она без проблем припарковала мотоцикл. Повесив шлем на рукоять, я огляделась. На парковке уже собрался народ. И почему-то я была уверенна, что народ пялится точно не на кузину.       — Расслабься, — шепнула рыжеволосая мне на ухо, — Такое внимание будет длиться минимум три дня.       — Всё нормально, — чуть удивлённо протягиваю. Встретив недоумённый взгляд, подмигиваю и успокаивающе улыбаюсь, — Поверь, Ол, меня сейчас мало волнует столь «богатое» внимание к моей скромной персоне.       — Про скромность я бы поспорила, — хихикнула кузина. Но тут же остановилась и хлопнула себя по лбу, — Вот я ду-у-у-ура. Забыла сказать, что тебе надо зайти в администрацию.       — С первым я не спорю, — словив обиженный вид сестры, я пожимаю плечами, — И где она находится?       — Идём, я тебе покажу и даже экскурсию устрою. Бесплатно!       В отличии от атмосферы на улице, в административном корпусе было светло и тепло. Сам кабинет был небольшим, но уютным из-за кучи цветов на подоконнике и тепловой гаммы. Тихо фыркаю. Хороший вкус… За столом, среди кип документов, виднелась рыжая голова. Женщина была была в бордовой футболке и джинсах, на что я растянула губы в ухмылке. Сразу чувствуется родная душа. Видно, что незнакомка не боится замёрзнуть или промокнуть. Сказав Оливии, чтобы она подождала меня в коридоре, я направилась к женщине. Когда я подошла к столу, она подняла подняла голову и приветливо улыбнулась, окидывая оценивающим взглядом.       — Чем я могу вам помочь?       — Александра Фрост, — представилась я, и женщина, прищурив глаза, начала что-то в спешке искать в стопках бумаг.       — Да, да, милая, — удивительно, но женщина ответила мне с теплом в голосе, протягивая карту школы и расписание. — Надеюсь, тебе понравится у нас.       — Я тоже надеюсь, — слегка усмехаюсь и в знак прощания киваю головой.       На урок истории мы залетели точно со звонком, по дороге случайно сбив пару школьников. Под внимательными взглядами, я отдала учителю формуляр. После представилась, спрятав нервозность за маской спокойствия.       Я села за свободную парту, ни на кого не обратив внимания. Почти.       Вот какая-то брюнетка обернулась и скривила губы, но в глазах отчётливо уловила огонёк злости и зависти. Затем паренёк в очках стрельнул в меня заинтересованным взглядом, отчего меня передёрнуло.       Честно, я пыталась слушать учителя и сдерживать свою взрывную натуру, которая вдруг решила порадовать меня своим появлением. Остановила меня от взрыва Оливия, которая нет-нет, да посмотрит на меня и успокаивающе улыбнётся.       Но меня не покидало ощущение, что кузина что-то шепчет себе под нос. И это явно была не лекция сегодняшнего урока.       Звонок оказался даром Небес, не иначе. Как я тогда объясню, если в голове десятки голосов хором пропели «Аллилуя».       Дьявол, если так пойдёт и дальше, я просто не выдержу.       Но, как выяснилось позже, это ещё цветочки. А ягодки только впереди.       Оказалось, что следующий урок у нас был в разных кабинетах. В душе я взвыла волком.       Договорившись, что после урока встретимся здесь же (иначе я просто потеряюсь), я направилась в другой кабинет. И тут в моё личное пространство ворвался незнакомый парень.       — Привет, знаменитая Алекс Фрост. Я Эрик Йорки, глаза и уши этой школы…       Если бы у меня глаза стреляли лазерными лучами, Эрика не было в живых.       Надоедливый. Навязчивый.       Я не особо его слушала. Но как только Йорки заикнулся насчёт статьи, я довольно резко выпалила отрицательный ответ. Эрик вздрогнул и поднял руки в примирительном жесте.       — Хорошо, хорошо! Нет так нет. А жаль, — и добавил, — Ты вторая новенькая, которая отказалась от статьи.       — Что, — поднимаю бровь и ухмыляюсь, — У вас не так часто новенькие бывают?       — Конечно, — Эрик повесилел, явно довольствуясь тем, что меня удалось разговорить, — Кто захочет приехать в унылый и серый Форкс?       — Ну, — пожимаю плечами, — У каждого разные ситуации в жизни.       И тут же прикусила язык. Эрик — школьный журналист, ясен пень. А журналисты они такие, что всеми правдами и неправдами, но выманят нужную информацию. Как бы и я не ляпнула чего лишнего.       На удивление, парень больше не стал пытать меня, а только отсалютовал и направился на свой урок.       Выдохнула. Одной проблемой меньше.       Под конец урока я была выжита, как лимон. Ещё неизвестно из-за чего: занудливый преподаватель или любопытные школьники.       Отыскав в толпе Оливию, я вцепилась в её рукав, заставив сестру обеспокоенно спросить о моём самочувствие.       Что сказать? Не привыкла я к такому вниманию.       В столовую мы шли вдвоём. Но после к нам присоединилась компания, в которой уже был один мой знакомый. Из компании мне симпатизировала только Анжела Вебер, тихая и спокойная девушка, которая показывала только чистые эмоции. Успела познакомиться и с Беллой Свон, которая, как выяснилось, тоже недавно перевелась в Форкс. Именно она и являлась той, кто первая отказала Эрику в статье. Но в свой чёрный список я внесла Джессику Стенли, которой дала пожизненную кличку: «сплетница». Мысленно, конечно.       В столовой мы сели вместе. Честно говоря, мне было совсем неинтересна их компания. Я сразу догадалась, что «главой сей банды» является Джессика. Неудивительно. Стенли была болтушкой, «в каждой бочке затычка», одним словом сплетница. Я могла с лёгкостью развернуться и уйти, но этого не давала мне сделать Оливия. Как только мы оказались в компании разношерстных ребят, кузина поджала губы и замолкла. Только иногда вставляла слова и фальшиво улыбалась.       Мысленно сделала заметку, что вечером нужно расспросить сестру.       А потом я услышала вздох восхищения, интерес, шепотки. Они и заставили меня обернуться, чтобы увидеть причину столь бурной реакции.       Их было пятеро — две девушки и три парня. В какой-то момент мне подумалось, что они перепутали школьную столовую с тронным залом. Они так плавно маневрировали между столиками и совершенно игнорировали прикованные к ним взгляды.       Мне бы их выдержку.       Если бы я сказала, что они совершенно обычные, мои слова оказались ложью. В каждом из них было что-то своё. Что-то, что притягивало глаз, не позволяя отвернуться. Точеные черты лиц, совсем бледная кожа, как у аристократов. Одна блондинка чего стоила. Была бы я судьёй, непременно бы отдала титул Королевы Красоты именно ей. На фоне, как я догадываюсь, своего накаченного парня, блондинка выглядела хрупкой. Высокая, с формами в нужных местах, но больше всего цепляли её светлые волосы, волнами спадающие по спине.       Но и вторая девушка не осталась без внимания. Если первая красавица носила образ Снежной королевы, то вторая напоминала мне пикси. Маленькая, хрупкая, темноволосая, со стрижкой ёжиком. Она улыбалась, так ярко и чисто, едва ли не подпрыгивая. Закрадывалась мысль, что девчушка сбежала из волшебного леса. Она шла об руку с парнем, который и заинтересовал меня.       Симпатичный. Ладно, вру, он и взаправду красивый. Я на несколько секунд залипла на его волнистые волосы до подбородка. У них цвет красивый. Медовый. Кожа, как и у остальных, была словно мраморной, только под глазами виднелись тёмные круги. Будто чем-то болен. Парень худощавого телосложения, но что-то мне подсказывало, что он не был таким уж слабым. Первое впечатление обманчиво, знаете ли.       Джессика зашепталась, Белла грустно вздохнула, я чихнула. Оливия пожелала мне всего хорошего.       — Кто они? — вопрос вырвался сам по себе. Я совсем не хотела его задавать, но любопытство взяло вверх. И Стэнли обрадовалась, и принялась вещать.       — Это Эммет и Эдвард Каллены, — спортсмен (у меня язык не поворачивается назвать его парнем!) и мрачный, со встрёпанными бронзовыми волосами парень, на которого долгое время смотрела Свон. Она на него запала, что ли?       — А еще Розали и Джаспер Хейл, они близнецы. Коротышка — Элис Каллен. Они приемные дети доктора Каллена. Они всегда держатся вместе, и они вместе, понимаешь? Ну, я имею в виду…       Ясно, не тупая. Только не понимаю, почему она так заговорщески говорит. Все же приёмные. Так почему бы им и не испытывать к друг другу более сильные чувства?       — А Эдвард, тот который с краю, он, конечно, душка, но можешь не тратить на него время. Этот гордец ни с кем не встречается. Очевидно, наши девушки для него недостаточно хороши, — мысленно широко ухмыляюсь и хохочу. О, походу этот Эдвард кое кого отшил.       — Саш… Саша! — Оливия слегка потрясла меня за плечо. Пару раз моргнула.       — Ась? — и тут же провожу рукой по руке сестры, как бы успокаивая. Случайно выпала из реальности.       Оборачиваюсь в сторону столика, за которым разместилась некая «элита» школы. И сразу сталкиваюсь с мрачным, непонимающим и, в некоторой степени, недовольным взглядом Эдварда. Я уверена, что смотрел он именно на меня.       Нет, он не Эдвард. Не подходит. Эдик?       Странные мысли появились у меня в голове. Был у меня в России знакомый Эдик. Тоже нелюдимый. К нему даже подходить боялись.       Быстро отвожу от «Эдика» взгляд и оглядываю Джаспера. Тот словно почувствовал. И тоже взглянул на меня. Только никаких искр-взрывов-ракет не было. Спокойный взгляд жёлтых глаз. Жёлтых… а такой цвет существует? Или просто светло-карий?       Хейл резко выпрямился и медленно, не отводя взгляда, поднял правую бровь. Моргаю. Неуверенно машу рукой. К первой брови присоединяется вторая.       — Кстати, почему Саша? Ты же Алекс? — сплетница, как всегда, «вовремя». Она даже взбесила меня. Только неизвестно чем. Тупыми вопросами, болтовнёй или тем, что отвлекла меня.       — Открой словарик и почитай. Тебе полезно будет, — грубо, знаю. Но по-другому не могу. Джессика открыла рот в возмущении, Свон взглянула с укоризной. Оливия легонько хлопнула себя по лицу.       Но было плевать.       Но когда тебя прожигают мрачным взглядом почти каждую перемену, это, товарищи, совсем не смешно.

*****

      — Не стоило тебе говорить такое Джессике, — брякнула Оливия, вешая джинсовку на вешалку. Дядя Джек и тётя Джун ещё работали, потому мы с Ол были предоставлены сами себе.       — Типа, начнёт слухи распускать. Флаг ей в руки! — фыркаю, но топчусь на месте. Я нахожусь не у себя дома, поэтому как-то некомфортно ходить самой по чужим комнатам. Оливия хихикнула и повела меня в зал. Устроившись на диване, мы продолжили дискуссию:       — Стенли, какую-никакую, но репутацию в школе имеет. Она быстро распускает слухи. А школа у нас маленькая, разговоры быстро заполнят коридоры. Я за тебя волнуюсь, Саша!       — Тебе же некомфортно с ними находиться, — я пыталась усмирить раздражение. Честно. Пыталась не сорваться на ней, — Почему ты сидишь вместе с ними?       — А что ты хочешь? Чтобы я ушла? Куда? В школе у меня совсем нет хороших приятелей, что уж говорить про друзей! А Стенли и компания хоть как-то принимают меня! Я… — рыжеволосая вздрогнула, опустила глаза вниз и тихим голосом продолжила, — Я не хочу быть совсем одна, понимаешь? Несколько лет подряд находиться в школе с людьми, с которыми ты никак не можешь найти общий язык… я чувствовала себя изгоем. Да и сейчас…       Обнимаю Оливию за плечи, медленно поглаживаю по огненной шевелюре, и прижимаюсь щекой ко лбу. Сестра шмыгает носом. И мне стало больно. За неё. Я даже понимаю её. Понимаю, какого это, находиться одной, когда твои одноклассники уже разбились на группы и хорошо проводят время. Да, обидно. Но если я научилась как-то со всем этим справляться, то Оливия, видимо, не хочет отрываться от коллектива.       — Знаешь, — с трудом подбираю правильные слова, — Если ты чувствуешь себя некомфортно в какой-либо компании, то лучше просто уйти. Поверь, нервы крепче будут, — чувствую, как кузина слегка улыбается мне в плечо, — Да и, — я треплю её по волосам, — Теперь я учусь с тобой. И, как видишь, отношения со Стэнли я испортила к чертям. Так может, мы… это, ну, вдвоём…       — Да поняла я, — засмеялась звонким смехом Оливия, быстро проведя ладонью по щеке. Я театрально цыкаю, но улыбаюсь и шутливо толкаю сестру в плечо. Та хватает подушку с дивана и встаёт в боевую стойку, — Защищайтесь, мистер!       — Ой, сударь, вы первые нарываетесь!       Звонкий смех и звуки ударов подушек наполнили комнату. Мы были так увлечены шуточным боем, что не заметили, как за окном хитро блеснули зелёные кошачьи глаза.