Последствия жадности

      Ночь в Ли Юэ была по обыкновению тёмной, даже мрачной: только звëзды и луна освещали путь четверым охотникам за сокровищами. Их фигуры мелькали в грязных прожилках холмов, лунные блики освещали запутанные перипетии. Они искали легендарные сокровища, которые, по преданию, покоились в неведомом месте. В поисках они прошли сотни миль, стали сильнее и опытнее, но сомнения сопровождали каждый их шаг.       Марсель, лидер их банды, пытался разобраться в карте, проклиная узкие линии и символы. Он не был уверен, идут ли они по верному пути. — Да кто придумал эту чёртову карту? — возмущённо пробормотал он, вглядываясь в напечатанные на старом пергаменте символы. Луна светила тускло, и даже её холодные лучи не могли пролить свет на тайну карты.       Лидия, чувствуя усталость и нетерпение, закатила глаза. За время путешествия ей давно осточертело продираться сквозь тернии споров своих напарников. — Во имя Семи, что тут непонятного? — раздражённо сказала она, вырывая карту из рук Марселя. — Вот здесь разлом. Нам нужно спуститься туда.       Она бросила карту и отошла на пару шагов от своей банды, желая перевести дух, и будто лишь сейчас осознала с кем ей предстоит работать.       Лин Хан, юноша с боязливым взглядом, затрепетал от страха и поднял глаза. —К-куда? В Разлом? — переспросил он, едва удерживая дрожь в голосе. — Говорят, там полно призраков! И другой нечисти. Давайте не пойдём туда! Мне это не нравится!       И тут выступил Мейн, громила с бесстрашным лицом и искромётным чувством юмора. Он хлопнул Лин Хана по спине, почти сбивая его с ног, и поднёс лампу поближе к своему лицу, чтобы создать устрашающий эффект. — Мы сами как призраки! Бу! — глухо произнёс он, его лицо исказилось от напускного злобного выражения.       Лидия, нахмурив брови, всё же не смогла сдержать слабую улыбку. — Хватит, Мейн, — сказала она. — Если хочешь таким образом избавить Лин Хана от страха, то у тебя это плохо получается. Давайте просто продолжим идти.       Марсель, всё ещё держа карту в руках, вздохнул и кивнул. Они отправились дальше, их силуэты растворялись во мраке. Ничто не мешало их решимости, пусть даже каждый шаг приближал их к тайне, которая могла изменить их жизни навсегда.       Не пройдя и полпути до разлома, они начали замечать необычную атмосферу. Небо, казалось, становилось темнее, а воздух — тяжелее. Внезапно ледяной ветер хлестанул их по спинам, словно предупреждая об опасности впереди. Но их интерес был сильнее страха. — Я уверен, там должно быть что-то ценное — невозможно, что бы там оказалось пусто, — пробормотал Марсель, озираясь вокруг. — Давайте посмотрим, что скрывает этот Разлом.       Подгоняемые любопытством и жаждой наживы, охотники за сокровищами продолжили путь, не подозревая, что ждёт их впереди.       Дойдя до места спуска, банда охотников за сокровищами остановилась чтобы проверить инвентарь и перевести дух. Луна, единственный спутник их ночного пути, неумолимо продолжала свой ход по небу, отбрасывая тусклый свет на их лица.       Лидия внезапно застыла и произнесла: — Как-то тихо… даже слишком.       Слова прозвучали как гром среди ясного неба, прерывая спокойствие и углубляя атмосферу настороженности. Марсель вслушивался в абсолютную тишину, такую глухую, что казалось, будто она поглощала звуки шагов и дыхания. Он смотрел на компас, улыбающуюся стрелку которого отражает мертвенное спокойствие. Только тихая дрожь Лин Хана нарушала эту тишину.       Мейн, не желая упустить возможности разыграть напуганного товарища, ухватился за эту тишину как за подарок судьбы. Он принял шутливый, пугающий тон, будто разговаривая с пустотой: — Эй, призрак! Что ты делаешь здесь? Не хочешь развлечься с нами?       Лин Хан взглянул на него с паникой, и в этот момент Мейн резко напрыгнул на него, пряча лицо за своими большими руками. — БУ! — громко выкрикнул Мейн, стараясь скрыть нарастающий смех.       Лин Хан вскрикнул и вскочил на ноги, его глаза расширились до крайности. Он шатался как осина на ветру, оглядываясь вокруг и балансируя на грани между реальным страхом и ужасом ночного кошмара. — Хватит, Мейн! — строго сказала Лидия, глядя на него как на большого ребёнка, который ни к чему не относится серьёзно. — Это место и так жуткое. Не подливай масла в огонь! — Ладно, ладно! — произнёс удовлетворённо громила, тихо посмеявшись, так, будто свершил самое важное дело в своей жизни.       Марсель, отвлекшись на карту, вздохнул и пробормотал: — Хватит балагана. Мы здесь не для того, чтобы пугать друг друга. Мы здесь ради сокровищ. Внимание на цель.       Охотники за сокровищами, чувствуя нарастающее напряжение, собрались в кучу и начали пересчитывать свои вещи, проверяя, всё ли у них готово для спуска. Число факелов, верёвок и крюков оказалось в порядке, хотя им не давала покоя необъяснимая тишина и резко сгустившийся мрак, которые настигли их столь внезапно. — Мы должны быть готовы ко всему, — заметил Марсель, пряча компас обратно в свой карман. — Не нравится мне всё это.       Переглянувшись друг на друга, будто ища взаимную тень сомнения в глазах, они после приготовления начали спускаться в разлом, оставляя позади свет и безопасность. Только эхо шуршащей верёвки и слабый трепет света факелов сопровождали их вниз, в неизведанное и страшное, к темной тайне, скрытой глубоко под землей. Мрак окружал их, как бы желая поглотить свет и самих охотников.       Спускаясь по веревке вглубь разлома, охотники за сокровищами ощущали себя так, словно они передвигались по языку древнего, огромного чудовища. Обзор становился всё хуже, будто бы стены и само подножие разлома жадно поглощали свет луны и их факелов. Казалось, сама тьма ожила, почувствовав в своем горле пищу.       Наконец, достигнув земли, Марсель передал вторую часть карты Лидии, сдавшись в попытках ее понять. Он старался вселить уверенность в своих напарниках, хотя сам ощущал некое тревожное предчувствие. — Помните ради чего мы здесь, — сказал Марсель, поднимая наверх факел. — Впереди нас ждёт сокровище, которое сделает нас сказочно богатыми. Давайте не подведём друг друга.       Они двигались дальше, освещая свой путь так ярко, как только могли, факелами и лампами. Но чем глубже они проникали в разлом, тем сильнее становилось чувство присутствия чего-то неизвестного и пугающего. Нечто невидимое, но ощутимое следовало за ними, словно тень, окружая и поглощая их. Каждый звук казался усиленным, каждый шаг отдавался гулким эхом, создавая иллюзию множества скрытых глаз, наблюдающих за ними.       Лидия, внимательно всматриваясь в карту, указывала путь вперёд, её уверенность в своих навыках вселяла некоторую долю спокойствия в остальных. Однако нарастающее чувство угнетения и страха было неизбежным спутником их пути. — Лин Хан, не тормози! — крикнула она, внезапно обернувшись назад.       Но то, что она увидела, заставило её сердце замереть. Лин Хан, свернувшись клубочком у одной из стен разлома, громко рыдал, его руки и ноги дрожали от ужаса. Он что-то невнятно бормотал, обращаясь к невидимому существу в темноте. — Пожалуйста, не трогай меня, хватит на нас смотреть! — ревел он сквозь слёзы.       Остальные замерли, их сердца забились быстрее. Мейн шагнул к Лин Хану, но уверенность покинула его на полпути. — Лин Хан, очнись, это всего лишь тьма! — глухо сказал он, стараясь собраться с духом.       Но Лин Хан не отвечал. Его глаза были широко раскрыты, а губы дрожали, беззвучно повторяя мольбы.       Марсель остановился перед ним, пытаясь понять, что происходит. В глазах было заметно отчаяние, но он старался выглядеть собранным. — Нам нужно продолжать, — решительно произнес он. — Мы не можем остановиться здесь. Что бы это ни было, мы должны продолжить.       Лидия собрала волю в кулак и подошла к Лин Хану, положив руку ему на плечо. Её голос был твёрдым и ободряющим. — Лин Хан, мы все здесь, с тобой. Это просто тень, там ничего нет. Вставай.       Дрожа, Лин Хан медленно поднял голову. Его взгляд кричал о том, что она ошибается. С постоянным чувством чего-то жуткого и невидимого за спиной, они углубились дальше в разлом, всё крепче сжимая свои факелы, осознавая, что каждый шаг приближает их к центру неизвестного кошмара.       По мере того как они продвигались всё глубже в недра разлома, происходили новые странности. Компас, который всегда был верным спутником Марселя, будто сошёл с ума, вращая стрелку в хаотичном танце. Она показывала всевозможные направления, не давая ни малейшего намёка на то, где на самом деле находится север.       Марсель нахмурился, тщетно пытаясь восстановить работу своего инструмента. Он повернулся к своему другу и коллегe, Мейну, надеясь услышать что-то успокаивающее. — Что опять с этим компасом? — пробормотал он, не в силах скрыть раздражение, смешанное с напряжением.       Мейн, казалось, не был взволнован. Он посмотрел на компас, затем поднял голову и впервые за долгое время заговорил спокойно, без доли присущей ему шутливости в голосе, будто разбавляя напряжённую атмосферу: — Не паникуй. Это случается в шахтах. Меня это всегда поражало, но магнитные месторождения могут сильно влиять на показания компасов. Просто верь Лидии, она как всегда нас не подведёт.       Лидия краем глаза посмотрела на компас, стрелка которого была готова без устали танцевать до скончания времён, а затем сверилась с картой. Её взгляд был сосредоточен, и на лице не было ни тени беспокойства, хотя сердце било тревогу. Она знала, что главное — не дать страху овладеть командой. — Всё под контролем, — сказала она мягко, приободряя остальных.       Лин Хан, который хоть и слегка успокоился, явно испытывал волнение. Он цеплялся за своих товарищей и не отходил от них ни на шаг, стараясь держать их всегда в поле зрения. Его глаза, полные тревоги, метались из стороны в сторону, будто ожидая, что в любой момент из темноты снова появится нечто ужасающее.       Настроение в группе было напряжённым, но Марсель решил, что лучше проявлять хладнокровие. — Ладно, идём дальше, — твёрдо произнёс он. — Мы почти на месте, я это чувствую.       С каждым шагом они чувствовали, как стены давят на них, а воздух становится густым и вязким, словно это не просто разлом, а живое существо, готовое захлопнуть свою пасть.       Тишину нарушал лишь звук капель воды, падающих с потолка, и гулкие шаги их собственных ботинок. Глубоко внутри они спрятали мысль, что таинственное и зловещее неотступно следует за ними. Единственная надежда — не поддаваться страху, общему напряжению, следовать карте и надеяться на Лидию.       Когда они подошли к очередному узкому проходу, Лидия подняла руку, чтобы все остановились. — Почти, — сказала она, немного понизив голос. — Мы почти дошли до цели.       Все замерли на мгновение, собираясь с мыслями и силами.       Их ждало последнее испытание в тёмном сердце разлома.       Происходящее становилось всё более необъяснимым и жутким. Лидия, погружённая в чтение карты, вдруг заметила краем глаза, как их собственные тени на мгновение оживают, и, пытаясь избавиться от себе подобных, начинают битву между собой, желая обрести самостоятельность. Это ощущение было настолько мимолётным, что она даже сомневалась в реальности увиденного. Лидия решила не говорить об этом, чтобы окончательно не сломить уже покорёженное сознание Лин Хана.       Когда они дошли до развилки, которая разделяла туннель на множество узких проходов, Лидия снова уставилась на карту, пытаясь выбрать правильный путь. Она услышала детский голос, напевающий неизвестную, но при этом тревожную мелодию. Голос был тонким и неживым, словно его забыло само время.       Она замерла, пытаясь сосредоточиться на голосе, запомнив его детали и точное направление. — Вы это слышите? — тихо спросила она, оглядываясь на остальных, но в их глазах было только непонимание и беспокойство. «Когда тьма обнимает мир, И звёзды прячутся в дыму Помни, я всегда рядом, Не исчезну во мгле, в тишине…»       Марсель и Мейн не услышали голоса, или, возможно, не обратили на него внимания, занятые своими собственными мыслями об опасностях, которые могут поджидать их за каждым углом.       Настойчивый зов продолжался, завлекая Лидию всё сильнее. Невольно она сделала несколько шагов в сторону от команды, её руки сжимали карту, но сознание было поглощено пением. — Лидия! — раздался голос Марселя, но она словно не замечала его. «Эхо шагов в ночи, Мы не одни — слышите крик? Мир большой и полон теней, Свет любви — наш защитник…»       Голос продолжал уводить её глубже в туннель, и чем дальше она шла, тем более отрезанной от реальности себя чувствовала. Казалось, что мир вокруг неё становился теневым и расплывчатым, а голос, наоборот, становился всё чётче и ближе.       Внезапно Лидия поняла, что отошла слишком далеко. Оглянувшись, она увидела лишь тёмные силуэты своих товарищей, удаляющиеся всё дальше и дальше. «Если холодной силой страх Обнимает твоё сердце, Скажи мне, я услышу, Вместе в этом мраке светить станем…» — Надо вернуться… — шептала она, но не могла остановиться. Сила загадочного голоса казалась ей непреодолимой. «Но если вдруг за окном Ты услышишь шёпот теней, Не паникуй, я рядом, Смех наш разгонит тень…»       Когда она вновь посмотрела вперёд, воздух наполнился странным, сладковатым ароматом. Это был запах, который она не могла идентифицировать, но который внушал страх и отчаяние. В её глазах замелькали неясные образы, и размытые тени начали формироваться перед ней, воплощая все её скрытые страхи и сомнения.       Вдруг она почувствовала чье-то присутствие за своей спиной. Оглянувшись, она увидела, как её тень, казалось, приобрела движение и форму, отличную от её собственных движений.       Лидия поймала себя на том, что её дыхание стало прерывистым, а сердце колотится как безумное. — Лидия! — крикнул Марсель, его голос прорезал тишину и вернул её в реальность.       Она замерла на мгновение, затем силой воли развернулась и побежала обратно к своей команде, стараясь игнорировать нарастающее ощущение ужаса. Вернувшись к своим друзьям, она ощутила, как тяжесть тьмы снова облегчается, и когда оказалась рядом с остальными, то успокоилась. — Что случилось? — обеспокоенно спросил Марсель, видя её встревоженное лицо. — Ничего, просто идём дальше, — ответила Лидия, стоя незыблемо, но её голос всё ещё немного дрожал. Она не знала точно, было ли произошедшее иллюзией или правдой.       Лин Хан с нервным смешком и заметной дрожью в голосе промямлил: — Ты тоже её слышала, не так ли? Она… Это было что-то… Будто отзвук давно мёртвого человека. Даже не призрак… Я… Я слышал… Не только её…       Его слова прозвучали зловеще и эхом прокатились по туннелю, заставляя всех замереть. Марсель нахмурился, его глаза осматривали каждый уголок, пытаясь понять природу этого загадочного феномена. — Ты в порядке? — осторожно спросила Лидия, присматриваясь к лицу Лин Хана, на котором отражались и страх, и безысходность. — Не знаю… — пробормотал тот, его глаза блуждали по очертаниям стены, как будто он искал скрытые угрозы. — Голос был таким неживым, но притягательным… Казалось, что это просто эхо, обрушившееся сквозь слои времени.       Мейн сделал шаг вперёд, положив руку на плечо Лин Хана, пытаясь его успокоить: — Мы все на пределе. Тебе нужно держаться, Лин. Мы должны быть осторожными. — Голос назвала себя Рэй, — продолжал Лин Хан, словно не слыша слов поддержки. — Это имя ничего не говорит, но ощущение было такое, словно оно принадлежит кому-то, кто когда-то был важен, кто-то, кого больше не существует…       Марсель огляделся и нашёл взгляд Лидии. В её глазах он увидел то же самое тревожное понимание, что и у Лин Хана. — Мы должны держаться вместе и продолжать путь, — твёрдо сказал он, пытаясь остановить нарастающее беспокойство. — Мы не можем позволить страху сломить нас.       Они продолжили двигаться по туннелю, стараясь не обращать внимания на зловещие тени и эхо непонятных звуков. Но Лидия чувствовала, как холод сжимает её сердце, и не могла избавиться от ощущения, что голос, назвавшийся Рэй, был предзнаменованием чего-то тёмного и необратимого.       Когда они достигли нового перекрёстка путей, воздух словно становился всё тяжелее, и каждый шаг давался с усилием. В Лин Хане бурлило беспокойство, которое разъедало его изнутри, как кислотные капли, он едва удерживался от паники, понимая, что этот туннель может стать их могилой, если он не найдет способ уговорить остальных вернуться обратно.       Наконец, уставшие и измученные, они добрались до цели своего путешествия. Перед ними предстала гробница — явно не рукотворное, а созданное Гео-энергией сооружение. Каменные стены плавно переходили в своды, укутанные легкой пеленой света, исходящего от таинственных кристаллов. Марсель и Мейн радостно вполголоса крикнули, заявляя, что они на месте. Лидия и Лин Хан, ощутив наконец-то долгожданный момент покоя, почувствовали себя чуть безопаснее.       Мейн, преисполненный чувством выполненного долга, подошёл к вратам гробницы и, обозревая их, не мог не выразить своего изумления: — Как мог кто-то с Глазом бога создать подобное? Это невероятно!       Марселя же привлекла печать на вратах. В его глазах горел огонь жадности и предвкушения. Он приглядывался, пытаясь разгадать её тайну. Спустя несколько напряженных секунд он повернул два кольца, встроенных в печать. Раздался глухой скрежет, и врата медленно открылись, пропуская команду внутрь.       В величественной и мрачной гробнице, окружённой таинственной силой, стояло чёрное дерево — как угловатый обсидиан, словно монарх древних мистерий, оно возвышалось в центре зала. Вокруг его корней возвышались пьедесталы, украшенные белыми монетами, которые, как бы отдавая дань забытой эпохе, лежали в ожидании открытия своих тайн, будто они сами хотели рассказать что-то путникам.       Глаза Мейна вспыхнули огнём внезапного озарения, когда он увидел перед собой гору монет: «Это мора! Куча моры! Вот зачем мы пришли!»       Лидия, стоя в изумлении перед таинственным убранством, осмотрела комнату, но остановила свой взгляд на белых монетах. Она взяла несколько в руку, внимательно изучая каждую, осматривая неизвестные узоры на них и произнесла с сомнением: — Это не мора… Это что-то другое…       Марсель, с жадностью сгребая монеты в сумку, ответил с азартом: «Плевать! Лидия, они явно того стоят, вдумайся в это!»       И тогда их внимание привлёк странный белый посох с чёрными линиями, словно вырезанными самими тенями: он стоял на пьедестале перед чёрным блестящим древом в безмолвии, будто время не коснулось его. Его поверхность была гладкой и холодной, как дыхание гробницы, и казалось, что он хранит в себе множество тайн.       Однако их внимание вскоре привлекло нечто более впечатляющее. Саркофаг, подвешенный между двумя стволами чёрного древа, был окутан печатями. Его мистическая сила ощущалась даже на расстоянии. — Я ничего подобного не видел, — поражённо произнес Мейн и приблизился к саркофагу, изучая цепи, которые удерживали его в воздухе.       Но Лин Хан, чувствуя подозрительную тревогу, тихо произнёс, стараясь донести до друзей свою мысль: — М…м…м… Не нужно трогать это, у нас и… и так много монет. Давайте просто уйдем, пожалуйста!       Лидия ничего не ответила, держа монетку на ладони, но её глаза выражали понимание и поддержку слов Лин Хана. Она ощущала ту же настороженность и опасение, чувствуя страх, скрытый под поверхностью.       Тем не менее, Марсель и Мейн уже были слишком заняты изучением цепей и печатей, они явно не слушали Лин Хана. — Нужно найти способ спустить саркофаг, — решительно сказал Марсель, оглядываясь на Мейна.       С каждым прикосновением к цепям ощущение опасности возрастало. Воздух вокруг гробницы становился тяжелее, словно сама тьма с каждым мгновением усиливалась. Казалось, что древняя сила стены сопротивляется вторжению самостоятельных искателей приключений.       Лидия попыталась снова вмешаться, но её голос был подавлен звуками зазубрин цепей и скрипом металлических колец. Внезапно пространство вокруг них стало наполняться густым, тянущимся туманом, и с каждым оборотом кольца радуга саркофага становилась всё более явной.       То, что, как они думали, будет находкой высокого значения, начало трансформироваться в нечто гораздо более опасное и непредсказуемое. Легенда, о которой никто не говорил и имя, которое было забыто, но всё ещё источало свою силу — безымянный, брошенный. И с каждым мгновением правда, обосновавшаяся на дне гробницы, становилась ближе к свободе.       Комната наполнилась звуками, когда саркофаг начал медленно спускаться на пол. Лин Хан и Лидия стояли в напряжении, прислушиваясь к звукам, которые, казалось, доносились отовсюду и ниоткуда одновременно. Вдруг, среди этого эхо, они услышали знакомый голос. Это был голос Рэй, но теперь более взрослый и измученный: — Ты не понимаешь. Ты сведёшь себя в могилу. Прошу, остановись. Ты и так многим помог…       Марсель не обращал внимания на предостережение. В его глазах горел огонь алчности, и он снял очередную печать с саркофага. Его мысли были полны золотом и богатством, как будто ничто другое не имело значения. — Это конец нашей бедной и жалкой жизни. Вот-вот мы станем богатыми! — жадно проговорил Марсель, когда снимал последнюю, самую сложную печать с выгравированными на ней словами: «Падший экзорцист, чьё сердце стало вратами Бездны. Да будет древо оникса его вечной темницей».       Сразу после этого голоса, что слышались раньше, сменились. Один из них проникновенно просил прощения: — Пожалуйста, ты должен нас понять…       Второй голос прозвучал резко и подавленно: — Не надо, не бросайте меня, пожалуйста! Я не хочу умереть так! Вы обещали что поможете мне!       Но в следующий момент тот же голос, будто не в силах держать ярость и обиду, искажённый и наполненный тёмными, злыми силами, рявкнул: — Предатели! Жалкие, лживые ничтожества, я вырву ваши сердца и скормлю вам их!       Марсель, жадно открывающий со скрежетом саркофаг, опешил от увиденного. Перед ним было существо явно не человеческого происхождения. Его череп, словно выточенный из чёрного оникса, напоминал оленя, но рога были сломаны. Под обрывками плаща виднелись браслеты-оковы, впившиеся в запястья, сломанные чëрно-серые рога — всё это говорило о его нечеловеческом происхождении. Самым ужасным было то, что существо, казалось, убило само себя, раздирая собственный череп и пытаясь выбраться. Внутренняя часть саркофага была покрыта глубокими следами от когтей.       Мейн, потеряв свое хладнокровие, крикнул приказным тоном: — Надо валить отсюда, живо!       Скелет с характерным звуком выпал из саркофага, поначалу не подавая признаков жизни, — но через мгновение, с хрустом оставшихся суставов он попытался подняться, попутно издавая нечеловеческий вопль. Наращивая плоть, существо медленно и неуклюже ползло, пытаясь дышать, и произносило что-то непонятное, а в глазницах горели четыре радужки — две в каждом, серые с всполохами. Марсель, в страхе и отчаянии, попытался уничтожить оживший, будто из кошмаров, ужас, ударив существо мечом. Но существо успело схватить его за руку, неуклюже и неуверенно поднимаясь на ноги и открывая свой глаз. Это был взгляд, полный ярости. Марсель, глядя в этот бездонный глаз, понял, что его конец близок. Пальцы чудовища сомкнулись на его горле. Марсель успел увидеть в глазах твари вспышку — не ярость, а… боль? Хруст костей заглушил хрип: — Почему… вы… не… пришли…       Лидия громко закричала, не веря, что Марсель мёртв. Но было уже поздно. Мейн, увидев происходящее, схватил оцепеневшего Лин Хана под руки. Лидия, используя свой Пиро Глаз бога, кинула огненный нож в монстра. Существо загорелось, издавая крик, но огонь, казалось, не причинял ему никакого вреда. Оно откинуло хладное тело Марселя, упав снова, и, открыв оставшиеся глаза, повернуло голову в сторону девушки. Пламя её ножей стало тускнеть и гаснуть по мере того, как существо снова вставало в полный рост. — Лидия, идём! — крикнул Мейн и, не дождавшись ответа, рванул её за собой.       Лидия, охваченная страхом и смятением, устремилась вслед за Мейном. Ноги несли их сквозь тёмные коридоры, а за ними мрачно тянулись осквернённые собственные тени и силуэт монстра, восставшего из древнего саркофага.       Монстр медленно вытащил огненный нож из своего тела, — его движения были неожиданно плавными для существа такой злобной природы. От этого действия некогда элегантное одеяние, истрепавшееся со временем, покрытое пылью и трещинами, выглядело ещё более устрашающим. Как только нож был вытащен, существо рвануло за оставшимися в живых. Звук его когтей, бьющихся об каменный пол, будто камертон ужаса, ускорял пульс и поторапливал бежать ещё быстрее по тёмным коридорам и узким ущельям, где надежда на выживание была едва уловима.       Мейн нёс Лин Хана на руках, изо всех сил стараясь проскочить опасные помехи. Но внезапно он споткнулся и потерял равновесие, отбросив Лин Хана вперёд. Мейн попытался встать, но почувствовал ледяную, костлявую хватку на своей ноге. Это был монстр — его когтистая рука холодом пронзила кожу. Дыхание чудовища похолодило спину Мейна.       Оцепенев от страха, он смотрел на Лидию с отчаянием в глазах. Она, в свою очередь, понимала, что время истекает. На её лице отражалось ужасное осознание происходящего. Монстр утянул Мейна в темноту, и вскоре послышался глухой хруст — будто тело падало с огромной скоростью, ударяясь о камни не раз и не два. — Мейн! — крикнул Лин Хан в безнадёжной попытке вернуть друга, но его голос утонул в рëве монстра. Он оцепенел, но Лидия, схватив его за руку, крикнула: — Соберись, надо бежать! Ему уже не помочь!       Сдерживая внутренний страх, они понеслись дальше, оставляя за собой лишь эхо своих шагов. Тëмные коридоры, казалось, были нескончаемыми, каждая тень таила в себе ужас и неведомую опасность. Существо, освободившееся из саркофага, теперь преследовало их, не давая надежды на спасение.       Пробегая дальше, Лидия и Лин Хан, измотанные и обессиленные, наконец-то достигли верёвок. Оставался последний рубеж — добраться до поверхности. Лидия, пропуская обессиленного Лин Хана вперёд, приняла смелое решение оставить огненные ловушки чтобы задержать монстра. Времени было мало и она прекрасно это понимала.       Быстро установив несколько Пиро печатей, Лидия рванула следом за Лин Ханом к веревке. Её пальцы дрожали от напряжения, но она не могла позволить себе допустить ошибку. Монстр, бегая на четвереньках и издавая устрашающий рёв, уже приближался. Внезапно он наступил на одну из Пиро печатей, которые Лидия успела установить. Последовала вспышка огня от взрыва, и монстр завопил от неожиданной боли, отшатнувшись вглубь подземелья.       Увидев это, Лидия с нервной улыбкой выкрикнула: — Получай, урод!       Лин Хан, вися на верёвке и наблюдая за произошедшим, не выдержал и рассмеялся, хотя смех этот был нервным и напряжëнным. Но радость была недолгой: монстр, лишь ненадолго остановившись из-за взрыва, неожиданно начал ползти по стене, врезаясь когтями в каменную породу. Он ускорялся рывками, явно не собираясь останавливаться.       Они оба, понимая, что ситуация становится всё более безвыходной, ускорили свой подъëм. Но в их сердцах уже зародилась мысль, что кто-то из них не вернётся. Лидия бросила взгляд на Лин Хана, их глаза встретились. Его лицо исказилось от страха и отчаяния.       Лин Хан вдруг перестал подниматься и посмотрел на Лидию со слезами на глазах. Дрожа, он достал нож и, плача, начал просить прощения: — Прости меня, Лидия. Прости!       Перед тем как девушка успела понять смысл его слов, Лин Хан начал резать верёвку. Слова прощения звучали в его голосе, но они не могли заглушить ужасающий звук обрывающейся верёвки. Лидия оцепенела, осознавая, что конец близок.       Но в этот момент монстр совершил прыжок, цепляясь когтями за Лин Хана. Когда монстр впился своими когтями ему в спину, Лин Хану оставалось лишь кричать от ужаса и боли, — существо стянуло его с верёвки и бросилось в пучину тьмы. Лидия, ошеломлённая и не до конца осознающая что произошло, моментально начала карабкаться наверх, стараясь выбраться на поверхность.       Когда она наконец достигла спасительной поверхности её силы иссякли. Упав на землю, Лидия дала волю слезам. От ужасов подземелья, горечи потерь и осознания предательства напарника ей было невыносимо тяжело. Слёзы катились по её щекам, смешиваясь с грязью на лице.       Но чудовище не сдалось. Его тёмный силуэт вылез следом за ней, освещенный серебристым светом луны. Лидия, понимая, что её надежда на спасение тает, попыталась отползти назад, но силы были на исходе. Понимая, что ей не спастись, она встала на колени.       Складывая руки в молитве, Лидия начала молиться Анемо Архонту Барбатосу о прощении её грехов, призывая его дать ей силы и защиту в этот последний момент. В глазах горело отчаяние, но её голос оставался твёрд, как и её вера. — Барбатос, — шептала Лидия, — прости меня и защити нас от этой тьмы.       Свет луны освещал её молитву, создавая странное, но величественное противостояние между светом и тьмой в этой последней битве за выживание.       Монстр медленно подходил к Лидии, тихой похрустывая своими костями. Его громадная тень постепенно накрывала её, словно готовясь поглотить девушка в бездну безысходности. Лидия, продолжая читать молитву всё более сбивчивым голосом ощущала, как слёзы предательски затуманивали ей взор, мешая собраться с мыслями.       Монстр, хрустнув своими суставами, приблизился, и его дыхание, холодное и мрачное, окатило Лидию. Его глаза горели злобой и древней тьмой, пронизывая её насквозь. Наконец, он заговорил. Его голос был низким, словно гул далёких штормов: — Барбатос?.. — на миг его когти сжали виски, будто он пытался напрячь память. — Где Декарабиан? Где клятва, что ВЕТЕР защитит нас?!       Девушка, собрав последние капли отваги, ответила ему, — её голос был слабым и хриплым: — Декарабиан был свергнут… Барбатосом… Это… произошло столетия назад…       Монстр вскрикнул, его крик эхом разнёсся по ночи: — Все лгут!       Его вопли были будто наполнены горечью и недоумением, как будто весь мир внезапно потерял для него всякий смысл. Монстр отшатнулся, сделав несколько шагов назад, и его голос зазвучал тише, проникнутый глубокой печалью: — Не может быть… Они обещали помочь…       И вдруг, будто его там и не было, монстр исчез, оставляя Лидию одну под светом луны. Это было так неожиданно, что казалось, будто само небо сжалилось над ней, даруя неведомую защиту.       Лидия, потрясённая произошедшим, осталась стоять на коленях. Её сердце всё ещё бешено билось в груди. Она смотрела в ночное небо, чувствуя, как её душа наполняется тихой благодарностью. Барбатос, казалось, услышал её молитву.