Часть 4. Правила

Утренний секс на столе оставил после себя не только хаос из сдвинутых мониторов и смятой одежды, но и странное, зыбкое перемирие. Напряжение борьбы сменилось тихим, почти нежным изучением друг друга. Амелия сидела на краю стола, спустив ноги, прислушиваясь к отступающему адреналину, когда его голос нарушил тишину. — Ты хочешь есть? Она кивнула, ещё не в силах говорить связно. Эмир взял телефон. — Что бы ты хотела? — Омлет, — выдохнула она. — С лососем. Он сделал заказ, и через полчаса они завтракали в тишине, но это не было неловко. Это было насыщенное тишиной общение. Амелия ловила себя на мысли, что ей комфортно. Её собственная жизнь была вечным шумом, а здесь — лишь звук вилки о тарелку и его спокойное дыхание. Он допил свой кофе и отставил чашку. — Чем хочешь заняться? — его вопрос прозвучал почти по-домашнему. Амелия почувствовала лёгкую неловкость. Обычно её дни были расписаны по минутам. — Не знаю... Может, фильм какой посмотрим? — предложила она, чувствуя себя немного глупо. — Есть варианты? — он смотрел на неё с лёгкой улыбкой, будто читая её мысли. — Ну... — она схитрила, решив поддеть его. — Можем глянуть «Пятьдесят оттенков». Для вдохновения. Эмир фыркнул, но в его глазах вспыхнул азарт. — Этот опус — плохая сказка для тех, кто путает заботу с навязчивостью, а контроль — с патологическим идиотизмом. К тому же плохо списанный с неплохого оригинала. Кстати, ты видела «Секретаршу»? — Нет, — призналась Амелия, пойманная врасплох серьёзностью его тона. — Вот и посмотрим. Это куда ближе к истине. Он нашёл фильм, и они устроились на диване. Амелия смотрела, заворожённая. Когда фильм закончился, в комнате повисло напряжённое молчание. Они смотрели друг на друга, и воздух снова наэлектризовался. Но теперь это было иное влечение — не хаотичное и разрушительное, а сфокусированное и глубокое. Он протянул руку, и она пошла за ним. В спальне их секс был другим — более медленным, чувственным, осознанным. В нём была не только страсть, но и обещание. Обещание быть нежным и заботливым к ней. Они лежали, переплетённые, и в этой тишине Амелия произнесла то, о чём думала последние полчаса. — Знаете, в «Оттенках»... там был этот договор... — она запнулась. — Мне кажется, сама идея не такая уж и плохая. Чтобы всё было понятно. Чтобы избежать недопонимания. Эмир повернулся на бок, и в его глазах вспыхнул огонь азарта. — Мне нравится, — сказал он. — Давайте напишем наши правила прямо сейчас. Он встал, нашёл блокнот и ручку, вернулся и положил их перед ней. — Записывай. Он говорил спокойно и чётко. Это был манифест. — Правило 1. Я говорю — ты делаешь. Полное и безоговорочное послушание. Обсуждению не подлежит. Амелия вывела цифру «1». Рука дрожала, но внутри всё пело. — Правило 2. Ваш сон — не менее 7 часов. Я буду проверять это сам. Нарушение режима наказывается. Сурово. — Как вы будете проверять? — рискнула она спросить. — Увидишь, — довольно ухмыльнулся он. — Правило 3. Ты питаешься полноценно. Пропуск приёма пищи запрещён. Ты сообщаешь мне, что ты ела. Всегда. Она хмыкнула, но глубоко внутри это вызывало тёплую волну благодарности. Кто-то волнуется о её сытости. — Правило 4. Я одобряю твой гардероб. Всё слишком откровенное и вульгарное — только с моего разрешения. ТЫ сфотографируешь все свои наряды, и я вынесу вердикт. Что-то будет под запретом. Взамен я куплю тебе всё, что ты захочешь, но согласованное со мной. — Это... сексуально, — прошептала она. — Я знаю. — Но немного слишком... — снова шёпотом проговорила она. — Я знаю, — уверенно произнёс он. — Правило 5. Войдя в комнату, где я нахожусь, ты встречаешься со мной взглядом и ждёте моего кивка, прежде чем сесть. Всегда. Даже на людях. Амелия представила это: они в ресторане, и этот незаметный для посторонних взгляд, этот момент полного подчинения. От одной мысли по спине побежали мурашки. Да, это было именно то, что пробирало её до мурашек. — Правило 6. Ты не просишь. Ты спрашиваешь: «Хозяин, можно я...?» Это научит тебя осознавать свои желания и правильно их озвучивать. — Правило 7. Абсолютная честность. В ответ на любой мой вопрос о твоём состоянии — физическом или моральном — ты говоришь только правду. Утаивание — худшее преступление. Это основа нашего доверия. — Это самое важное правило, — серьёзно сказал он. — Правило 8. Ты всегда готова к моему приходу. Чистота тела, порядок в доме, твой внешний вид. Готовность — высшая форма уважения ко мне. — Правило 9. На людях мы ведём себя как обычная пара. Но ты должны понимать, чья ты. Никаких повышений тона, споров и вульгарности. Ты должны быть в меру покорной, но так, чтобы никто не догадался. Это только для нас. — Правило 10. Каждое утро ты пишешь или говоришь мне: «Доброе утро, хозяин». Каждый вечер, перед сном: «Я была хорошей девочкой, похвалите меня, хозяин». Это ваш ежедневный отчёт и моё подтверждение вашего статуса. Он замолчал. Амелия дописала последнюю строчку и опустила ручку. Перед ней лежала конституция их вселенной. — Всё? — тихо спросила она. — Пока да, — ответил он, забирая блокнот. — Но для старта достаточно. Он перевернул её к себе лицом. — Ты согласна с этими правилами? Ты понимаешь, что отдаёшь себя мне полностью? Она посмотрела на него — на этого человека, который видел её настоящую. — Да, хозяин, — выдохнула она. — Тогда подпиши. Дрожащей рукой Амелия вывела внизу: «Я, Амелия, принимаю эти правила и добровольно отдаю себя в собственность моему Хозяину, Эмиру». Он взял блокнот, прочитал, и его лицо озарила редкая, настоящая улыбка. — Хорошая девочка, — сказал он. — Моя хорошая девочка. И она знала, что это была правда. Но вместе с чувством облегчения и принадлежности, в глубине души шевельнулась её вторая натура — та самая начальница, которая привыкла страховать риски и просчитывать шаги. Эмир уже поднялся, чтобы убрать блокнот, когда её голос, тихий, но твёрдый, остановил его. — Хозяин? Он обернулся, удивлённо приподняв бровь. — Я… я тоже хочу внести правила. Мои правила. Для вас. В воздухе повисла пауза. Амелия замерла, ожидая его реакции — насмешки, отказа, молчаливого давления. Но вместо этого в его глазах вспыхнул неподдельный, живой интерес. Он медленно вернулся и сел на край кровати напротив неё, положив блокнот обратно. — Обоснуй, — произнёс он без всякой насмешки. Это был деловой тон. Её сердце забилось чаще, но теперь не от страха, а от азарта. Он воспринял её серьёзно. — Вы требуете полного послушания и доверия, — начала она, подбирая слова. — Это огромная власть. И… я хочу чувствовать себя в безопасности внутри этой власти. Мои правила — это не ограничения для вас. Это… мои границы. Фундамент, на котором можно строить всё остальное. Без него я не смогу быть по-настоящему вашей. Я буду бояться. Он внимательно смотрел на неё, и она видела, как он обрабатывает её слова. Он кивнул, коротко и решительно. — Логично. Говори, — он взял ручку, готовый внести правки в их общий манифест. Амелия глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. — Правило номер один, — выдохнула она. — Никогда не оставляйте меня одну после наказания или тяжёлой сцены. Даже если вы злы. Даже если я не права. Вы должны убедиться, что я пришла в себя, что я в порядке. Физически и морально. Эмир не стал ничего писать сразу. Он посмотрел ей в глаза. — Принято. Без проблем. Это моя обязанность, — он сделал пометку на полях. — Продолжай. — Правило два. Никаких унижений на людях. Вы сказали, мы ведём себя как обычная пара. Я готова быть покорной, но только так, чтобы это не навредило мне. — Хорошо, — кивнул он. — Власть, выставленная напоказ, — это признак идиота. — Правило три. Никогда не используйте против меня мои слабости и страхи, которые я вам открыла. Только для того, чтобы помочь мне, защитить или понять. Никогда — чтобы больнее ударить или унизить. Это правило заставило его замереть. Он отложил ручку и несколько секунд просто смотрел на неё, и в его взгляде читалось что-то важное, почти уважительное. — Обещаю, — произнёс он с необычной для него простотой. — Твои тайны в безопасности. Они наши общие, и я несу за них ответственность. Она почувствовала, как внутри что-то отпускает, какая-то последняя защёлка. И это придало ей смелости для последнего, самого важного пункта. — И… последнее. Правило четыре. Если однажды вы поймёте, что я стала для вас просто вещью… если исчезнет искра, из-за которой всё началось… вы должны будете отпустить меня. Без игр, без манипуляций. Потому что иначе это будет уже не доминирование, а тирания. А я не для этого. Она замолчала, боясь посмотреть на него. В комнате была тишина, сквозь которую прорывался лишь звук его дыхания. Потом он медленно, очень медленно протянул руку и взял её за подбородок, мягко заставив поднять взгляд. — Амелия, — сказал он, и его голос был низким и густым, как мёд. — Ты только что сделала нечто гораздо более смелое, чем проползти на четвереньках. Ты открыла мне свои страхи, и я тебе очень благодарен. Я буду беречь тебя, дорогая. Он взял блокнот и на чистой странице вывел заголовок: «Правила Хозяина». И под ним записал четыре пункта, которые только что продиктовала она и расписался. Он отложил блокнот и перевернул её на спину, накрыв её собой. Его вес, его тепло, его запах — всё это было теперь не просто захватом, а подтверждением договора. — Я буду соблюдать эти правила, — прошептал он ей в губы. — Потому что ты — моя. А я берегу своё.