Часть 1

- Шёлк твоих волос, Сэмми, шёлк твоих волос! Дери их три дьявола! - Дин шипел и ругался, продираясь, проползая через пространство, - Так и знал, нельзя тебя, идиота, оставлять одного! Все коридоры старого дома были заполнены волосами - локоны длинные, действительно гладкие, как китайский шёлк, извивающиеся, будто живущие своей жизнью. Лезть через них, стараясь не выдрать и не поджечь всё к чёртовой бабушке, было сложно. Дин оскальзывался, запутывался и шипел всё яростнее. Ведь когда он найдёт Сэма, его придётся ещё и поцеловать! Чтоб его черти... А нет, этого Дин не мог допустить даже в ругательствах. Чтоб ему парикмахер-маньяк попался! Вот! Он перелез через очередную путаницу локонов, немного завис на паре седых прядок. "Стареем, Сэмми..." Лапищи Сэма, обутые в дорогущие и старые как говно мамонта, трекинговые ботинки, уже торчали путеводным маяком впереди. Дин пробрался сквозь это шёлковое и очень скользкое богатство к бесчувственной туше брата. Разгрёб сопротивляющиеся волосы. Был сильный соблазн достать мобильник и нащёлкать мелкого в компрометирующем виде - третировать его потом "спящей принцеской"... Но рассвет уже близко, не до мелочной мести. Тем более, что в третьей строчке стиха было что-то про "след поцелуя любви будет вечен..." У Дина уже была пара нехороших мыслей на этот счёт. *** Сэм чесался как блохастая псина. Волосы резко вросшие обратно, на привычную всем длину, ему явно на пользу не пошли. Сопел, пыхтел, зло рассматривал самодовольного Дина. Фраза "я же говорил!", так и повисла между ними непроизнесённая. Яростно скребя затылок, он недобро посмотрел на сожжёный старый портрет, проговорил про себя слова проклятья и вдруг завис. - Дин, дай зеркало. Тот словно ждал этого момента расплаты, расплылся в мерзкой ехидной улыбке: - Прости Сэмми, ты перебил в этом доме их все. Ближайшее теперь на Импале. И как Сэм не торопился, как бы не порывался, ломануться к машине побыстрее, Дин, ехидно хихикая, просаливал каждый угол несчастного дома. Медленно, основательно, злобно. Прошёл и рассвет, уже безопасный, и утро и обед, когда Дин решил, что сполна насладился несчастными трепыханиями "вечно помеченного" и соизволил признать таки дом безопасным. В машине Сэм задёргался ещё сильнее. Следов ни на губах, ни на щеках не находилось. Дин ехидно всхрюкивал с водительского сидения, но объяснять не торопился. Сэм, опасливо косясь, просмотрел и шею и ключицы, ничего не нашёл. - Не парься, нигде кроме лица это бы не сработало. Сэм в ужасе зачесал чёлку назад, ходить с меткой на лбу, как Поттер, его совсем не прельщало. Но на лбу тоже ни чего не светилось. Пришлось принимать поражение. - И как? Дин выждал минуту, пока Сэм бурел и бледнел, теряясь в предположениях. Потом притянул к себе, и чмокнул в висок, под самую линию роста волос. - Придурок! - рявкнул Сэм, выдираясь, и разглядев, наконец мерцающий след, наглухо скрытый под волосами. - Сучка! - засмеялся Дин, и завёл машину. - И не шугайся, метка видна только тебе. А чтобы мелкий не расслаблялся, тут же добавил: - Ещё раз такое отчебучишь, я твои патлы прочёсывать больше не буду, к чёртовой бабушке, обстригу!