Глава 1: Вечерний улов

Сеул в марте — это холодный ветер, что скользит по коже, как лезвие, и неон, что льётся с вывесок, заливая улицы кислотным светом. Город гудел своей жизнью: машины сновали по мокрому асфальту, а фонари бросали длинные тени на тротуары. Я развалился на заднем сиденье чёрного седана, лениво крутя Glock в пальцах — блестящий металл скользил по коже, как старый друг. Это был мой ритуал, мой способ держать голову в тонусе, пока мир не решит взорваться. И он взорвался, когда Чунхо распахнул дверь и швырнул тебя внутрь. Ты рухнула рядом со мной, ударившись плечом о водительское сиденье. Мелкая. Длинные волосы рассыпались по креслу, карие глаза метнули быстрый, цепкий взгляд — злой и раздражённый. Никакого страха. Любопытно. Я чуть не поперхнулся воздухом. Ждал стандартного набора — паника, слёзы, мольбы. А ты… Ты держалась ровно и смотрела так, словно я был просто занозой в жопе, а не тем, кто тебя похищает. Цветочный аромат ударил в голову — лёгкий, странно контрастировал с салоном, пропитанным бензином и кожей. Я сморщил нос. Слишком сладкий. Слишком врезается в сознание. От тебя веяло весной, и это выбивало из колеи. Какого хрена? — Погнали. — Я ткнул пистолетом в спинку водительского кресла с задорным смешком. — Любопытно же посмотреть, что у нас тут. Тэхён молча нажал на газ и машина плавно тронулась. Он не вмешивается — никогда. Просто водитель, не столько бандит, сколько тень, которая знает, когда исчезнуть. Сосредоточенно ведёт, игнорируя мои замашки. Чунхо, наоборот, сдвинул брови, его грубое лицо казалось высеченным из камня. Всегда хмурый, но я-то знаю, что под этим слоем броневой серьёзности прячется кое-что совсем другое. Ты небрежно защёлкнула ремень безопасности и твоя легкая куртка слегка смялась под ним. Скрестила руки на груди и кинула на мой пистолет взгляд, полный такого недовольства, что я почувствовал лёгкий укол азарта. Ха, злишься, сладкая, и это чертовски забавно. Я покрутил Glock в пальцах, скользя затвором по ладони. От тебя исходила странная энергия — она цепляла меня, будоражила, липла к нервам. Чёрт, ты ворвалась сюда, как героиня какой-то дорамы, и я чуть не засмеялся от того, как неуместно это выглядело в тачке с тремя головорезами — в кедах, коротком свитшоте, будто собралась на прогулку по парку, а не в лапы мафии. Может так и было? — Чунхо, ты уверен, что это та девчонка? — спросил я, лениво высунув голову вперёд. — Босс сам отдал приказ. Фото, адрес — всё сходится. Дочь русского мафиози, никаких косяков. Что, опять нихера не прочёл? — Он поморщился, швырнул в меня папку с документами и добавил почти обиженно. — Ещё и обматерила меня на русском. Я прыснул от смеха и любопытно оглядел бумажки, которые еще на прошлой неделе выдал нам Хибон. — О, так ты всё же говорливая? Не похоже. И на принцессу не похожа. Скорее на ту, что сама бы нам всем тут глотку перерезала. Чунхо фыркнул, будто я сморозил очередную чушь. Свет уличных фонарей мелькнул на его грубом лице, где мелкие шрамы складывались в карту его прошлых заварушек — память о том, как он однажды вытащил меня из-под ножа в портовом баре, а потом всю ночь пил соджу за мой счёт, хвастаясь своим геройством. Фото в папке были нечёткими — две из клуба, еще парочка из бара. Я смерил тебя оценивающим взглядом. Ты чуть напряглась в кресле, и я заметил, как твои пальцы крутанули колечки — быстро, нервно. Маленькое движение, спрятанное от чужих глаз. Ха. Волнуешься, но не показываешь. Я было потянулся к твоей сумочке на коленях, которую этот увалень не удосужился забрать, но осёкся. Если ты умудришься позвонить в полицию, всё станет ещё веселее, чем сейчас. Просто небрежно перекинул документы через плечо Чунхо и бумажки разлетелись по салону. Тот выругался, а Тэхён даже бровью не повёл. Его молчание всегда раздражало меня. В этом мире столько шума, столько грохота, но, когда он молчит, становится не по себе. Слишком тихо. Не люблю тишину. Машина свернула на трассу, огни города начали растворяться в темноте. Тишина в салоне начала бесить — пиздец как тихо, — нога сама собой начала нервно потрясываться. Наклонился вперёд и ткнул стволом в приборную панель. — Музыку. — Голос ленивый, но требовательный. В динамиках раздался ALL(H)OURS - Blah Blah. Я удовлетворённо кивнул сам себе. Лучше. Гораздо лучше. Чунхо издал утомленный вздох впереди. А ты сидела всё с тем же спокойствием, что било по нервам сильнее любого крика. Обычно девчонки либо визжат от страха передо мной, либо визжат от восторга подо мной, а ты... Вжалась в сиденье, но мыслями была точно где-то не здесь, и это твоё выражение лица — оно был как вызов, который я не мог не принять. В голове у тебя явно не штиль, но ты не подаёшь вида. Показываешь нам всем, как тебе насрать. Я издал задумчивый смешок, откидываясь назад, но мысли мои всё равно цеплялись за тебя. Ты накинула этот ремень так, будто какая-нибудь мелкая авария могла оказаться страшнее, чем то, что происходило сейчас. Ты вообще врубаешься что тебя похитили? Или думаешь что это просто дешёвое такси с отвратительным обслуживанием? Я убрал ствол в кобуру под курткой — надоело. Рядом было кое-что поинтереснее — наклонился к тебе чуть ближе, пока машина качалась на грунтовке. Впереди маячили холмы, где прятался особняк Хибона — огромный, как крепость, с высокими заборами и колючей проволокой, окружённый мелкими домиками, где жили наши ребята. — Ну что, сладкая, — голос мой стал ниже, почти мурлыкающий. — Не удивляешься, как тебя угораздило попасть в наш милый семейный бизнес? Или твой папочка объяснил, как правильно себя вести, когда тебя кидают в тачку с тремя придурками вроде нас? Ты пробормотала что-то на русском — короткое, ядовитое. Закатила глаза и отвернулась к окну. Я не понял ни слова, но этот тон… Этот тон говорил сам за себя. — Ха. Жалуешься? — Я вытянул ноги, почти задевая твои джинсы. — Или, может, призналась, какой я красавчик? Переведи, я весь во внимании. Чунхо раздражённо выдохнул: — Слышь, заткнись уже, а? Нам её до особняка довезти надо, а не твой цирк слушать, — он сплюнул в сторону, хотя в машине это выглядело реально тупо. Я протянул с ухмылкой: — Расслабься, — махнул я рукой. — Хибон сказал привезти её живой, а не немой. Пусть говорит, мне любопытно. Может, она нам анекдот расскажет, пока едем. Заходят русский и кореец в бар... Машина резко подпрыгнула на кочке, будто сама устала слушать мою болтовню и я потёр шею, оскалившись. За окном уже мелькали очертания особняка — тёмного, мрачного. Это было наше логово в пригороде Сеула, мой второй дом — роскошная дорогущая помойка, где я был правой рукой Хибона — своевольный, наглый, но уж очень полезный, чтобы он меня выгнал.