Приказ

А потом Леви сотрет из своей памяти этот день, убедит себя в его незначительности, и поведется на собственную ложь, как это было всегда. Только вот почему-то образ полуобнаженной Аккерман, покорно сидящей на коленях перед ним, не выходит из мыслей. В ушах звенит её разгоряченное дыхание. А пряжка ремня так и осталась расстегнутой.