Расскажи мне

Лань Ванцзи пробирается тайком в резиденцию родного ордена. Благо, он знает каждый уголок, потому ему не составляет труда остаться незамеченным. Сейчас ночь, на улице лишь двое патрульных. Лань Чжань без труда обходит их, останавливается у двери Ханьши и отворяет её. Ванцзи тут уже третий раз за неделю, а ничего не меняется. Все предметы стоят ровно на своих местах, многие запылились. Только стопка документов обновляется каждый раз, её сюда носит Лань Цижэнь. Даже Лань Сичэнь недвижим в своей медитации, словно изваяние. Лань Чжань привычно подходит к нему, здоровается, а после садится напротив, с противоположной стороны стола и начинает работать с документами. Сичэнь молчит, но Ванцзи и не нужна благодарность. Он считает это своим долгом. К тому же, Хуаню не обязательно вслух высказывать «спасибо», Лань Чжань и так понимает. Ванцзи приходит так с самого начала. Пока Вэй Ин спит, Лань Чжань возвращается домой. И пусть это достаточно сложно, но Второй Нефрит ни о чем не жалеет. Он хочет помочь, но не знает, как именно вылечить душу брата. Потому ему остаётся только работа с документами, дабы не пошли слухи, что Глава Ордена Лань ещё и писать с горя разучился. Каждый раз Ванцзи просто сидит, внимательно слушая дыхание Лань Хуаня. Большое никаких звуков не раздается, тишина в какой-то степени даже напрягает. Тем более, Ванцзи привык к Вэй Усяню, что вечно трещит без умолку, потому сидеть в абсолютной тишине было неуютно. Да и от брата не чувствуется никаких эмоций, кроме скорби, печали и разочарования. Лань Чжань спустя время понимает, что должен делать. Он должен быть. Когда сам Ванцзи был в ужасном состоянии, именно это и делал старший брат. Он был. Всегда рядом, готовый прийти на помощь и сделать всё, что попросит Лань Чжань. Теперь очередь младшего брата, он должен быть благодарным. Ванцзи должен слушать спокойное дыхание, аккуратно подписывать документы, иногда и протирать пыль. А ещё ждать, когда же старшему брату станет лучше. Через два дня Ванцзи приносит Сичэню птичку в красивой и достаточно большой клетке. Лань Чжань знает, что в Облачных Глубинах нельзя иметь питомцев, но, возможно, эта птичка сможет скрасить дни Первого Нефрита. — Ты должен заботиться о ней, — твердо произнес Ванцзи, положив на стол мешочек с семенами. Лань Чжань уверен, что это поможет. Живое существо сможет поселить огонек жизни в душе Лань Хуаня. И Сичэнь, что удивительно, слушается: теперь он может часами ухаживать за птичкой, кормить её, брать на руки. Лань Чжань очень рад, что брату лучше, но Сичэнь все ещё предпочитает молчать и медитировать, тратит на это почти всё время. А потом держит в руках Шоюэ и смотрит пристально на лезвие, затем отводит взгляд в сторону, думая о своем. Однажды Ванцзи приходит и видит, как брат стоит в дверях комнаты. Ждёт Лань Чжаня, даже высматривает его. Но затем возвращается к медитации, ничего не говорит, смотрит пусто и безжизненно. А потом произносит совершенно неожиданно: — Как ты думаешь… Чего же хотел А-Яо? И Ванцзи понимает, что это вопрос, на который он не должен отвечать. Это не беседа. Сичэнь ищет того, кому можно высказать. — Всё это — неужели всё было ложью? Он не мог лгать мне всегда. Это невозможно… — постепенно кажется, что Хуань говорит сам с собой, — а даже если и лгать, то… Два часа Ванцзи слушает. Ему никогда не станет скучно, не важно. Лань Чжаню тепло внутри. Тепло от того, что брату лучше, что Сичэнь, кажется, начинает справляться. Каждое слово ведет Цзеу-цзюня к ответам на все его вопросы. Каждая фраза ведет Сичэня к успокоению его души. Он наконец-то может высказать, и именно в словах он находит решение. — Ванцзи? — Брат? Сичэнь вздыхает. Теперь ему очевидно, что нужно делать. Теперь ему гораздо спокойнее, он увереннее. Ему всего лишь нужно было быть услышанным. Ванцзи протягивает сидящему брату руку, кажется, немного улыбаясь. Сичэнь берет Лань Чжаня за руку и встает на ноги, после чего выходит из Ханьши навстречу ярким лучам солнца.