Часть 1

Одиссей так и живëт во дворце Посейдона. Человек и бог уже давно привыкли друг к другу. Смертные иногда такие забавные. Каждый год празднуют день своего рождения. Хотя фактически это каждый год приближает их к неминуемой смерти. Не очень радостно. Так странно, но людские надежда и оптимизм — действительно сильные вещи. Посейдон иногда также расспрашивал что-то о людях и у Одиссея, будто бы между делом. Раньше ему не было так интересно знать о них больше, но теперь, когда рядом с ним постоянно живëт смертный, это стало более актуально. Скоро у Одиссея тоже этот самый «день рождения». Люди обычно дарят что-то. Подарки. Вероятно, ему тоже нужно что-то придумать. Но с такой мелочью, как подарок, всë становится намного легче, если ты бог, а один из твоих братьев — правитель Подземного мира. Незадолго до дня рождения грека, за несколько дней, Посейдон отлучается «по важным делам», куда смертного с собой не берëт. Объясняется тем, что это личный разговор с братом. По сути, так и есть. Ну почти. Детали Одиссею знать не обязательно. И вот бог отправляется в Подземный Мир. Нечасто он здесь бывал. Как всегда темно и очень тихо. Вот только, чем дальше заходишь, тем острее чувствуешь мистический холод, будто пробирающий до самых костей. То есть телу не холодно, но ощущение будто здесь действительно можно замëрзнуть. И чем дальше, тем чаще и громче можно услышать разные людские голоса, что жутким эхом раздаются со всех сторон. Тысячи и миллионы голосов, сливающихся в один общий шум. Это не всегда крики или плач, иногда пение, смех или разговоры, но менее жутко от этого не становится. Ещë и темнота местами, хоть глаз выколи. Правда, для Аида, как и для Посейдона, последнее уж точно проблемой не было. А вот смертному бы здесь тяжко пришлось. Живым здесь не место. Кажется, Одиссей уже бывал здесь, хоть не зашëл слишком далеко, но, думается, ему этого было более чем достаточно. Вот и Аид. Он рассматривает какие-то бумаги и свитки. Похоже, что Гермес уже успел принести ему какие-то новости. Завидев Посейдона, Аид радостно и приветливо улыбается, что обычно людям казалось невероятным и невозможным для бога Подземного Мира. Стереотип, что Аид — один из самых жутких, угрюмых и жестоких бог на Олимпе — лишь стереотип. Не более. Это ещë смертные не видели, как он еле сдержал слëзы, когда ему впервые подарили пса. Да, то самое трëхголовое чудище, называемое Цербером, которое почему-то так любит Аид. Хотя с богом Подземного Царства этот «пëс» действительно больше похож на щенка. Никто не поверил бы, что тот же Аид слаб к слезам. Особенно своей жены. Вот для кого милосердие — не пустой звук. Но в то же время он очень ценит долг и верность. Поэтому в его владениях всë подсчитано и пересчитано. Каждая душа в своëм месте. В этом они с Одиссеем похожи. Правда этот грек и здесь успел делом натворить. Вспоминая, как Аид жаловался ему на его смертного, когда после посещения Одиссеем Подземного мира, ему пришлось перепроверять все списки за тот день, Посейдон усмехнулся. Это Аид ещё с ним лично не встречался. Авось и что поинтереснее бы выкинул что-то. Посейдон вдруг замечает тусклое свечение вдали. Ах, да. Аид рассказывал про это. Его жена просила сделать небольшой участок, хотя бы отдалëнно похожий на земной мир. И он не мог ей отказать. К тому же, это не такая уж сложная просьба. Посейдон слышал, что это единственное место, где в Царстве Аида можно увидеть цветы. Персефона сама их выращивает. Иногда в это место приходят светлые души, судьба которых ещё не решена. Персефона позволяет им быть там, наслаждаясь этим отблеском жизни. Аид также не запрещает подобного, но всë равно тщательно следит за порядком. Персефона, кажется, счастлива с ним, как и еë муж. Что, к примеру, не скажешь о Зевсе и Гере. У них постоянно ссоры. Так что, вероятно, верность — это не так уж плохо. Но вернëмся к делу. Посейдон подошëл ближе. Аид гостеприимно улыбнулся. — Здравствуй, Посейдон. Не ожидал тебя здесь увидеть. Какими судьбами? Зачем на этот раз пожаловал? Аид развëл руки в стороны. Как бы приглашая в объятья, но его младший брат, по совместительству бог морей, сразу же деликатно отстранился. Посейдон слегка улыбнувлся в ответ и скрестил на груди руки. — Здравствуй, Аид. Разве я не могу просто навестить своего брата? Аид чуть усмехнулся, снова переводя взгляд на бумаги. — Я слишком хорошо тебя знаю, Посейдон. Ты слишком ценишь своë личное время и пространство и всегда выбираешься из своего дворца только по крайней необходимости, — он вздохнул и улыбнулся. — Давай, затворник ты наш, выкладывай, зачем пришëл. Это из-за твоего маленького смертного, да? — Как ты... Посейдон было удивлëнно взглянул на брата, но тут же, осознал, в чëм причина. Гермес... Вот же зараза летучая! Одному его племяннику, похоже, давно не прилетало по шапке. Хотя Посейдон должен был знать, что сплетни и бог-посланник неразлучны. Бог отводит взгляд, поджимая губы. — Ну, допустим, это так! — он раздражëнно закатывает глаза, впрочем тут же успокоившись и выдохнув. — Послушай, его жена попала сюда несколько лет назад, ведь так? В общем, ты же мог бы устроить им встречу или вроде того? Аид снова поднял взгляд и тихо помотал головой. — Посейдон, ты знаешь правила. Я не могу допустить, чтобы здесь были живые. Не считая богов. Тем более уж точно не могу отпустить кого-то из мëртвых назад. — Вообще-то, Одиссей уже и так был здесь один раз, помнишь? Ещë один аргумент. Может, сработает? Аид достаëт книгу из внезапно из неоткуда взявшейся полки. Сдувает пыль и, пролистнув до нужной страницы, кивает. — Да, был, хотя этого никак не должно было произойти. И, как видишь, я ему за это ничего не сделал, хотя должен бы кое-что предъявить. Хаос опасен. Важно соблюдать порядок, иначе кто знает, к чему это может привести. Аид продолжает разбирать бумаги и не поднимает взгляд. Посейдон вздыхает и подходит ближе к брату. Похоже, придëтся пойти на крайние меры. — Ну, пожалуйста, Аид! Можешь сделать исключение один раз? Например, для своего любимого брата? Посейдон указал на себя и сложил умоляюще руки. Аид замер, задумался. Посмотрел на брата. Надо же, Гермес был прав. Посейдон правда изменился. Он так заботится об этом смертном. Аид никогда не думал, что Посейдон когда-нибудь сможет понять, испытать это чувство. Но судьба непредсказуема... Он вздыхает и, немного нехотя, соглашается. — Хорошо. Но только один раз, всего на час, в качестве исключения. Ты можешь привести с собой смертного в следующий раз. И хотя он иногда кажется совсем безобидным, но я ещë помню, на что он способен. Тот ещë искатель приключений. Так что под твою ответственность. Посейдон широко улыбается, сразу подняв голову. — Спасибо! Аид усмехается и, чуть подумав, добавляет тише. — И, кстати, Посейдон... Я вижу, как сильно ты привязался к этому смертному. Но ты же понимаешь, что когда-то тебе придëтся отпустить его? Бог морей замер, задумчиво опустив взгляд. И тихо кивнул, после чего добавил. — Увидимся через пару дней. И спасибо ещë раз... Он, махнув рукой на прощание, направляется в обратную сторону. Аид вздыхает, провожает его взглядом и мягко улыбается вслед. — Пожалуйста, брат. До встречи. И вот наступает тот самый день. Посейдон как обычно приходит с утра в комнату Одиссея. Тот ещë не встал. Бог садится рядом на кровать и ждëт, пока человек проснëтся, осторожно наблюдая за ним. Он снова ненароком замечает, что смертный такой милый, когда спит... Но кхм... неважно!... Наконец, грек открывает глаза. — С добрым утром, Одиссей. Посейдон мягко улыбается, продолжая смотреть на смертного. Грек потягивается, садится на кровати, протирая ладонью сонные глаза и зевая, и улыбается в ответ. — Мгм... С добрым утром. Они смотрят друг на друга некоторое время, глупо улыбаясь. Посейдон, наконец, отведя взгляд продолжил. — Сегодня твой день рождения. Одиссей снова неловко улыбнулся в ответ. — Да, я помню. Правда, не помню, когда его в последний раз праздновал... Посейдон продолжает несколько медленней, будто оттягивая момент. — В общем, тебе тут прислали подарки. Он указывает на пару красивых коробок рядом на полу. Одиссей удивлëнно смотрит, ещë раз протирая глаза. Затем радостно встаëт с кровати. — Ого, подарки? Мне? Смертный садится рядом на пол и разворачивает первый. Тут и записка. От Телемаха. Это оказывается небольшой портрет. На нëм он сам, Пенелопа и Телемах. Как если бы их сейчас художник написал вместе. Грек восхищëнно и немного печально смотрит некоторое время на подарок и бережно прижимает его к груди. После подходит к шкафчику у кровати и аккуратно ставит портрет туда. Садится назад. Второй, кажется, от Афины. И это его собственный лук, что остался в Итаке. Он был потерян после смерти Пенелопы, но Афина его сохранила. И теперь наконец вернула владельцу. Одиссей разглядывает его, вспоминая былые времена, и вдруг замечает надпись. Почерк Пенелопы. Некоторые буквы почти стëрлись, но разобрать можно. «Я всегда буду ждать тебя, Одиссей». Он медленно и аккуратно провëл пальцами по упругому дереву и закрыл глаза, глубоко вздохнув. Он еле сдерживал слëзы. Сейчас это не нужно. Ничего не вернëшь назад. К тому же он не хотел бы лишний раз беспокоить Посейдона. Хватило последнего раза, когда он заболел. Бог морей тогда был почти на грани отчаяния, пока не убедился, что тот не умирает. Одиссей поставил лук рядом с первым своим подарком. Посейдон, до этого просто тихо наблюдавший за смертным, неторопливо подходит к нему. Он медлит, неожиданно для себя волнуясь, но осторожно начинает. — Одиссей. У меня тоже есть подарок для тебя. Внимательный взгляд смертного. Заминка и беспокойство бога. Да что это такое?! Он же не смертный, чтобы стоять здесь и заикаться из-за волнения! Посейдон вздохнул и продолжил твëрже. — Я не так давно говорил с Аидом... В общем, у тебя есть возможность увидеться с женой. На 1 час. Ненадолго, но всë же... Грек замирает, широко распахнув глаза. Кажется, сердце пропустило удар. Одиссей пошатнулся, чуть не упав. Посейдон успел подхватить его и усадить на кровать. — Стоило сразу предложить тебе присесть. Отойдя от шока, Одиссей, взглянул в глаза напротив. В них читалась та отчаянная надежда и боль, что и когда-то давно. — Ты не шутишь?... Посейдон тихо качает головой. — Мы можем отправиться в Подземный Мир прямо сейчас, если ты хочешь. Ты готов? Одиссей оторопело кивает, ещë не до конца осознавая происходящее. Посейдон призывает трезубец и поднимает его вверх. Неожиданно земля под ними начинает дрожать и образовывается что-то вроде расщелины. Одиссей осторожно подходит к краю и, отшатнувшись, ëжится от неестественного холода. Посейдон подходит ближе, наклоняется и поднимает смертного на руки. Человек непонимающе смотрит на него. — В целях безопасности. «И личного спокойствия» — добавляет Посейдон уже про себя. Для бога морей человек был сравним с ребëнком по росту, поэтому трудности нести его не составляло. К тому же, бог мог изменить свой рост так как захочет в любой момент. Спускаясь всë ниже и заходя всë дальше, становилось темнее и холоднее. Отовсюду слышатся голоса. Где-то будто даже слышны голоса погибших товарищей. Тихо издалека. Как тогда, после шторма: «Капитан!» И не только тех, что погибли при встрече с Посейдоном... Одиссей, судорожно оглядывается по сторонам. Весь сжавшись, он теперь невольно мелко дрожит, то ли от холода, то ли ещë от чего. Он никогда не был так глубоко в Подземном Мире. В одиночку смертному здесь не выжить. Даже не в одиночку, но без «помощи свыше», это почти невозможно. Посейдон замечает дрожь и прижимает смертного к себе чуть крепче. Хотя его состояние и не удивительно в таком-то месте. Тем более, после всего, что с Одиссеем вообще было. В том числе и по вине бога... Посейдон идëт осторожно, неспеша, время от времени посматривая на смертного и освещая дорогу мягким светом от трезубца. Вот и Аид. Он улыбается, видя Посейдона и Одиссея. Бог Подземного Царства приветствует брата. — Вот и ты, Посейдон. Я уж беспокоился, не передумал ли ты приходить и не случилось ли чего. Посейдон спускает Одиссея на землю. Рядом с Аидом за него можно не беспокоиться. Бог Подземного Мира осторожно наклоняется к человеку, улыбнувшись. — Здравствуй, малыш. Одиссей, верно? Аид осторожно хлопает смертного по голове и треплет по волосам, как ребëнка. Тот возмущëнно складывает руки на груди, обиженно хмурясь. За кого его здесь принимают? Сам бог Подземного царства, кстати, значительно выше даже Посейдона, поэтому неудивительно, что грек для него примерно по пояс. Реакция смертного кажется забавной Аиду и он по-доброму усмехается. Посейдон тоже улыбается, сдерживая смешок. Аид слегка хлопает грека по плечу. — Не обижайся. Просто для меня все вы, люди, такие маленькие, понимаешь? Я о тебе наслышан. Редко могу выбраться отсюда даже на Олимп. Приятно, наконец, встретиться лично. Бог Подземного мира протягивает руку человеку. Тот, оглянувшись на Посейдона и получив от него тихий кивок, осторожно и немного недоверчиво протягивает руку в ответ. — Да, мне тоже... Аид улыбается и приглашает за собой. Посейдон снова подхватывает грека на руки и они следуют за Аидом. Одиссей не сопротивляется. Всë же здесь достаточно опасно для обычного смертного. Вокруг всë ещë мелькают какие-то тени, слышатся голоса. По коже грека не перестают бегать мурашки. Часто появляется ощущение, будто кто-то пытается коснуться его. Или вовсе утащить во тьму. Но, к счастью, к богам, в особенности к Аиду, эти жуткие тени и силуэты приблизиться не смеют. И вот впереди становится светлее, там даже... растут цветы? Там же стоит человек. Женщина. Одиссей замирает. Это она. Посейдон осторожно опускает грека на землю. Тот не может ни отвести взгляд, ни сделать шаг навстречу. Он ждал этого так долго. Что сказать? Как? Бог морей же тоже был неспокоен. Какое-то странное незнакомое болезненное, но тëплое чувство жжëт в груди. Он знает, что должен сейчас сделать. Одиссей любит еë. Всегда любил. Всë это время. Но Посейдон слишком сильно привязался к нему. Отпустить его слишком сложно. Но Посейдон не может оставить его теперь. Он хочет, чтобы человек... был счастлив?... Ведь Одиссей любит еë. И Посейдон это знает. Кажется, теперь он правда знает, что это значит... И он решается. Посейдон, тихо вздохнув, прерывая поток мыслей смертного, чуть-чуть подталкивает его и ободряюще улыбается. Хотя в этот раз сложно представить, каких усилий стоила ему эта улыбка. Одиссей осторожно улыбается в ответ, выдохнув и собравшись с мыслями, и наконец осторожно подходит ближе. Вдруг женщина оглядывается, встречаясь с ним взглядом. Слышится тихий, такой родной и почти забытый голос. — Одиссей? Несколько мгновений тишины. Грек выдыхает почти шëпотом. — Пенелопа... Шаг. Ещë шаг. Ещë один. И вот он стоит прямо перед ней. Больше не в силах произнести ни слова. Разговор продолжает Пенелопа. — Это правда ты? Одиссей лишь тихо кивает, не в силах отвести взгляд. Пенелопа нежно кладëт тëплую руку на его щеку. — Но как ты попал сюда? Ты всë же погиб в своëм странствии? Теперь она выглядит печально и обеспокоенно. Одиссей с трудом проговаривает слова. — Нет. Всë несколько сложнее... Еë глаза округляются. Лицо бледнеет. — Неужели ты сам лишил себя жизни, чтобы попасть сюда?... Одиссей, подняв взгляд, быстро замотал головой и успокаивающе проговорил. — Нет-нет, не волнуйся. Я ничего такого не делал. На самом деле, я ещë не умер... Пенелопа облегчëнно выдохнула, но озадаченно продолжила, взяв его руки в свои. — Так ты пришëл сюда из мира живых? Как это возможно? Одиссей вздохнул, опустив взгляд. — Это долгая история... И он, не таясь, рассказал всë с самого начала. С троянской войны до дворца Посейдона и до настоящего момента... — Знай, ради тебя я готов на всë. Мне очень жаль, что я не успел вернуться. И после всего, что случилось, боюсь, я уже не тот человек, которого ты раньше знала и любила. Не знаю, сможешь ли ты снова полюбить меня, после всего... Он обречëнно опустил голову, но еë тут же подняли, резко схватив за подбородок. — Одиссей! Что значит снова?! Да как ты можешь говорить такое! Ты всегда был, есть и будешь моим мужем и я никогда не перестану любить тебя! Я ждала тебя. Всë это время. Я знала, что дождусь и однажды снова увижу тебя... Она строго смотрела на него, как взрослый на провинившегося ребëнка. Одиссей вдруг уронил голову ей на плечо и, обхватив руками, тихо всхлипнул. — Я тоже так... так долго... ждал встречи с тобой!... Пенелопа замерла от неожиданности, но потом тоже, прижавшись к нему, уже не могла сдержать слëзы. Они долго не отпускали друг друга из объятий. Одиссей положил ладонь на еë щеку, смахивая пальцем слезу и нежно смотря на неë. Наконец отстранившись, Одиссей оглянулся. Боги стояли поодаль и наблюдали, тихо переговариваясь. Даже, кажется, споря о чëм-то. Пенелопа выглянула из-за мужа и подняла взгляд на них. Через несколько мгновений она, обойдя застывшего в недоумении Одиссея, подошла к ним ближе. Поклонившись, она тихо начала. — Здравствуйте, так вы друзья моего мужа? Боги переглянулись. Одиссей поспешно подошëл ближе. — Нет... т-то есть не совсем, но можно и так сказать, наверное... Неловко улыбнулся он и, невольно взглянув на часы Аида, тут же поник. Пенелопа заметила это и теперь снова выглядела обеспокоенно. — Что случилось? Одиссей обречëнно вздохнул. — Боюсь, моë время заканчивается. И нам снова придëтся расстаться. Возможно, навсегда. Я не знаю, как буду снова жить без тебя... Пенелопа ободряюще положила руку ему на плечо и грустно улыбнулась. — Ничего... То, что я наконец увидела тебя, хоть и ненадолго, уже подарок. Я дождусь тебя ещë раз. Когда-нибудь... Грек взглянул на Аида, но тот мягко улыбался, будто ничего печального не происходит. Одиссей продолжил непонимающе смотреть на него. Аид тихо начал. — Одиссей. Тут такое дело. Я принял решение отпустить твою жену с тобой в Мир Живых. Аид оглянулся на Посейдона на секунду и продолжил. — Я наслышан о твоих заслугах и злоключениях, так что это можно считать справедливой компенсацией. В качестве исключения. Грек застыл в абсолютной растерянности. — Подожди... что?... Это правда? Аид, улыбнувшись шире, кивнул. Одиссей, чуть пошатнулся, но удержался на ногах. И, оглянувшись, тут же бросился в объятья Пенелопы. Снова не сдерживая слëз. Наконец, немного придя в себя, он снова подошëл к Аиду и низко склонил голову. — Спасибо! Спасибо вам большое, о Владыка Подземного Мира! Аид усмехнулся и кивнул на брата. — Можешь его поблагодарить за это. Одиссей удивлëнно взглянул на бога морей. Поднявшись, он подошëл ближе. — Посейдон? Ты...? Но как? Бог морей лишь слегка пожал плечами. — Ничего особенного: Персефона, когда узнала обо всëм, не смогла не согласиться с моей маленькой просьбой. А Аид не смог отказать ей в этом. Ну и мне, разумеется, как любимому брату. Посейдон слегка подтолкнул локтем в бок Аида, на что тот возмущëнно выдохнул, но не стал ругаться при «гостях». Одиссей благодарно взглянул на Посейдона, склонил голову и, снова подняв взгляд, тихо прошептал. — Спасибо. Попрощавшись с Аидом и ещë, кажется, раза 3 поблагодарив его, они, наконец, покидают Загробный Мир. Посейдон скоро поднимает их на поверхность. К берегу Итаки. Одиссей и Пенелопа вышли на сушу. Грек обернулся и непонимающе посмотрел на Посейдона, что остался стоять позади. Потом вдруг что-то сказал Пенелопе и она направилась чуть дальше вверх по дороге, остановившись в отдалении. Одиссей снова подошëл к воде. — Посейдон. Что ты... Всë в порядке? — Да, конечно! Я рад, что тебе понравился подарок. Бог усмехнулся, но в его смехе было что-то странное. Будто что-то было не так. Одиссей не мог понять что. — Спасибо тебе ещë раз, но ты... Более тихий голос бога прервал его. — Не стоит, правда. Я просто сделал то, что должен был. Если б не я, возможно, тебе бы даже не пришлось еë терять. Посейдон мельком взглянул на Одиссея, заметив напряжëнный взгляд, направленный на него, и тут же усмехнулся, чуть нервно касаясь тыльной стороны шеи. — Но что это я? Всë в прошлом. Теперь ты можешь быть с ней. Счастливый конец, верно? Посейдон усмехнулся и натянуто улыбнулся, очень стараясь не выдавать сейчас эмоций, но Одиссей заметил, что что-то не так. Он подошëл ещë ближе и вдруг крепко обнял бога. — Уже неважно, какую боль ты мне принëс когда-то, если теперь ты сделал всë, чтобы это исправить. Я никогда не смогу отплатить тебе за то, что ты сделал для меня, но я бесконечно благодарен. Посейдон медленно и осторожно обнял Одиссея в ответ. И вдруг... Одиссей почувствовал дрожь. Отстранившись, взглянул на лицо бога. Это слëзы? — Посейдон?... Тот, быстро отстранившись, отвернулся и отошëл назад, быстро смахивая их, но из глаз тут же хлынули новые. Грек впервые видел бога таким и не знал, что это вообще возможно. Посейдон продолжил. Его голос дрожал. — Я не могу отпустить тебя. Но знаю, что должен. Я никогда не мог подумать, что какой-то смертный вдруг может стать центром моей жизни. Ну, или, по крайней мере, большей еë части. Это всë будто ужасная глупая ошибка... Но, кажется, я... я люблю тебя, Одиссей... Взгляды сошлись. Одиссей замер. Это было признание? Что на это ответить? Как быть? Времени подумать нет. Мысли носятся в голове со скоростью света. Вдруг Одиссей снова подходит к богу ближе и мягко берëт за руку, тихо выдыхая. — Посейдон... Ты тоже стал по-настоящему важным для меня. Я не хочу терять тебя. Но я хочу быть с тобой честным. У меня есть жена. Я люблю еë. Она самый близкий для меня человек. Ты тоже мне дорог. И... я тоже люблю тебя, но в другом смысле. Я не знаю, как объяснить это... Если ты не против, я буду очень рад видеть тебя в своëм доме. И, если можно, снова бывать в твоëм дворце и проводить время вместе... Я не хочу терять тебя или ранить, но хочу быть с тобой честным. Одиссей крепко обнимает его. Посейдон тоже прижимает смертного к себе, тихо вздохнув и закрыв глаза, уже не обращая внимания на слëзы, что всë ещë текли из глаз. Вот про боль при расставании Аид почему-то ничего не сказал! А то нахваливал, какое это счастье — любовь. Но не всë всегда так уж радужно. Иногда бывают исключения. Даже у богов. Особенно у богов. Что же будет дальше? Никто из них не знает. (Только Мойры. Те, что плетут нити судеб. Будь они неладны с такими жизненными поворотами!) Это прыжок в неизвестность. Но вместе не так уж страшно, верно? Назад ничего не вернуть, но может и не нужно? Может быть, всë к лучшему?