Пролог (Часть 2)

Я очнулся от резкой боли в районе носа. Я лежал на скамейке в бетонной камере с решёткой вместо одной из стен и, почему-то, в одних трусах. Резкой волной нахлынула дикая паника! Где я вообще? Я подбежал к решётке и посмотрел в коридор. Видимо я в полицейском участке. Оглядевшись, я увидел свою одежду, аккуратно сложенную около решётки. Я натянул вещи и уселся обратно на скамейку.  И что теперь? Как отсюда выбираться? Где я свернул не туда за эти два дня? Что я не так сделал? Может не надо было идти на вечеринку? Или уходить с неё? Да! Точно! Я просто оказался не в то время, не в том месте, вот и всё! И вот я здесь... Осторожно потрагивая лицо, я нащупал что-то твёрдое под носом. Кровь. Видимо, когда меня закидывали в автозак, ещё и нос сломали. А ещё я заметил у себя на пальцах обеих рук чёрные чернила. Похоже, что брали отпечатки. Я подошёл к решётке и крикнул на весь коридор: — Эй! Есть кто? - но ответа так и не последовало. Я сел обратно и стал просто ждать. Сам не знаю, чего именно.  И что теперь делать? Меня в тюрьму посадят? Или... что, если это была не полиция? Новая волна паники нахлынула на меня! Что, если это люди компании? Точно. Что полиции делать без повода в какой-то общаге? Что они со мной сделают? Они меня точно не оставят! Они убьют меня? Или... что ещё похуже... Нет-нет-нет! Я не могу умереть так тупо! Я не хочу умирать! Тут в коридоре за решёткой появились 2 человека: какой-то мужик в деловом костюме и, похоже, охранник. Оба смотрели достаточно сурово, или, вернее сказать, агрессивно. Складывалось ощущение, что они готовы разорвать меня на месте. Первый был одет в идеально выглаженный темно-коричневый костюм с черным галстуком в красную полоску и белую рубашку, в руках был небольшой черный портфель. Второй же был одет более свободно: чёрные кроссовки, штаны в чёрном мультикаме и серую футболку с черным плитняком. Больше всего настораживало, что он был вооружён: чуть выше живота на ремне висел mp5k с глушителем.  — Подъём - вякнул охранник и достал из заднего кармана наручники - Подходи и разворачивайся, руки через решетку. Я именно так и поступил и почувствовал, как холодный металл сильно сдавил запястья.  Далее он распахнул дверь и потянул за наручники из камеры.  Пиджак вёл меня куда-то по коридору, а вояка шёл сзади и практически наступал мне на пятки. Буквально.  Дошли мы до кабинета с табличкой "Переговорная", рядом с которым стоял такой-же охранник, только уже чернокожий. Мы вошли в комнату и это была скорее допросная: Огромное зеркало во всю стену, большой стол, придвинутый вплотную к нему и два стула по обе стороны стола.  Мне расстегнули наручники и я уселся на стул. Пиджак сел напротив, а охранники встали за нашими спинами.  — Итак, приступаем. - проговорил тот - Рассказывай! Я посмотрел на него с непониманием. — Ч-что рассказывать? Что здесь вообще происходит? — На кого ты работаешь?  — Дак, ни на кого. Я... студент. — Ты из меня идиота не делай. Ещё раз спрашиваю: на кого ты работаешь?  — Ни на кого! Я в университете учусь! Вы о чём вообще!? Следователь (Походу это именно он) посмотрел на меня с недоверием, а потом переключился на охранников — Вы, что, взяли не того? — Как это не того? Это именно он, папка то у него была! Он с ухмылкой снова уставился на меня — И кому это ты тут пиздишь! "Студент" - он сделал лёгкую паузу, достал из портфеля папку и швырнул её на стол - Хорошо! Тогда будь любезен объяснить, как у тебя оказалось ЭТО!  — Я могу всё объяснить! В меня влетел какой-то мужик, впихнул её, а потом по мне начали стрелять - уже и не понятно ничего было, что делать, куда бежать! Вот я и побежал, плюс я ещё и пил в тот день...  — Дурачка включаешь? Хорошо, включаем режим для тупых! Тут одна контора уже несколько месяцев отчаянно копает под Thunder Science. Мы накрыли один из их "притонов". Тот "мужик", как ты выразился, по рации вызывал некоего "Майка". - Пазл медленно складывается, а я охуевал от того, как меня приплели к этому делу - И через минуту объявляешься ты! Красавец ёбаный! Тоже Майк, пытаешься уйти от погони с папкой, так у тебя ещё и сообщники были!  — Чего? Какие ещё сообщники? — С одним ты от нас уезжал, а второго вместе с тобой повязали. Какого чёрта это я тебе рассказываю, что ТЫ сделал? Этот водитель ещё и одного их наших застрелил, так что у этих двоих - он указал пальцами на охранников - с тобой личные счёты! Я отчаянно пытался хоть как-то выкрутиться из и так хуёвого положения:  — Да это не более, чем совпадение! Майкл - одно из самых распространённых имён в Америке!  — Ну, совпадения в нашем мире - штука редкая, а тут их вон сколько!  — Я не виновен! Это лишь совпадение! Всё это! - отчаянно закричал я, но сзади раздался громкий треск, за которыми последовала оглушительная, пронзительная боль!  Шокером били недолго, секунд 5, но мне они казались часами! Я опустил голову, что лбом чуть не касался стола. Это конец. Я не смогу ничего доказать, не смогу никого переубедить, на меня уже повесили это дело. Я уже представлял те же 4 фотографии с экспериментов, но со своим участием, как меня поглощает эта чёрная жижа. И останется от меня лишь документ с порядковым номером и строкой: "Ликвидирован". От этих мыслей и невыносимой боли на глазах наворачивались слёзы. Мало того, что сам проебался, так ещё и Колина подставил!  — Я-я... Я хочу уйти отсюда. Пожалуйста! Я подпишу что угодно! Любое соглашение о неразглашении! Просто дайте мне уйти! Умоляю!  Сзади послышался смешок — Нет - отрезал следователь - Ты никуда не уйдёшь. Ты слишком много дерьма натворил.  Я ожидал этого ответа, но легче, конечно же, не стало — А что с Колином? Где он? — Он тоже здесь, мы его допросили до тебя. — Ладно меня пустят на мясо, а с ним то что будет? Он точно невиновен! — Ага, как же! Невиновен. Вас обоих отправят в центральную лабораторию.  Ага, ну как же ещё...

***

Как я до всего этого докатился? Я снова лежал на скамейке всё в той же камере. Не знаю, сколько я тут уже. Час? Два? Пять? Минуты тянулись часами от стресса, холода, и, наверное, голода. Я даже не знал, какое сейчас время суток: ни окон, ни часов нигде не было. Где-то на фоне постоянно раздавались шаги и звуки открытия дверей одной из соседних камер. Её открывали раз 10, наверное. Что они там так делают? Мне даже показалось, будто они что-то волочили по полу. Или кого-то. 

***

Хер знает сколько часов спустя Меня разбудил громкий металлический стук. Я даже не заметил, как задремал. Я бы и не подумал, что при таком стрессе и в такой ситуации можно хотя-бы задуматься о сне. Я вскочил со скамейки: охранник колотил телескопической дубинкой о решётку камеры.  — Чё спим, бля! Подошёл, встал спиной! Руки через решётку. Я беспрекословно подчинился и меня снова заковали в наручники, вытащили в коридор. Пока меня вели куда-то, из других камер выводили других заключённых (Хотя учитывая обстоятельства, я бы сказал, что это заложники). Проходя один поворот за другим, мы вышли на улицу. Большой полигон, окружённый высоким бетонным забором с колючей проволокой. На дороге уже стоял вооружённый кортеж: несколько больших серых фургонов стояли в ряд, а на концах были броневики, которые я уже где-то видел... Около транспорта стояли охранники с ar15 в руках, а также был один человек в джинсах и белой футболке с небольшим логотипом TSC и офисным планшетом в руках.  Вслед за нами из здания начали выходить и другие бедолаги. Меня подвели к двери фургона, после чего усадили в самое дальнее кресло и пристегнули ремнями (Чтоб не убежал, наверное). В багажнике не было никаких окон, только задняя дверь и небольшой люк, ведущий в салон. Минут через 20 дверь с шумом закрылась и мы всё же тронулись. Жару в салоне усугублял только контингент, с которым меня посадили. Если я и был зашуганным студентом, который молчал и, прямо говоря, готов прям тут дух испустить от страха и стресса, то остальные явно нет! Кто-то кричал, кто-то громко плакал, кто-то громко бил ногами по полу. А ещё от кого-то дико несло дерьмом и потом... В общем, необычный контингент! Но больше всего напрягало, что в кузове не было Колина! Его посадили в другой фургон?  В какой-то момент раздался металлический стук, открылся лючок позволяющий из салона смотреть в багажник и раздался громкий крик:  – Позакрывали пиздаки!  Я пытался подойти к ситуации с холодной головой, пытался запомнить дорогу.  Мы остановились, потом снова тронулись, наверное открывали ворота для выезда с территории. Проехали минуту, повернули налево. Потом очень долго ехали по прямой, где-то часа 2, мы уже давно выехали за город. Всё в кузове давно затихли - видимо уже смирились со своей участью

***

Мы остановились. Раздался звук электромотора и открытия рольставней. Открывают гараж? Мы приехали? Машина вновь начала движение, но проехала всего метров 20, развернулась и снова встала. Резко дверь багажника распахнулась и внутрь вошёл какой-то мужик, одетый, как предыдущие охранники, только на нём ещё была чёрная кепка. Он отстегнул одного, вывел из машины, надел мешок на голову и куда-то повёл. Вслед за ним вошёл следующий, проделал то же самое с другим заключённым. Так повторялось, пока не вывели всех, меня же выводили последним.  – Куда вы меня ведёте?! - но вопрос так и остался без ответа, охранник молчал.  Я услышал шипящий звук и меня завели в какую-то комнату. Здесь было куда прохладнее, чем в коридоре. С меня сняли мешок и приятный ветерок от кондиционера нежно ударил мне в лицо. Передо мной открылась небольшая офисная комната со столом, на котором стоял компьютер, несколькими картотечными шкафами в углу, большим шкафом, забитым книгами и папками, а на стене за столом висела синяя занавеска. По обе стороны стола стояло 2 стула, на одном из которых, параллельно что-то печатая на клавиатуре сидела девушка лет 25. С меня сняли наручники и усадили на стул напротив. Охранник отошёл к двери, которая именно в этот момент с шумом захлопнулась.  – Ну-с, начнём? Нужно пройти небольшой опросик. Как вас зовут?  Я обернулся на девушку. Очередной допрос?  – Майк... Майкл Брауэр – Ага-а, дата рождения?  – 3 октября 1999 – Есть какие-нибудь аллергии? – Ну... вроде нет, но в детстве была на цитрусы – Какие-то врождённые или патологические заболевания? – Нет – Братья - сестры есть? – Нет – Какие у вас ожидания от работы? – Я... не хочу умирать! Я не хочу здесь находиться!  Она перевела взгляд на охранника, потом снова на меня.  – Та-ак... вам всё известно, не так ли? – Он из прокажённых - произнёс охранник – Это было случайно! Я не виноват! Отпустите меня! Она понимающе посмотрела  – Тем не менее, вы уже здесь и вы уже часть команды. Даже если это было случайно... Вам всё равно всё известно. Мне жаль, но таковы правила - она встала из-за стола и подошла к занавеске - Какой у вас размер одежды и обуви? – 48, обувь 45 Девушка одёрнула занавеску, за которой было какое-то помещение и копалась там минут 5. Вышла она уже с чем-то серым в руках, протянула мне и указала пальцем мне за спину.  – Переодеваться вон там, всю свою одежду там же и оставите Позади меня оказалось подобие примерочной, но без зеркала.  В том комплекте, что мне выдали, оказался серый флисовый комбинезон с объединенным низом и верхом, чёрные трусы, скорее похожие на шорты, носки и лёгкие серые тканевые кеды. У комбинезона слева на груди был небольшой велкро прямоугольник, вернее только ворсистая основа.  Вся одежда была достаточно сильно потрёпана жизнью, её перестирывали не меньше тысячи раз, но пятна чего-то красного всё равно были отчетливо видны, на правом плече и вовсе была сквозная рваная дыра диаметром 5мм. Знать не хочу, что произошло с предыдущим владельцем.  Я отодвинул штору и вышел обратно. На столе лежал какой-то белый прямоугольник с нанесёнными цифрами - 0718-138.  – Ну что же. Вот твой номер. – Что означают цифры? – Месяц, год, и номер заключённого за месяц. Ты - 138-ой.  138 за месяц? Пиздец здесь текучка! Я взял номер и прилепил на грудь. Бугай со статусом "Охранник" снова напомнил о своём присутствии. Он схватил мои руки, завёл за спину и надел наручники, а затем натянул и мешок за голову. Ну да, как же без него то! Сомневаюсь, что здесь настолько большой процент побегов, чтобы были настолько серьёзные меры о дезориентации заключённых. 

***

Дверь распахнулась и меня куда-то втолкнули.  – Принимайте  Мешок наконец-то сняли и передо мной предстало огромное многоэтажное бетонное помещение с тюремными камерами, я так понимаю. Один охранник передал меня другому и меня сразу же повели вглубь блока. Я обернулся, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь, но кроме чего-то похожего на гермодверь 3х4 метра я так и не увидел. Меня протащили до 3 этажа, открыли дверь одной из камер, сняли наручники и буквально втолкнули внутрь. Дверь позади меня мгновенно и с шумом захлопнулась.  Первое, что я увидел в камере, были койки. 2 одноместных койки по обе стороны стены, но занята была лишь одна. Обернувшись, увидел железную дверь с небольшим закрытым люком, а над дверью висела камера в защитной клетке, слева от камеры висел небольшой динамик. Ещё раз развернулся, заметил за койками у дальней стены унитаз и раковину. Вернее сказать за одной - раковину, а за второй - унитаз. Всё сделано из железа, что-бы не разбили и не использовали для бунта, я полагаю.  Я пригляделся к своему сокамернику, который лежал спиной ко мне и... плакал? Больно какой-то он знакомый: знаковые короткие каштановые волосы, знакомое телосложение, по росту тоже вроде похож... – К-колин?  Тот развернулся, и вправду, Колин: глаза покрасневшие глаза, стоящие в глазах слёзы, тёмные круги под глазами, покрасневший нос, сморщенный подбородок и дрожащие губы.  – М-майк? – Да... Я бы сказал, что он плакал, но нет... он был в истерике. Он медленно сел, спустив ноги и уперев их в пол, и резко издав какой-то невероятный вопль рванул на меня и уебал кулаком в живот!  – Это всё из-за тебя, ублюдок! Он яростно наносил удар за ударом, пытаясь попадать то в голову, то в торс, то в живот и немалую часть ударов я всё же пропустил. В промежутке между его ударами я наносил свои: челюсть, челюсть, нос. – Да блять! Успокойся! Какого хера! – Это всё ты! Это всё из-за тебя! Ненавижу тебя! Я упал спиной на кровать, схватился руками за край и ударил обеими ногами Колина в солнечное сплетение. Тот сложился пополам, удар поясницей о край его кровати тоже не пошёл ему на пользу.   Я спрыгнул с кровати, Колин тоже уже начал подниматься и я ударил его кулаком в голову, попав куда-то чуть выше щеки. После этого тот просто свернулся калачиком, закрыв голову руками, походу ожидая новых ударов. Забить его ногами в таком положении - раз плюнуть, но это не являлось моей приоритетной задачей.  – Какого хера?!  Но ответа не последовало. Он был в сознании, просто не хотел отвечать.  Прилив адреналина медленно отступал. Колени подкосились, будто больше не в силах держать вес тела, а дрожь в пальцах стала неуправляемой. Я сел на кровать и взялся за живот, каждый вдох отзывался коротким электрическим разрядом где-то под ребрами, а во рту расплывался металлический вкус крови. Виски пульсировали в такт биению сердца. Я взялся обеими руками за голову, а из глаз потекли слёзы. – Я не хотел, чтобы так вышло. Поверь мне.  Но Колин издавать лишь короткие прерывистые всхлипы, будто стараясь скрыть их. – Если бы у меня был выбор, я бы поступил иначе. Я не люблю приносить людям страдания, которых они не заслужили. Ты - в том числе. – Так зачем ты пришёл ко мне? Зачем тебе нужно было ввязывать во всё это меня? - его голос дрожал и срывался, превращаясь в хриплый шепот – Так получилось, поверь мне. Здесь нет твоей вины. – Я и не виню себя во всём этом. Это только твоя вина! На это у меня не было ответа, ведь я понимал, что он прав. Это исключительно моя вина. Мало того, что сам отправил себя на долгую, мучительную и неминуемую смерть, так ещё и ввязал во всё это того человека, которого считал другом.

***

Я постепенно начал приходить в себя ото сна. Голова гудела, будто я вчера подрался, хотя это было лишь во сне. Сегодня вроде никуда не надо, так что перед тем, как готовить завтрак, решил поваляться еще 5 минут. Правда, что-то меня смущало... Я что, уснул в одежде? Да и матрас какой-то не такой... Я перевернулся на спину и открыл глаза – Блять. Передо мной предстал всё тот же бетонный потолок, что и вчера.  – Тоже надеялся, что это всё просто сон?  – Да... Я принял сидящие положения, свесив одну ногу с края койки и посмотрел в сторону товарища. Он просто лежал, уставившись в потолок, положа руки на живот.  Сдавливающая ноющая боль в висках все ещё ярко напоминала о себе после вчерашней потасовки, голову будто стянули невидимым жгутом и с каждым движением затягивали его всё сильнее. Надо было как-то разбавить и без того поникшую и слегка враждебную обстановку – Голова не болит? - вылетело у меня изо рта – Нет, а вот грудь очень даже. Ты меня прям по нижним ребрам ударил. – А ты меня по голове.  Дальше разговор не пошёл. Мы просидели молча ещё где-то минут 30, пока желудок не начал урчать, явно требуя дозаправки хоть чем нибудь съестным.  – А нас кормить вообще будут?  – Вроде скоро должны – Откуда знаешь?  – Меня вчера уже кормили – Когда? Мы же вроде в одном конвое приехали. – С чего ты взял? Я уже второй день здесь. Ладно, хотя все равно странно. Почему его отправили раньше? Почему мне сказали, что его просто допросили до меня, хотя по факту его тогда уже отправили сюда? Странно, непонятно. – И как кормят? – Отвратительно. В прошлый раз были лишь: пресный рис, смесь отварных овощей, хлебцы и стакан воды.  – Пиздец... А где ты ел то? Здесь какая-то столовая или типо... – Прямо здесь в камере - не дав мне даже договорить фразу, выпалил он - Сюда принесли, дали 20 минут на поесть и потом забрали поднос обратно Да, условия - хуже не придумаешь. Я всё обдумывал, что же делать дальше. Вернее даже о том, что именно я могу сейчас сделать? И ответ был далеко не утешительным. Неожиданно в дверь постучали и она открылась. Были видны 2 сотрудника охраны и один в лабораторном халате.  – Встали спиной, руки за спину. Холодная сталь снова сжала руки и нас обоих вытянули из камеры.  Мы шли по просторным коридорам, пол и нижняя половина стен была какого-то вырвиглазного синего цвета. На этот раз без мешков и на том спасибо. Окружение было крайне скудным, людей достаточно мало: по пути встретили лишь такой же конвой с двумя расходниками и без учёного. Дошли до лифта и поехали выше. Панель заслонил учёный, так что я не видел, на какой именно этаж нас везут. Дверь открылась: на стене большая цифра 5. Ясно. Под цифрой была табличка, но не успел разглядеть, что там написано. Вроде про отсеки, которые есть на этаже. Мы прошли в медицинский отсек. Стены и пол здесь были чисто белыми. Нас с Колином разделили по кабинетам.  Кабинет 203 "Терапевт" Здесь что, своя больница есть? Я вошёл и с меня наконец-то сняли наручники, правда охранник так и остался в кабинете.  Комната была небольшой, стерильно-белой и до отвращения чистой. Воздух пахнет озоном, антисептиком и холодом. Я сел на край кушетки, застеленной хрустящей бумагой, ощущая легкую дрожь не столько от страха, сколько от предчувствия что это будет не просто сбор анализов. Хотя и не похоже, что меня сейчас пустят на мясо к тем животным с фотографий. Дверь открылась без стука. Вошла Врач женщина лет пятидесяти с усталыми, но невероятно внимательными глазами. Ее движения экономны и точны. – Доброе утро. Приступим. Раздевайтесь, вещи оставляйте на кушетке. Внешний осмотр – Какой-то вы бледный. - обратилась она ко мне – Д-да, возможно. Учитывая последние события - это нормально – До вашего прибытия сюда всё было нормально? Последний месяц, например?  – Нет-нет, всё нормально было. – Допустим. Проверка рефлексов Она подошла, надевая перчатки с тихим, резиновым щелчком. Её пальцы, холодные даже через латекс, нащупывают сухожилия под коленной чашечкой. – Расслабьтесь.  Легкий удар молоточком - нога дергается сама по себе, вопреки воле. Та же процедура с локтевым рефлексом, затем проверка реакции зрачков на свет от тонкого фонарика.  – Проследите за движением пальца, не поворачивая головы. Врач фиксирует каждую реакцию в планшете беззвучным касанием стилуса. Проверка дыхания – Теперь дышите ровно. Глубокий вдох. Выдох.  Стетоскоп, предварительно согретый в ее ладони, прикасается к спине. Кожа под ним леденеет.  –Дышите.  Звуки собственных легких изнутри - странные, булькающие и шипящие - заполняют уши. Врач слушает методично: под лопатками, у основания легких, спереди. Ее лицо непроницаемо.  – Теперь задержите дыхание. Тишина внутри тела кажется внезапно громкой. Венозная кровь – Так-с. Потребуется несколько образцов. Пожалуйста, сожмите кулак. Жгут, тугой и давящий, на плече. Поиск вены пальцем, легкое постукивание. Вата со спиртом, резкий, холодный запах. Я отвёл взгляд в сторону, к шкафу с безымянными пробирками. Острое, быстрое жжение - игла входит почти безболезненно. Темно-вишневая, почти бордовая кровь самотеком заполняет первую, затем вторую пробирку, лениво и густо. Жгут щелкает, снимается. Ватный шарик, прижатый к едва ощутимому проколу. –Держите. Артериальная кровь – Теперь другой анализ. Нужна кровь из артерии. Это может быть немного неприятнее. Руку, пожалуйста. Врач пальпирует запястье, ища пульсацию лучевой артерии. Ее концентрация удваивается. Здесь нельзя ошибиться. Игла тоньше, но путь ее болезненнее. Ощущение - не просто укол, а глубокое, пульсирующее давление, как будто игла пытается проткнуть саму жизнь, бьющуюся под кожей. Кровь в шприц поступает иначе - ярко-алая, насыщенная кислородом, она почти брызжет сама, под давлением. Я невольно задержал дыхание, пока врач, с филигранной быстротой, извлекает иглу и с силой прижимает стерильный тампон.  –Держать крепко, не менее десяти минут.  Рентген грудной полости – Заключительный этап. Пройдемте. Следующая комната, залитая холодным светом. Массивная пластина в свинцовом фартуке.  – Встаньте сюда. Грудь прижмите к пластине. Руки за спину. По команде - глубокий вдох и задержать. Не двигаться. Я прижался к холодной поверхности. Механизм надо мной с тихим гудением настраивается. – Вдох. Задержите. Щелчок. Негромкий, но внутри него словно слышится беззвучный крик, пронзающий плоть невидимыми лучами, на мгновение делающий скелет и органы прозрачными, обнаженными для постороннего взгляда. Через секунду все кончено. Врач кивает, делая последнюю отметку. – Все. Образцы отправлены в лабораторию, снимки будет изучать рентгенолог. Результаты будут готовы через несколько часов. Совет разберётся, что делать с вами дальше. Можете идти. Не забудьте про тампон на запястье.  Я оделся в робу и вышел из кабинета, охранник проследовал за мной. Закатал рукава и достал тампоны и выбросил их в мусорку, стоящую у лавки около входа в кабинет. Уколы уже не кровоточили, но слегка побаливали. Охранник снова надел на меня наручники, но уже не за спиной, а спереди. Акция невиданной щедрости, не иначе!  Из кабинета напротив вышел и Колин. Похоже, что с ним проделали те же процедуры. Через несколько минут мы направились обратно к лифту.

***

Люк в двери камеры открылся, в проёме появился железный серый поднос. Колин встал с постели, забрал еду и сел обратно. Я сделал аналогичные действия, когда в окошке появился второй поднос.  И так: разваренные слипшиеся макароны, посыпанные скудным количеством консервированной кукурузы, два белых хлебца и стакан воды. Подносы, тарелки и кружки были металлическими, а из столовых приборов была лишь дешёвая пластиковая одноразовая ложка.  Я с неохотой начал поедать завтрак. Ну, я думаю, что это был именно завтрак, хотя вообще не поймёшь, что сейчас за время: часов нигде нет, сотрудник не проронил ни слова, по содержимому рациона тоже непонятно.  Съев всё до единой крошки чувство голода, конечно, пропало, но никакого насыщения тоже не чувствовалось. Просто притупил голод и всё. Из самого вкусного из всей этой "пищи" была разве что кукуруза, да и то, если собрать все положенные в тарелку зёрна, то набралось бы, дай бог, на одну ложку. Макароны переваренные и без единого намёка на соль, хлебцы безвкусные, а вода имела чёткий, стоящий на языке, привкус хлорки. Тут даже думать не надо, воду набрали просто из под крана. Уроды. Вскоре за подносами вернулись.  – Как думаешь, как скоро это всё закончится? – В смысле? Имеешь ввиду, когда мы умрём? – Ну... не обязательно же умрём... – Всё еще надеешься, что это розыгрыш? – Хотелось бы верить... – Если бы это было так, нас бы не держали здесь уже вторые сутки и не обращались бы с нами, как со скотом Он это верно подметил. – Ну... всегда же стоит надеяться на лучшее. – Ты надеешься не на лучшее. Ты надеешься на чудо! Это разные вещи.  – Тоже верно. – Может в города? – Не хочу

***

Из шипящего динамика вдруг раздалось: – 138-ой, встал к стене, руки за голову. 92, руки вверх, ладонями к нам.  – Ч-чего? - нервно выдал я, хотя понимал, что происходит. Это началось!  – Выполнять! - рявкнул динамик Я выполнил приказ и дверь с шумом распахнулась. Я смотрел на них из-за спины. В проходе стояли 2 охранника, один направил ствол пистолет-пулемёта прямо на меня, а второй стоял с наручниками, уже готовый сковать руки моего друга, которого я уже мог считать мертвецом.  Солдат резко потянул Колина к себе за руку, завёл ему руки за спину и заковал в стальные оковы. Мы пересеклись взглядами. Мне так и хотелось заорать, что есть мочи "Не оставляйте меня! Умоляю вас!". Или кинуться прямо на охранника, чтобы он просто застрелил меня и все мои страдания наконец-то закончились. Но я просто стоял, прижав ладони к затылку. Охранник сжал кнопку ПТТ на рации, вставленной в подсумок на бронежилете и заговорил:  – 92-го взяли. Каковы дальнейшие инструкции? – Ведите его в сектор Эта – Принял. Что прикажете делать со 138-м? – Оставить в камере. Совет ещё не решил, что с ним делать. Выполнять. – Так точно.  Дверь с грохотом закрылась. Ну всё... Пизда... Теперь я... полностью один.  

***

Остаток дня прошёл, как в тумане.  Интересно, как умирал Колин? Мёртв ли он вообще? Или же произошло чудо и он смог избежать превращения? Может это не те тесты, которые над ним проводят? Те снимки были сделаны 2 года назад, может вектор испытаний поменялся? Зачем вообще всё это было затеяно? Зачем превращать человека в какую-то склизкую животноподобную хрень? Если он действительно мёртв, то умирал ли он в муках? Винил ли он меня в своей гибели до конца или он всё же смог найти силы простить меня? Смогу ли я попасть в рай? Или его смерть засчитается, будто это я лично его убил?  Столько вопросов и ни намёка на ответы.  В любой момент дверь могла снова распахнуться, меня бы схватили и отвели в камеру, где проводили бы нескончаемые тесты. Но всё было тихо. В этой звенящей пустоте стук собственного сердца казался оглушительными ударами молота о наковальню. Каждый звук усиливался стократно. Шум крови, циркулирующей по телу, был подобен шуму, издаваемому бурной рекой где-то высоко в горах. Мир вокруг меня замер в ожидании неизбежного. Я забился в угол, пристально смотря на дверь. Отведёшь взгляд - умрёшь. Я чувствовал, как на меня давят эти стены. Как они смеются надо мной! Я чувствовал, как медленно, но верно схожу с ума. Смерть идёт, смерть близко. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать! Я не хочу умирать! Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ! Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ! ЯНЕХОЧУУМИРАТЬЯНЕХОЧУУМИРАТЬЯНЕХОЧУУМИРАТЬЯНЕХОЧУУМИРАТЬЯНЕХОЧУУМИРАТЬЯНЕХОЧУУМИРАТЬ. ОСТАНОВИТЕСЬ. Я виноват в его смерти. Это всё - я! Я убил близкого мне человека! Я страшно нагрешил, а это - моё искупление!  Я откинул голову и с размаху ткнулся лбом в стену. Удар. Глухой щелчок где-то внутри черепа. Над левым глазом вспыхнула тупая, горячая точка. Мир на миг задергался зелеными искрами. Да! Удар. Точка взорвалась ослепительной белизной. Боль стала острой и ясной, она вонзилась в кость, отдаваясь эхом в зубах. По коже поползло что-то теплое и липкое. Удар. Онемение. Лоб стал будто чужим, деревянным. Звук удара стал глуше, будто доносился сквозь вату. Но за этим онемением, глубже, нарастала новая волна — тупая, раскатистая пульсация, грозящая взорвать череп изнутри. Удар. Удар. Удар. Ритм ускорился сам по себе. Тело долбилось о плоскость, уже не ища тишины, а подчиняясь простой физике маятника. Боль смешалась во всепоглощающий гул. Вспышки перед глазами, стук собственной крови, щелчки в шее — всё слилось в один сплошной, оглушительный вой нервов. Пока наконец всё не растворилось в ровном, бесцветном онемении. Я сполз на пол. Внутри черепа гудела пустота, а по лицу стекало что-то теплое, ровное и неостанавливающееся. 

***

– Что...? Гд-де...? Блять... Я вроде бы... очнулся...? Я лежал на койке в каком-то белоснежно белом стерильном помещении, накрытый белой простынёй. Только спустя минуту я заметил, что к моей руке идут трубки от стоящей рядом капельницы. Пиздец. Свет не бил в глаза... света вообще не было! Ночь? Из окна на меня светили тысячи ослепляюще ярких, но таких холодных и далёких звёзд. Ночь.  Я попытался осмотреться: в кабинете было 2 ряда коек по обе стороны , но как ни стараясь их осмотреть, других людей я так и не увидел.  Как я сюда попал вообще? Я сумбурно помнил о том, как увели... Кол... Внутри меня что-то ёкнуло... Колин... – Бля-я-ять...! - тихий сдавленный стон вырвался из моей грудной клетки Я потрогал свой покалеченный и забинтованный лоб. Рана, конечно, болела, но не так сильно. Руку спокойно можно было держать на ране и приносило это лишь небольшой дискомфорт с лёгкой болью. Сколько я уже здесь?  Я встал с постели и оперившись о капельницу пошёл на выход, благо она была на колёсиках. Должен же здесь быть дежурный врач или типо того. Но мой поход не продлился долго - дверь кабинета была закрыта на ключ. Я подошёл к окну и открыл его, правда полностью открыть его было нельзя. Доступный максимум - микро проветривание. Свежий прохладный воздух с лёгким запахом дождя заполнил комнату. Прекрасно.  За окном был некий ночной мегаполис. Проезжающие машины, горящие уличные фонари, редкие огни окон других зданий. Прекрасный вид! Правда... что это за город? Если я сейчас и вправду в штабе Thunder Science Company, то это - Атланта? Вроде их центральный офис находится в Атланте.  Я вернулся обратно к своей постели. Лучше лечь спать, завтра всё равно кто-нибудь, да придёт, так что почему бы в последний раз не посетить царство Морфея. Завтрашний день может стать моим последним. 

***

За окном уже давно потухли все звёзды, небо окрасилось в ярко-розовый, вот уже поднимается солнце, освещая палату. А я так и не смог сомкнуть глаз.  Сегодня мой последний день. Я не просто уверен в этом - я знаю! Так почему же я так спокоен? Давай, блядь! Хоть какие-то эмоции! Но ничего не изменилось. Я абсолютно спокоен.  К чему вообще лишние эмоции?  Какие, нахуй, лишние эмоции, ты умрёшь!  Ну да, и ты этого не изменишь, так к чему паника? Просто расслабься и получай удовольствие!  Пиздец!  За стенкой послышалось какое-то шуршание и чьи-то голоса. Какая-то женщина разговаривала с кем-то по телефону на громкой связи. – Мы не можем дать вам больше времени!  – Почему? Он ещё не до конца здоров. У него только корочка отвалилась! Рана может снова открыться в любой момент. Ему нужно здесь провести ещё неделю, может две. Но сейчас его выписывать... рано. Ещё рано.  – Доктор! Мы всё понимаем, но риск заражения образца с каждым часом увеличивается многократно! Для нас это тоже огромный риск. У нас слишком мало настолько чистых образцов, чтобы ими разбрасываться.  – Но... – Знаете что! Я отправляю санитаров. Они лично оценят его состояние, отведут в камеру и запустят процедуру. Сейчас просто идите и приведите его в порядок до их прихода, дальше они сами разберутся. Раздались короткие гудки, означающие, что один из собеседников положил трубку, за которыми последовал громкий выдох, скорее похожий на жалобный стон. О каком образце они вообще говорили? Обо мне? Затем раздались шаги и дверь в палату открылась. Внутрь вошла та же самая женщина, что проводила осмотр ранее. Наши взгляды пересеклись. Я смотрю на неё, она на меня.  – Доброе утро. - выдавил я из себя – Не такое уж оно и доброе.  Я усмехнулся – Чего же так? Начальство мозги компостирует? Ответ я так и не услышал, но уловил на себе уставший осуждающий взгляд. Она достала из шкафа новую упаковку бинтов, флакон с антисептиком, какую-то мазь или гель и какие-то железные инструменты на пластиковом подносе.  – Доктор, сколько я уже здесь?  – Ровно неделю, седьмой день.  Семь дней!? Нихуя себе... мне казалось, будто день или два, но... семь...? – Всё настолько серьёзно?  – У тебя просто лоб разбитый, и всё. Я усмехнулся. И всё. И всё, блять! Ладно. – Чего же меня на фарш не пустили? Или они так эксперименты не проводят?  – Сейчас ты им нужен не для экспериментов.  – Как это?  – Сам узнаешь. Охуительный ответ! – А можно мне на раны посмотреть хотя-бы? – Сейчас бинты снимем и посмотришь. Она достала медицинские угловые ножницы, несколько раз ими щёлкнула и начала резать где-то в районе левого виска. Вскоре бинты были полностью сняты. Она без лишних слов достала телефон с открытым приложением камеры и показала изображение с фронталки.  Что сразу бросилось в глаза, так это огромная "трещина" от линии роста волос посередине лба, которая шла к правому глазу и обрывается где-то на правом веке, а её ответвление идёт к переносице. По длине всей впадины виднелись маленькие тёмно-красные застывшие шарики крови, Кожа вокруг лба багрово-лиловая, будто гематома или огромный кровавый синяк. Сам лоб гладкий, неестественно растянутый и выпуклый, будто надутый изнутри. Я удивился и у нормальных людей при удивлении поднимаются обе брови, но у меня поднялась только левая. Никакой боли я не чувствовал - вероятнее всего я был под препаратами. Доктор забрала у меня телефон. Она открыла упаковку с медицинскими салфетками, достала пинцетом одну полоску, сполоснула её антисептиком – Так, сейчас будет щипать  И начала водить тампоном по ране. Это утверждение было ложным, я даже прикосновений толком не чувствовал.  Стоило ей потянуться за вторым тампоном, за стенкой раздались шаги. Те самые санитары? Мой час пробил? И вправду, в комнату вошли двое мужчин в синих комбинезонах и чепчиках на головах.  – Как там больной? - сказал тот, что вошёл первый – Сами посмотрите! У него только вчера корка до конца отпала. Все трое склонились над моей головой и пристально рассматривали мой лоб. – Ну... видок и вправду не очень.  – Похуй, заканчивайте и мы его забираем. Он уже вполне здоровый, тем более от него многое не требуется.  – Дайте мне 5 минут - заключила доктор. Она ещё несколько раз прошлась спиртом по ране, затем нанесла на тампон заживляющую мазь и размазала по лбу. – Всё. Вставай.  Я поднялся с кровати и проследовал до выхода. Вышел в подозрительно знакомый коридор... Ну да, именно здесь меня с Колином и проверяли. Меня кто-то схватил за руки, завёл их за спину и раздался металлический треск, сковывающий запястья. Да ёб твою мать!  – Стоять!  Я обернулся. Позади меня хитро улыбался охранник. Мудила! Я присмотрелся к его кепке. Нахера здешней охране вообще кепки, они же в помещении работают!  Вскоре из кабинета вышли и санитары и мы пошли к лифтам.  Уже в кабине, когда мед брат нажал на кнопку 30 этажа, я осмелился задать самый логичный и одновременно тупой вопрос из возможных: – И куда мы едем? – Считай, что ты теперь консерва. Информативно... стоп, чё?! В каком это плане? То есть меня не убьют? Или что?  – Это-это... чё? Это в каком таком смысле? – Узнаешь позже, а сейчас замолчи!  Ровно в этот же момент лифт остановился и мы вышли. 30 этаж. Сектор Лямбда.  Пройдя чуть дальше по коридорам мы вышли в ещё один коридор поменьше: здесь было 14 дверей, по 6 с каждой стороны, плюс входная и ещё одна напротив. Меня провели ко второй от входа, открыли, а внутри... – Что это?  – Морозилка / – Криокамера - ответили в один голос санитары Разве такое существует?  Помимо самой "морозилки" в помещении был ещё стол, забитый бумагами, стул, какое-то оборудование в виде щита с клавиатурой и экраном, какого-то щитка, большой экран, спагетти из кабелей, хаотично идущих вверх по стене куда-то под потолок и трубы вдоль всех стен. Дверь в помещение перегородил охранник, после чего она закрылась. Вот бы он стоял на пару сантиметров ближе к двери и его бы раздавило, как прессом! Но нет. – Раздевайся.  Я снял с себя всю одежду, кроме трусов и положил на стул, а один из санитаров аккуратно сложил её в стопку. Второй же встал у панели на стене, которая, судя по проводам, отвечала за управление криокапсулой. – Вставай внутрь, ФГДС когда-то делал?  – Ну, приходилось.  – Значит не впервой, здесь трубка меньше, так что будет не так неприятно.  Меня это всё равно насторожило. Какая трубка? Какая ещё нахуй криокапсула?! Чё за хрень здесь вообще происходит?! Я встал внутрь большой стальной колбы, а врач потянулся куда-то вверх капсулы и спустил лицевую маску с идущей из её внутренней части прозрачной трубкой длиной где-то 20см. Затем отошёл к столу, с видным трудом поднял и поставил сумку наверх. Открыл её и достал какой-то спрей. Видимо он знает все содержимое и его местоположение в пространстве сумки наизусть, раз он даже толком не искал. – Рот открывай. – Что это? – Тебя ебёт? Как грубо. Я открыл рот пошире, прижав язык к нижней челюсти. Пластиковый наконечник распылителя упёрся в небо и препарат с шипящим звуком устремился на заднюю стенку горла. Первым пришел не вкус, а холод. Пронизывающий, леденящий холод. Затем накатил вкус — горький, химически-медицинский, отдающий металлом и чем-то чужеродным. Онемение наступало волнами, подобно приливу. Сначала пропала тонкая чувствительность, потом ушло ощущение тепла и холода от вдыхаемого воздуха. И наконец, начал стираться сам рефлекс. – Подействовало? Я покачал головой. Сотрудник протянул мне шланг и сказал... – Глотай Я с неожиданной легкостью выполнил приказ, ведь анестезия уже подействовала и успешно заглужила рвотный рефлекс. Врач за этим следил и после того, как удостоверился в моём состоянии, плотно приложил к моему рту кислородную маску и закрепил её на голове резинками.  – Всё, закрывай.  Санитар отошёл и после тихого писка дверь капсулы быстро закрылась и всё внутреннее пространство окутала тьма. Не просто тьма, а обволакивающая, беспросветная, густая, давящая на веки чернота. Я почувствовал, как что-то коснулось моих ног. Капсулу начало быстро наполнять что-то жидкое, но достаточно склизкое и обволакивающее, сравнимое с глицерином или жидким клеем ПВА.   Сердце заколотилось, как бешеный молоток по ребрам! Дыхание стало частым, свистящим, маска жала лицо! Я попытался закричать — из горла вырвался лишь булькающий хрип! Паника ударила в виски горячим молотом! Я забился, как зверь в капкане. Кулаки, локти, пятки — все, что могло двигаться, обрушилось на стены! БАМ-БАМ-БАМ-БАМ!  Глухой, безнадежный грохот оглушал меня самого. Металл отвечал ледяным равнодушием. Я выл сквозь маску, сквозь трубку, молясь, чтобы эти яйцеголовые уроды меня услышали! Остановите это! Кто-нибудь! Пожалуйста! Вытащите меня отсюда! Жидкость добралась уже до шеи и я перестал биться, постепенно теряя связь с реальностью и уходя в анабиоз. Всё кончено. Осознание ударило в голову: даже если я умру сейчас - я избежал куда худшей участи...