Часть 1

Каждый по-разному встречает рассвет. Кто-то любуется солнечными лучами после долгой бессонной ночи, кто-то просыпается от шума городской площади и наблюдает, как барьер по-прежнему хранит фальшивое небо. Птичьи трели сопровождают просыпающихся, позволяя начаться новому дню… - Ты понял, кто тут главный? Кто-то в такое дивное утро оказывается разбужен зловещим шепотом, который не получается игнорировать. Эльфария хочет зарыться в одеяло поглубже и продолжить спать, но сонные глаза распахиваются сами собой, когда проведя рукой по второй половине кровати, она не ощущает чужого присутствия. Над ее головой привычный белый потолок, который не говорит ей ни о чем особенном. - Тебе нечего мне сказать! И знаешь почему? Да потому что я круче! Эльфария резко садится на постели. В ее фантазиях в ее покои пробрался злоумышленник, которому Зео устраивает теплый прием, но то, что оказывается в действительности, ломает картину ее устоявшегося мира. Ее пробирает отчетливым страхом, когда она понимает, что Торзеус все-таки нашел ее любимую плюшевую игрушку в виде Уилла и, усадив ее на стол, выясняет с ней отношения. - Сколько тебе лет, несносный мальчишка? – Взрывается она. – Тебе уже не пять лет, чтобы ревновать к игрушке! Ледяная дева выпутывается из простыней, припоминая, что раньше таких игрушек у нее было несколько до того момента, пока Зео не стал бывать в ее покоях, как у себя дома. И плюшевый Уилл, сидящий на столе под хмурым взглядом жезла грома единственная ниточка, связывающая ее с воспоминаниями о детстве. - Я ревную не к игрушке, я ревную к тому, что она олицетворяет. Эльфарии остается только вздохнуть. - Ладно, я поняла. Я уберу его, и больше не буду доставать, это тебя устроит? В ответ на ее слова, Зео вдруг ухмыляется. - Нет, не устроит. – Он брезгливо приподнимает Уилла двумя пальцами, выставляя перед собой. – Мне казалось, то я давно избавился от его присутствия в наших жизнях, но вот он, и то, как усердно ты его прячешь от меня, доказывает, что для тебя эта игрушка важнее наших отношений. - Это не так, - ледяная дева скрещивает руки на груди, едва прикрытой ночной рубашкой. – Уилл часть моих воспоминаний хочешь ты того или нет и я не собираюсь от них отказываться, даже ради тебя. - Тогда я его подожгу, - ставит точку в разговоре Торзеус, чье зловещее выражение на лице слегка смазывается, потому что он говорит эти слова в одних брюках на голое тело, но до Эльфарии доходит явная угроза, которую он собой олицетворяет. - Нет! – Вскакивает она, стремительно поднимаясь на ноги и тут же поскальзывается, рискуя больно упасть на холодный пол. И в этот момент рефлексы Торзеуса Фаше играют против него, когда он бросается вперед, стремительно сокращая расстояния и ловя ее в свои объятия. Эльфария пытается успокоить бешено бьющееся сердце, пока Зео прижимает ее к своей груди. Когда это действительно требовалось, Зео мог быть настоящим героем. - Ты любишь меня, Эльфи. – Говорит мужчина ей в макушку. – Но все еще хранишь память о другом. Меня это бесит. - Ты не честный, Зео. – Эльфария мысленно прорабатывает тактические меры отступления, ведь отказаться от Уилла, значит отказаться от счастливых воспоминаний, которые и дарят ей настоящую радость. – Хорошо, - говорит Эльфи, решившись поставить точку в этой войне. – Я выкину его, если так тебе будет спокойнее. Зео слегка настораживает то, как быстро ледяная дева пошла на уступки, наверняка за этим кроется хитрый умысел, но в данный момент его устраивает то, что его слова были все-таки услышаны, так что он кивает, помогая Эльфарии подняться на ноги. Хочет она того или нет, но он сотрет из ее мыслей того сопляка, а пока… Зео с удовольствием наблюдает за тем, как скатывается с покатых плеч ночная рубашка, когда Эльфария готовится принять душ. Торзеус берет из вазочки на столе апельсин, принимаясь его чистить. Из душевой уже доносятся звуки льющейся воды, когда он поднимает с пола упавшего «Уилла» и точным броском отправляет игрушку в мусорную корзину. Все-таки глупо надеяться, что упрямство Эльфарии можно так легко сломить, но пока что сойдет и так, и сладость апельсина, которым он закусывает свой триумф, делает это утро по-настоящему добрым. * - Ты должна его спрятать, - говорит Эльфария, оглядываясь по сторонам, как будто у стен есть уши. Она бы не удивилась, если бы так и было. – Так, чтобы ни одна душа не нашла! Сарисса молча смотрит на причину треволнений своей госпожи и вздыхает, принимая из рук леди Эльфарии игрушку, возлагая на свои плечи ответственность за еще одну безрассудную выходку святой девы. - Хорошо, я ее спрячу, - покладисто соглашается Сарисса, принимая правила чужой игры, однако, - но вы должны закончить то, на чем остановились вчера. Адъютант взглядом указывает на стопку неподписанной документации, от которой вчера вечером открестилась леди Эльфария, когда в ее покои ворвался тот варвар, но сегодня верная помощница обязана помочь своей госпоже восстановить справедливость. Эльфария хмурится, положив руки на стол, и это становится решающей причиной, чтобы воспользоваться неожиданным рычагом давления. Адъютант решается на шантаж. - Если же вы не справитесь, - продолжает Сарисса, указывая на игрушку в своих руках. – Я выдам вашего милого друга жезлу грома. Эльфария подскакивает, сидя на стуле, в одно мгновение в ее душе просыпается обида на этот несправедливый мир, в котором у нее не осталось ни одного по-настоящему верного союзника. И все, что ей остается в данный момент, это покорно взять в руки перо и приготовиться делать свою работу. - Я тебя больше не люблю, Сарисса. Но адъютант молча поправляет очки и подталкивает бумаги поближе к Эльфарии. - Зато я очень люблю вас, моя леди.