Часть 1

      Перед ним темный коридор без намека на просвет. Такой длинный и мрачный, что грудь сжимается в непроизвольную коробочку, от которой хочется разорвать на себе одежду, а после — кожу. Металлические решетки давят на голову своим страшным обликом, вырывая изнутри самые яркие воспоминания. Он не боялся абсолютно ничего. Его сердце жило в своем маленьком мире, в котором страху не было места. Боль порождает страх, а страх — боль. И в этом замкнутом круге Барти Крауч прячет себя настоящего. Его чувства всегда были под семью замками, он и сам не до конца их понимал, а другие — подавно. Он всегда искал кого-то, кому не побоится открыть себя. Кто примет его душу в самом некрасивом облике. Нет, он не был одинок, но иногда ему, как воздух, нужно было выговориться. Открыть себя настоящего. Вырвать изнутри все то, что накопилось за долгий период времени. Ему так хотелось быть кому-то нужным. — Барти… — раздался голос над головой, заставляя поднять глаза на посетителя. В черном коридоре мрак сгущался с каждой секундой и определить внешность было невозможно. Только не для него. Он узнал ее. Узнал ее голос, буквально увидел прекрасные карие глаза, которые так больно смотрели на него.       Он встал с ужасно пыльного пола, подходя к решеткам. Руки автоматически схватили прутья, а глаза пытались найти самые родные темные зрачки в его жизни. Даже чернота вокруг не могла избавить его от ощущения слез на острых скулах девушки. Он их не видел, но прекрасно ощущал даже сквозь призму ее поступка. — Могу я спросить? — тихо спрашивает Крауч, когда рука посетительницы холодно касается его пальцев. Он так давно не чувствовал ее прикосновений. Казалось, с их последней встречи прошло несколько лет, но это была лишь игра воображения. С момента заключения волшебника за решетку прошло больше двух недель, и это время стало самым страшным в жизни Крауча. Азкабан мерк по сравнению с тем, что происходило вокруг мужчины сейчас.       Девушка кивает. Сначала медленно, а потом быстро мотает головой, выдавая из себя то ли писк, то ли неясный хрип. Сильнее сжимает тонкие пальцы на руке мужчины и находит его глаза. В этой беспроглядной тьме она видит его. Это странно и невероятно одновременно. Да как вообще такое может быть, если в помещении нет ни одного источника света? — У тебя были причины, дорогая. Но почему ты рассказала мне так поздно? Если бы сказала сразу, мы бы нашли выход.       Он вскрикивает в конце своей реплики, вырывая руки из-под натиска холодных пальцев. Отходит в самый конец камеры, врезаясь лопатками в каменную стену. По телу пробегает электрический ток, а сердце перестает биться где-то в районе пяток. Барти боится ее ответа. ***** — Я не могу согласиться на такое, мистер Фадж.       Андромеда Блэк вот уже несколько лет трудится на благо Министерства Магии, что до сих пор удивляет ее семью. Высокий чин девушки дает понять всем, что она не только хороший, но и честный сотрудник. Она выполняла свою работу чисто, никогда не прибегая к «черным методам». И именно это послужило главной причиной рабочего интереса Министра к ее персоне. — Мисс Блэк… — мужчина сложил руки на стопку бумаг перед ним, поднимая глаза на девушку, — Вы поможете нам поймать опасного преступника, если окажете содействие. Только подумайте: сотни, нет… тысячи магглов и волшебников будут спасены, если Бартемиус Крауч-младший окажется за решеткой. Неужели Вы этого не понимаете? — Я все понимаю, мистер Фадж, но Вы хотите, чтобы я вошла в доверие к этому страшному человеку? А что, если погибну я — ваш самый преданный сотрудник?       Андромеда врала начальнику и не краснела. С Барти Краучем вот уже несколько лет ее связывали теплые отношения, давно перешедшие за грань дружбы. Любовью, возможно, там и не пахло, но страсть присутствовала однозначно, что уже возлагало на обоих большую ответственность. — Не думаю, что Ваша жизнь будет подвержена опасности, Мисс Блэк. От Вас сейчас мне нужно только согласие.       Шестеренки в голове Блэк работали настолько быстро, что та была готова взорваться от перенапряжения. Мозг отчаянно старался выдать что-либо адекватное, но получалось, мягко говоря, не очень. Андромеда нервно кусала пухлые губы и наблюдала за начальником и мечтала, чтобы у него развился нервный тик. Кстати о нем, ведь есть палочка с заклинаниями! — Хорошо.       Она сама и не верила, что сказала это.       Согласилась? Да.       Будет сложно? Безусловно.       Как смотреть в глаза Краучу? С ложью и болью. — Вот и славно, Мисс Андромеда. Ваш настрой мне нравится. «А мне нет!» — твердил внутренний голос своей хозяйке. Но Блэк только отмахнулась от назойливого человечка в своей голове, как от мухи, и вышла из кабинета Министра, стараясь переварить полученную информацию. ***** — Пусти же меня, Крауч! — задорно смеясь кричала Андромеда, когда Барти закинул ее на плечо, словно победный трофей. Что ж, каждый мечтает о таком трофее.       С момента начала «подпольной» работы Андромеды прошло два месяца. И все это время она старалась унять в себе желание вернуться в кабинет министра и сказать твердое «Нет». Но время назад уже не повернуть, а значит нужно стараться выйти из ситуации, как настоящая.....Блэк! Но… всегда это отвратительное «Но». Семья Андромеды не была рада тому, что она водит дружбу с таким человеком, как Крауч. Любому бы не понравилось. А правильная Меда пошла напролом, ставя свои интересы выше всего остального, а потом и вовсе положила на алтарь самое главное — себя.       Крауч не сразу, но поставил девушку на пол, наблюдая за ее растрепанными темными волосами, которые так нежно падали на тонкие черты лица Блэк. Она же в свою очередь рассматривала его, словно это был последний шанс запомнить его. — Вы слишком серьезны, Мисс, — раздалось где-то в районе перепонок, проникая глубже. Внутри Меды все сжалось в непроизвольный комок эмоций, который так и хотел вырваться на свободу. Позволит ли Меда случиться этому? — Ты сама наблюдательность, Барти.       Грубо, зато честно. — Меда? — Крауч кладет руку на скулу девушки, заставляя посмотреть ему в глаза. Ее тяжелый взгляд проникает в него, копаясь в воспоминаниях, знаниях. А он, в свою очередь, пытается прочесть внутри нее то, с чем девушка неотрывно живет вот уже пару месяцев. — Я в порядке. Правда.       Она так искусно умеет лгать, что этой суперспособности можно было позавидовать. Интересно, он поймет, что все вокруг него — ложь, основанная на любви? — Барти, я должна тебе рассказать кое-что.       Зачем ждать, пока он узнает все сам, если можно сообщить сразу, не прибегая к более сложным методам? Да, это будет больнее и сложнее, зато ей станет легче.       Она берет Крауча за руку и ведет за собой в глубь комнаты, сажая того на кресло. Устроившись на пуфик напротив него, Андромеда стала нервно дергать подол своего платья. Казалось, что она сейчас его разорвет в клочья. — Меда, — Крауч наклоняется к ней и берет холодные руки в свои, мгновенно согревая тонкие кисти. Ей так не хотелось говорить, но она должна была. Это честно по отношению к нему. — Все хорошо, слышишь? — Нет, нет! — девушка вскакивает со своего места и нервно ходит по комнате, зарываясь тонкими пальцами в густую копну темных волос. — Я работаю на Министерство.       Она сказала это. Пути назад нет. Сегодня она призналась в том, что тяготило ее все это время, и сейчас это разрушит все, что она так старательно строила. — Я…я передавала им всю информацию, которую ты доверял мне. Прости, это было ужасно, ужасно и некрасиво с моей стороны, но я не могла иначе, понимаешь? — девушка чуть помедлила, пытаясь успокоиться. — Барти, ты слушаешь меня?       Девушка истерично бегала глазами по фигуре на кресле, которая медленно поднялась и прошлась по комнате, находя свою собеседницу. — Они знают обо всем?       Он не был зол, даже рука не дрогнула. Крауч лишь смотрел на нее, пытаясь понять хоть что-то. Все тщетно. Она трясется, как осенний лист на ветру, и он кладет ладонь на ее плечо, мягко обнимая. И делает это искренне. Настолько чисто и нежно, что она обнимает мужчину в ответ, хныкая ему в грудь. — Прости. — Тише, — Крауч гладит ее по волосам, надеясь успокоить нескончаемые слезы. Он не тот, кто должен ее судить. Да и не обязан. — Если ты так поступила, то для этого были причины.       За спиной раздались крупные шаги, от которых пробежали мурашки по телу обоих. Меда лишь смотрела на Крауча, а тот даже и не пытался бежать. Во-первых, не было выхода. А во-вторых, он не трус, и если нужно взглянуть в глаза страху, то он непременно сделает это. — Мистер Крауч, — раздался голос над парой, буквально выхватывая Барти из рук Андромеды, которая отчаянно хотела остановить все, что происходит на ее глазах. Глаза Крауча смотрят на всех присутствующих без зла, без ненависти. Он все понимает, и это давит на Меду самыми страшными цепями. Она должна остановить это. *** — Барти, я не могла все так оставить, — девушка игнорирует предыдущий вопрос Крауча и достает палочку. — Люмос. — Что ты сделала? — взволнованно спросил мужчина, когда свет в помещении дошел до его глаз. Слишком ярко. — Я попросила, чтобы тебе дали один день свободы. Это стоило мне страшных мук, поэтому ты окажешься под Дементором позже. Документ на казнь уже подписан, я здесь бессильна, — она замолчала, кусая пухлые губы. — Мне жаль. — И зачем? — интереса какого-либо у Барти не было. Ему все равно, что происходит с ним. Хуже уже было некуда, а выбраться и оставаться всю жизнь в бегах? Зачем? Это слишком скучно для Бартемиуса Крауча-младшего. — Я хочу провести с тобой день. — А меня ты спросила? — но ей и не надо. Она и без этого прекрасно знает, что он хочет быть с ней. И этот один день станет самым важным в их жизни. Это будет тяжело. Невероятно тяжело и больно. — Барти, — девушка просунула руку между прутьями. Где-то в душе томилась доля надежды, что он ее коснется, — ты веришь мне? — Верю.       Это слово стало решающим в жизни обоих. Зачем им было думать о том, что будет после того одного дня, который Меда по́том и слезами вымолила у судьи, если это уже не имело значения. Единственное, что сейчас занимало обоих — время. Это самый ценный ресурс, который только есть у человека. И его они должны были потратить с умом.