Часть 1

Советник королевы Голден Чиз просыпается в темном месте, стены которого пропитаны ужасом, и отвратительным запахом крови и ржавого металла. Единственное, что он помнит, это удар тупым предметом по голове и голос своей королевы, которая отчаянно звала на помощь.. До него отсюда живой не выбиралась ни одна душа, так что же будет?.. Голова Смокед Чиза гудела от боли и шума в ушах, и он мог поклясться, что прикован к стене, не мог пошевелить ни одной конечностью.. Он попытался увидеть хоть что-то или кого-то в кромешной темноте, но всё было без толку. Вскоре дверь комнаты, а точнее темницы, с противным скрипом открылась. В проходе появилась крупная фигура, которая вскоре стала тяжёлыми шагами приближаться к советнику всё ближе и ближе. А затем, как только он приблизился, грубо схватил Смокед Чиза за подбородок своей сильной, мозолистой, когтистой рукой. – Ну-ну, посмотрите-ка кто здесь.. Ты одна из драгоценных безделушек твоей королевы, да? Раздался томный, басистый голос, и в нос советника ударил запах крепких специй. Шипение вырвалось из его губ, когда его с силой схватили за подбородок, он пытался оторвать голову от когтистой руки, но безуспешно. Его нахмуренный взгляд, казалось, стал еще сильнее, когда он столкнулся с большой фигурой, которая приближалась к нему, пока ему не пришлось поднять голову. Он собирался съязвить, но узнав приторно-сладкий запах специй, глаза расширились от ужаса, он узнал этот запах и этот голос, но он не мог поверить. – Я так много наслышан о тебе, Смокед Чиз. Тот самый что практически смог украсть джем души у своей глупой королевы, однако не смог. Как печально, я ожидал от тебя большего, но даже так.. Теперь мне не будет скучно. Вскоре советник увидел широкую ухмылку, обнажающую все острые зубы, а затем и все остальное в владельце этого места. Высокий мужчина, чрезвычайно сильный, равный печеньке Голден Чиз, и можно сказать, даже её противоположность. Эти огненные глаза, полные ярости, словно принадлежащие дикому хищнику. Длинные как смоль волосы, тянущиеся за ним по земле, напоминающие черную пустоту. И перевернутый джем души на его груди.. Это был никто иной как Бёрнинг Спайс.. Шипение советника от боли превратилось в полузадушенный звук, когтистая хватка на его подбородке была болезненной, когда он был вынужден посмотреть вверх на зверя который, казалось, получал садистское удовольствие, видя его в этом уязвимом состоянии. Смокед Чиз тщетно боролся, пытаясь высвободить подбородок из руки зверя, пытаясь при этом оставаться как можно более неподвижным. Бог разрушения снова засмеялся, коротко и мрачно, и казалось, что от его голоса сотрясались стены.. – Сколько сопротивления.. Ты выглядишь достаточно многообещающе. Возможно, ты прослужишь мне дольше, чем твоя падшая королева. Его глаза снова сверкнули, словно в них был огонь. Когда Смокед Чиз почувствовал, как звук смеха мужчины сотрясает все его существо до глубины, глаза советника от ужаса и осознания расширились. Его взяли в плен, возможно, даже в рабство, и тем не менее, не трудно было догадаться, что находиться здесь было плохой идеей, и вполне возможно, что Зверь мог сотворить с королевой что-то очень не хорошее.. Эта мысль ужаснула его, наполнив чувством страха и гнева. – Я бы никогда не стал служить таким, как ты.. И если ты когда-нибудь прикоснёшься хотя бы к малой части Её Сияния, я.. Бёрнинг Спайс сильнее сжал подбородок советника, практически впиваясь в кожу черными когтями, напоминая ему кто тут хозяин. – Не беспокойся о своей «королеве», она теперь в лучшем месте, и её силы в надёжных руках. Зверь вновь ухмыльнулся, и джем души на его груди снова перелился в свете от ярко-оранжевого до красного цвета. Слова эхом отдавались в голове Советника, когда он увидел светящийся драгоценный камень на груди Зверя. Чувство страха и осознания вновь охватило его, но он старался сохранять спокойствие, однако дрожь голоса выдавала его. – ..Ты... украл её джем души.. – Я не крал, просто вернул украденное. Эта воровка получила своё. И теперь все земли падшей королевы принадлежат мне, включая тебя.. Я найду тебе применение, очень скоро.. Бёрнинг Спайс резко отпустил подбородок Смокед Чиза и тяжёлыми шагами вышел из комнаты, но надолго ли? Голова советника опустилась вниз, цепи зазвенели, и он повалился вперед с полу задушенным вздохом. Он с трудом мог поверить в то, что только что услышал, но в то же время последствия этого заставили его кровь похолодеть. Он мог только стоять на коленях, низко опустив голову, пытаясь восстановить самообладание. Он потерпел поражение, королевство перешло под власть нового правителя, не говоря уже о том, что он был прикован к стене, в безвыходном положении. Это была его вина.. Тишина в комнате была оглушительной, единственным звуком был тихий лязг цепей на запястьях Смокед Чиза и звук его собственного дыхания. Он понятия не имел, каким будет следующий шаг Зверя, мысль об этом заставляла его разум рассеиваться, а голова гудела от беспокойства. Глаза Советника смотрели прямо перед собой, не моргая и не отрывая взгляда от двери. Он должен был оставаться сильным, его нельзя было сломить вот так. Он не стал бы. Через некоторое время дверь снова скрипнула, а затем раздался громкий хлопок, дверь закрылась. И несколько факелов по щелчку пальца осветили комнату, чтобы обеспечить хоть какое-то слабое освещение, ведь что в этом интересного, если совсем темно? Бёрнинг Спайс подошёл от двери к пленнику, неся на плече огромный красный топор, с узорами в виде языков пламени, и, стоя в двух шагах от него, снова оголив оскал и хищную ухмылку, советник понятия не имел, что его ждет.. Без лишних прелюдий и церемоний, мужчина взмахнул топором, и через долю секунды лезвие уже подпирало подбородок пленника, кончик почти касался его кожи. Смокед Чиз застыл, когда почувствовал, как холодное лезвие топора коснулось его подбородка, приподняв его так, что ему пришлось еще раз посмотреть на Зверя. Он почувствовал, кончик лезвия на коже, но даже сейчас он не съёжился. Он не доставил бы удовольствия увидеть его испуганным. Он посмотрел на разрушителя вызывающим взглядом, словно стараясь доказать что не боится. Бёрнинг Спайс ухмыльнулся, прижимая топор ближе и надавливая на кожу. Заметив сопротивление советника, он сильнее надавил на топор, оставив царапину на горле, заставив кожу разорваться на две небольшие части, из раны медленно пошла кровь. Смокед Чиз зашипел, почувствовав, как острие топора глубже вонзилось ему в горло. От боли у него заболела голова, шипение вырвалось из его губ почти неосознанно, глаза закрылись. Рана на горле причиняла боль, но его гордость не позволяла никаким мольбам слетать с его губ. Это жгло еще сильнее, когда его кровь медленно капала из новой раны, которую открыл топор, и запах его крови наполнял воздух. От лезвия рана открылась шире и стала сильнее кровоточить, все это было медленно, больно, но Зверь не хотел так легко сдаваться и позволять Смокед Чизу умереть так быстро. Ведь он только начал. Мужчина вынул топор из горла пленного, а затем, схватив его за голову, плотно прижал к стене, заставив обнажить шею. Он наклонился, и горячее дыхание обожгло шею советника, он начал слизывать струи крови, проникая языком в саму рану. Советник напрягся, почувствовав язык Зверя в ране на шее, его глаза крепко зажмурились, когда он поборол желание закричать от боли. Это был первый раз, когда он подвергался такой боли, слезы навернулись на его янтарные глаза, но не капали. Язык Бёрнинг Спайса продолжал двигаться внутри раны, неприятно обжигая, создавая ощущение, будто он выпил все до последней капли, добавляя ко всему жесткие укусы кожи, как будто он пытался оторвать и прожевать кусок. – Я знаю, что ты сейчас чувствуешь птичка, тебе нечего терять, твоих близких и друзей больше нет, твоей королевы тоже нет. Это всё была жалкая иллюзия, в которую ты слепо верил. Давай же, отдай свои последние силы мне, они мне пригодятся больше.. Зверь почти зарычал и угрожающе зашипел, крепко сжимая голову советника, продолжая водить языком внутри раны, заливая горло кровью. Язык разрушителя, казалось, усиливал агонию, боль ощущалась как горящий металл на коже. При этих словах глаза пленного распахнулись, и как бы ни хотел это отрицать, Бёрнинг Спайс был прав. Всё, ради чего он работал, всё, за что он боролся, все было разрушено. Королева, его друзья и золотой город.. Всё пропало. Он проиграл, причем сильно. И он не знал, что делать в такой ситуации. Зверь мрачно усмехнулся и, отойдя от шеи Смокед Чиза, удовлетворенно облизнул губы. Холодный пот потек по лбу советника, смешанный со страхом и болью. Он пытался подготовиться к тому, что собирался сделать Зверь, поскольку Смокед Чиз даже не мог видеть, что он делает, со своего текущего положения. Затем Бёрнинг Спайс снова взмахнул топором. Сначала боль не была острой, но после, советник мог только кричать, потому что теперь на одной из его скованных рук был огромный порез там, где были вены. Смокед Чиз почувствовал жжение в руке, которое было слишком сильным, чтобы он мог сдержать язык за зубами, и его наполненный болью крик покинул его губы, выражение его лица исказилось, слезы начали наворачиваться на глаза, когда он посмотрел на разрушителя. Мужчина снова оскалился в удовлетворённой ухмылке и, схватив советника за подбородок, наклонился ближе, слизывая слезы. Ощущение жжения от языка зверя прошло по коже пленного, как небольшие ожоги. Бёрнинг Спайс слизывал слёзы и кровь с таким удовольствием, как будто он лакомится божественным нектаром, не меньше, он наслаждался этим слишком сильно. Советник едва слышимо захныкал, пытаясь отвернуться, но его подбородок все еще крепко держался в руках Зверя, заставляя его смотреть на него. Жжение было почти невыносимым, ощущение языка зверя на лице было настолько отвратительным, что Смокед Чиз почти подумал, что его тут же стошнит. А соль от слез только усиливала боль. – Это слишком весело.. Теперь я понимаю, почему тебя выбрали в качестве советника. Такой сильный, но чертовски хрупкий. Однако ты мне не ровня, беспомощная птичка. Почти равнодушно сказал Зверь. Он зарычал и, укусив советника в щёку, вернулся к кровоточащей руке, слизывая кровь и вены из раны. Услышав эти слова, Смокед Чиз почувствовал, как по телу разлилось чувство холода, чувство беспомощности, смешанное с ужасом. Укус в щеку только усилил боль, и он снова зашипел от боли, когда Бёрнинг Спайс вернулся к кровоточащей руке. Советник попытался оторвать свою руку, но цепь удерживала ее на месте, заставляя его молча страдать, чувствуя язык Зверя на своей коже. Слёзы продолжали катиться по его лицу, он не мог удержаться от их падения в этот момент. Он был беспомощен, полностью во власти этого мерзкого создания, и от одной этой мысли об этом, ему стало плохо. Пока разрушитель "зализывал" рану, его свободная рука потянулась к животу советника, пробегая и царапая острыми когтями. Царапины, оставленные когтями Зверя, были глубокими, оставляя длинные красные полосы на животе пленника. Смокед Чиз стиснул зубы издав сдавленный крик агонии, пока Бёрнинг Спайс продолжал впиваться когтями в его живот, безжалостно царапая, его кровь пачкала его одежду и землю. Всё это было настолько мучительно, что почти ошеломляло, боль почти заставила глаза Советника закатиться, но он попытался держаться, он должен был.. Затем, разрушитель высосал немного крови из раны, наполнив ею рот, а затем приблизился ко рту советника, взглядом давая понять что он собирается делать. Зрелище вызывало страх и ужас, но по правде говоря, его мучила жажда, он был обезвожен. Медленно, Советник открыл рот, собираясь с духом. Губы Зверя встретились с его собственными, и Советник почувствовал во рту собственную кровь, густую жидкость, льющуюся ему в горло. Ощущение было отвратительным, кровь была густой, но глотать ее приходилось через силу и приближающуюся тошноту. Смокед Чиз не мог удержаться от кашля, пытаясь избавиться от вкуса. Жидкость была горячей, густой и совершенно безвкусной, и он знал, что Зверь будет лишь запихивать ему в глотку еще больше, пока тот не насытится. При этом кровь смешивалась со слюной и специей зверя, что только больше было омерзительно для пленника, а длинный жгучий язык хозяйничал в его рту, дотягиваясь по сути даже до недоступных точек. И только когда кровь полностью утекла дальше, разрушитель отстранился, аппетитно облизнув губы. Советник смог закрыть рот, пытаясь избавиться от неприятного привкуса.. Всё это продолжалось порядка, несколько часов, тело Смокед Чиза было обезображено шрамами, синяками и ссадинами, глубокими ранами, укусами, кровавыми засохшими полосами.. Это было так жалко. И советник почти потерял сознание, но он тихо дышал, приходя в себя от боли и шока, пока зверь возвышался над ним, оглядывая его сверху донизу, словно гордясь проделанной работой и собственным "произведением искусства". – Признаюсь, мне не было скучно, но, наконец, я сделаю кое-что, чтобы избавить тебя от оставшихся мучений.. Постоянная боль довела пленного до грани истощения, его силы почти иссякли. Его тело было покрыто уродливыми ранами - результатом мучений Зверя. Когда он сидел там, прислонившись к стене, он едва мог держать глаза открытыми, не говоря уже о том, чтобы формировать связные мысли. Перед ним всё размывалось, смешиваясь в непонятную разноцветную кашу, а голос отдавался в ушах неприятным звоном. Но, что разрушитель имел ввиду под "избавить от мучений"? Он его отпустит?.. Как бы не так. Зверь резко протянул руку вперёд, к груди советника, и со всей силой впился в неё, разрывая ее на части и вынимая оттуда еле бьющееся сердце. Внезапное резкое движение застало Смокед Чиза врасплох, и его глаза расширились от шока, когда он почувствовал, как рука Бёрнинг Спайса пронзила его грудь. Боль была не похожа ни на что, что он когда-либо испытывал, интенсивное, мучительное чувство, когда Зверь схватил его сердце и вырвал его из груди. Из последних сил советник упал, привалившись к стене, его янтарные глаза безжизненно уставились в потолок, его теперь было абсолютно бесполезным, слабым, безжизненным.. Бог разрушения мрачно рассмеялся, его смех разнёсся по коридору громким эхом, когда он покинул темницу, захлопнув дверь, а по пути мерзко чавкал, поедая только что вырванное сердце. Все пережитые за это время события оставили яму в животе пленника. Всё это было так сюрреалистично, несправедливо, подло и больно по отношению к нему.. С последним сдавленным вздохом янтарные глаза Смокед Чиза затрепетали, и его тело безвольно упало к стене. Темница теперь была пуста, в холодной каменной камере воцарилась тишина, оставался только звон цепи, висящей на стене, треск потухающих факелов и лужа крови на холодном, твердом камне...