Часть 1

Этот взгляд. Прямо в глаза. — Уезжай. — Что? — это слово было единственным, которое я смогла выдавить из себя. Оцепенение. Вот, что я чувствовала. — Попроси Лео, чтобы отвез тебя. К Сандре или… куда угодно. Я не помню конца этого диалога. Одно слово «уезжай». Или нет. «Просто уезжай». Холодные глаза, непроницаемый взгляд. Я не успела даже возразить, как он развернулся и ушел с такой скоростью, будто здесь был пожар. А он был. У меня в душе. Его разжег ураган из брошенных тобой холодных и резких слов. О чем ты думаешь, Влад? После всего, что произошло, что продолжает происходить? Я не верю. Я помню тот недавний взгляд, полный отчаяния, грусти, холода и… света. Глаза ведь зеркало души. Ты же врешь, так? Увы, я не смогла бы задать эти вопросы ему, даже если бы смогла выдавить из себя хоть звук. Он ушел. Нет, не так. Он унесся, словно я наставила дуло пистолета прямо на его сердце. Возможно даже на душу. Ладно! Прогоняешь?! Я уйду! Да! Надо собирать вещи и сказать об отъезде ребятам. Разберись в себе для начала! — Лайя, не глупи. Он не разберется. Ты же сама видела, что с ним происходит… — один голос внутри меня взывал к спокойствию, пытался вывести меня из мысленной комнаты, заполненной едким дымом. — Неужели не ясно? Лайя, тебе сказали уходить! Ты хочешь вновь столкнуться с его холодным взглядом, когда он придет к тебе просить ключ от комнаты? — другой же старался вернуть меня в реальность. — Или еще чего хуже, отправит Валентина. Ему же все равно! Ты сама слышала его «куда угодно». — Лайя, остановись. Он же не безразличен. Ты сама подслушала его разговор с этим… Ноэ… — заботливо, нежно шептал первый голос. Я бы поверила ему, если бы не аргументы второго. — Когда вы играли в правду или ложь, Он, ценитель правды, не ответил тебе, что не врет! Попросил другой вопрос! А тут еще его друг детства, который точно знает, когда тот недоговаривает! — другой голос подливал масло в огонь, а я задыхалась в нем. Казалось, если не успею выбежать из этого дыма, потеряю сознание. Потеряю себя. Тем временем я зашла в свою комнату. Правда, она уже через пару часов будет не моей. А еще я забыла предупредить ребят, но это не важно. Не прямо сейчас. — Лайя, просто собери вещи! Если ты действительно привязалась к нему… просто послушай его, не испытывай ваши «отношения»! — Дорогая, если ты правда привязалась к нему, то тебе лучше остаться. Он не разберется без тебя, — и тут я замечаю мысленную лестницу, которая может вывести меня из горящей комнаты. Стоит всего лишь протянуть руку, и я касаюсь ее, ведь в чем-то да согласна с этим спокойным и нежным голосом. Я не уверена, что привязалась к нему… Просто каждый раз что-то за этим холодным и неприступным, как сказал Локид, «фасадом» манит. Как будто мы связаны. Чем?.. — Всего лишь договором, который ты подписала, чтобы поработать с картинами! Не веревками же! Собирай вещи и иди за ребятами! — этот голос был слишком трезвым для произошедшего. Его бы стоило послушать, если бы он не делал так больно. Невыносимо больно. Словно к ране, из которой сочится кровь, прикладывают ватку со спиртом. А потом поджигают вдобавок. От него хотелось убежать по той самой лестнице. Чемодан лежит на кровати, я же подошла к причине моего договора с Ним… Что с вами делать? Я… Не могу. Нет. — Лайя! Картины положишь последними! Отойди от них! Замолчи! И без тебя тошно! Не смей больше ни слова говорить! Я буквально наступаю на первую ступень той спасательной лестницы. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Я прижимаю руки к лицу, сметая выступившую слезу, размазывая макияж. Но мне все равно. Мне важнее заглушить этот ядовитый голос. Нужен свежий воздух! Я подхожу к окну, открываю его, а с ним и вид на озеро. Как красиво!.. Но да, согласно всем законам пламя становится все больше из-за поступившего кислорода. И, возможно, открывая окно, я опрокинула ту мысленную спасательную опору. Единственное, что могло меня спасти прямо сейчас. — А помнишь Тот день? Как вы работали там? Вместе? — этот спокойный голос теперь тоже пытается подорвать одну-единственную минуту, в которую я судорожно пыталась вдохнуть. На самом деле, работала я. Он лишь наблюдал. И я вспоминаю, как по коже бегали мурашки. Как он глазами заставлял мою шею, мои плечи, всю меня буквально гореть. Его взгляд… Он… Он не был холодным! — А потом он не подпустил тебя к себе! Лайя, прошу: НЕ ГЛУ-ПИ! Я не вижу ничего. Взгляд затуманен от слез, подступивших к глазам. Я скатываюсь по холодной каменной стене вниз. Напротив меня зеркало. Рядом со мной — картины. Я опускаю веки, обнимаю себя за плечи, стараясь успокоиться. Меня трясет уже несколько минут… Я еще различаю свой силуэт в отражении… Скорее всего, это из-за прикосновения холодной стены в реальности и палящего пламени в душе. Но спустя пару мгновений все, что я различаю — это обволакивающая мое сознание темнота. Я словно задохнулась. А потом темно-синий свет. Это что, видение? Меня перенесло? Я же не открывала картины! Ощущение, будто я смотрю на Ту самую сцену со стороны. Значит, это лишь бред, да! Всего лишь лихорадка. В моем-то состоянии. Но вот я вижу со стороны, как моя рука касается моей же шеи… Я медленно провожу пальцами по мочке уха… Было во всем этом что-то особенное. Но где.? Я поворачиваю голову и вижу Его. Он почти не моргает. Жадно и осторожно следит за движением моей руки. Нет. Руки той Лайи. Или, может, даже он и направляет ее одним лишь взглядом? Что-то во всей этой картине не то. Только вот… что? Со стороны леса еле заметная рябь на воде, вызываемая дуновением ветра на скале, отражает звезды. Словно проявляет их, нарисованных маслом, на шелковом полотне озера… Картина! Подождите! Здесь не та картина! Тут должен был быть портрет Сафие! Той, из моих видений! Я подошла, насколько можно было, ближе к отвлеченной от работы Лайе. Нет! Не может быть! Там был портрет Влада. Но если подумать… Скорее всего я работаю над картинами той Лале, из времен Османской империи. Она писала портреты тех, кто ей был дорог… Если это правда, а не просто видения? Что, если совпадения не случайны? Тогда… раз там семь картин: одна — Хасан, вторая — Сафие… потом могут быть картины Аслана и… Влада?.. Они же так похожи на ребят… Нет! Меня всего лишь лихорадит. Но все же я проверю это, обязательно проверю! А что, если это правда… как бы отреагировал Влад? И что сказала бы я, обнаружив при нем же портрет схожего с ним как две капли воды человека под слоем воска?.. Черт возьми! Так вот почему он так сильно хотел купить у Грэдиша картины! — Лайя! Но пока что это лишь смутная догадка. Значит, надо закончить реставрацию картин как можно быстрее! Возможно, он поэтому и поставил такой маленький срок… — Лайя! Черт возьми! Меня трясет. Что-то жуткое повернулось в груди, я проваливаюсь в темноту… Или, наоборот, прихожу в себя? — Лайя! Ты очнулась! — я вижу лишь рыжие волосы и слышу нервный голос Лео. И да, кажется, это он трясет меня. Это был сон? Но почему такой живой? Я все узнаю во что бы то ни стало! — Лео, мы уезжаем. Надо сказать Милли и Сандре.