Часть 1

Письмо отдали почтальону, предварительно расплатившись, а тот вложил его в капсулу, закрыл резиновой крышкой и спросил адрес. Парень протянул ему смятый кусок бумаги с координатами. – О, десятый квартал… – зачитал почтальон вслух первую часть номера, потом вторую, и тут же на лице расплылась улыбка. – Это же мастерская Аскеладда! – он рассмеялся. – Вообще-то, я сам у него чиню технику. Он лучший в своем деле, да? – парень не ответил, только как-то зло зыркнул на него и вышел. «Странный пацан», – подумал мужчина перед тем, как пойти к трубопроводу. От работы Аскеладда отвлек мерзкий свист со стороны кабинета, инструменты пришлось отложить. Он протер руки влажной тряпкой, стирая с пальцев масло. Помогло не слишком сильно, но надолго отрываться от работы он не намеревался – он встал прямо так и пошел наверх. Перед дверью в комнату звук стал громче, и Аскеладд, слегка раздраженный тем, что, вероятно, теперь придется отвечать на письмо, основательно вытер руки о рабочую рубашку и отпер дверь. Свистел терминал пневматического трубопровода, оповещая о новой посылке. Система оповещения, пристроенная им к пневмопочте, определенно была довольно эффективной, но, учитывая частоту прихода писем, Аскеладд подумывал перейти на что-то менее напрягающее. Он снял крышку с бака, уменьшая давление пара и прекращая свист, и достал капсулу из приемной станции. Открыв крышку, он обнаружил конверт. Конверт лежал красивый, с какими-то цветами и птицами на боку, но свернут был по-дурацки в трубочку при отсутствии для этого нужды – размер капсул вполне позволял этого не делать. Внутри бумага оказалась сложена в четыре раза по горизонтали. Создавалось впечатление, что текста там будет нехило, но уж этот пункт остался неисполненным, и внутри небрежно начеркано было только одно предложение: «в четыре приду с байком», – а ниже стояло имя – Торфинн. Слать ответ смыла, разумеется, Аскеладду не было, а даже без фамилии было ясно, из чьих преступных рук оно к нему перекочевало. С недавних пор перед посещением мастерской стало положено слать оповещение за пару дней, чтобы согласовать время, ведь в какой-то момент клиентская база разрослась настолько, что живая очередь могла держаться перед входом с утра и до закрытия, но вместо «свободно в четыре?» Торфинн писал «буду в четыре», опаздывал на полчаса и не читал отказы. И такая дерзость Аскеладду нравилась, а чужие сеансы он переносил без всяких зазрений совести. Развеселившись, он принялся что-то напевать вслух на память. Взглянув на часы, он обнаружил – время обеднее, и решил прогуляться в город. Жил Аскеладд хорошо, но, тем не менее, жил работой, и потому отделять дом от мастерской смысла было мало. Обширный первый этаж и подвал считались рабочим пространством, а на втором была квартирка. Еще, на самом деле, имелась небольшая терраса на крыше, но выходил Аскеладд на нее нечасто. Сперва он хотел обустроить там пару грядок, но, что уж говорить, экология в городе была плохая: небо всегда покрыто угольным дымом, а воздух – влагой наполнен основательно, и из-за этого дожди постоянно размывали грязь из воздуха по любым открытым поверхностям. Абсолютно все продукты питания завозились из соседних городов, и полки бакалейных были полупустые. Но люди почему-то всё равно здесь жили и, кажется, только наполнялись силой от верховенства технологии над природой. Город же дышал паром, питался углем и жил техникой. Аскеладд служил отличным примером типичного горожанина, и иногда казалось, что он и сам работает на пару. Торфинн же, напротив, жил в деревне. Он родился в семье фермера, снабжал некоторые пункты товаром, но тоже горел технологией и по мелочи промышлял этим в собственном темпе, а потом ехал в город и обсуждал успехи с Аскеладдом. В некотором роде, Аскеладд был в этом его наставником, но, обмениваясь идеями и создавая технику, похожи они были скорее на компаньонов, хотя с виду и не ладили. В будущем Торфинн планировал свалить с фермы и присоединиться к работе в мастерской, но он до сих пор оставался единственным сыном, у матери здоровье было слабое, а технику отец не любил, хотя отношение к этому явно какое-то имел, и это самое «будущее» постоянно откладывалось. На улицу люди выходили в респираторах с фильтрами, герметичных масках или, на худой конец, марлевых повязках – иначе легкие можно было посадить на раз-два, и у Аскеладда тоже такой имелся. А вот стиль у города был интересный, тоже свой особый, и люди все ему соответствовали. Смотрелось футуристично, и тем, кто считал себя единицей-гайкой города-двигателя машины госпрогресса, нравилось. Аскеладду тоже. По улице он шел в полосатой жилетке с глубоким вырезом для воланов черной рубашки с широкими рукавами и запонками на концах, коричневых оксфордах и цилиндре с гогглами вместо ленты, смотрелось немного в духе греческих венков. Респиратор был с медными вставками, из черной кожи. Когда механик зашел в бакалейный, он его снял – в зданиях находились воздушные фильтры, и поздоровался с продавцом. – Йоу, Бьерн. Завезли то, чего я просил? Мужчина, стоявший за стойкой, был рослый, с виду – деловой и серьезный, но он рассмеялся, завидев Аскеладда. – Сколько зим! Ты, наверное, не появлялся с прошлого месяца. – Все равно всё скупают сразу, – пожал механик плечами. – Легче просто оставлять список раз в месяц. – И то верно, – задумался продавец. – Из того, что было в списке, привезли только часть: сухое молоко, консервы, сахар, кофе… Остальное придет в следующий вторник. Заберешь сейчас? Аскеладд вздохнул. – А куда денусь? – и протянул деньги. – Сдачу спишешь с того, что довезут. Как жизнь? – Да, как обычно: работаю, гуляю… Ты же знаешь, здесь особого разнообразия нет. А у тебя? – Сегодня зайдет Торфинн. Есть, к слову, что-нибудь к чаю? Бьёрн пошарил под стойкой и достал оттуда пачку какого-то печенья. – Только пришли, еще не успел расставить по полкам. Но на вкус ничего. – Сколько я должен? – Спишу со сдачи. – Отлично. Ну, мне пора, – взглянул Аскеладд на часы. – Приходи ко мне, как будешь свободен, – он сложил покупки в сумку из черной кожи через плечо и вернулся в мастерскую. Без двадцати пять подъехал Торфинн и завез в гараж паровой мотобайк. – Хей, – начал он, но осекся, когда заметил на вешалке цилиндр. – Это твой? Наверное, – усмехнулся он, – в нем ты похож на мелкого мошенника. Аскеладд хмыкнул. – Ты и без цилиндра похож. Пойдем в гараж. – Пройдя в гараж, Аскеладд осмотрел мотоцикл. – Это его ты собрал? Отличная работа. До скольки разгоняется? – Не дурно, а? До сорока. – Сильно. Хотя поршень ты, конечно, странно скрепил. Изолента и «момент» – не самое удачное решение. Торфинн поднял бровь и оперся о стену плечом. – Ты это серьезно? Конечно же, блять, это хуевый выбор, но в меня по пути какой-то уебок кинул камень, а доехать как-то было нужно. Аскеладд захохотал. – Ладно, разберемся минут за пятнадцать и пойдем пить кофе. Торфинн снял с волос очки и положил их на тумбу, заправил волосы за уши и закатал рукава. – Неси инструменты.