Часть 1

      Каждый шрам — отдельная история. Он мог бы рассказать их все, но королеву Ю не трогают его страдания. Его боль ей в радость. Обнажись Со перед ней, показывая цепочку ярко выраженных шрамов на своём теле, ни один мускул не дрогнет на её лице. Она незаинтересованно очертит взглядом каждую полосу, и надменная улыбка едва заметно тронет её губы. В глазах королевы-матери Ван Со не увидит ни сочувствия, ни сожаления, ни любви — лишь чистейшую ненависть, что много лет оголёнными проводами сковывает его не такое уж и чёрствое сердце. И что бы он ни сделал, какие бы подвиги ни совершил, действуя на благо ей и братьям, королева Ю никогда не подарит сыну даже самую малую крупицу материнской любви.       Но он не перестанет пытаться топтать тернистый путь к её сердцу.       Ван Со стоит перед ней, гордо задрав подбородок. В его зрачках блестит тусклый свет, на губах играет самодовольная ухмылка. Он зол и горд собой. Безмолвно язвит, представ пред матерью во всей своей демонической красе. На остром лезвии меча тёмно-красные подтёки, а на лице уже засохшая кровь жертв, убитых ради неё и для неё. Но королева Ю лишь безразлично смотрит в глаза сына, которого не считает таковым.       Он рассказывает ей, какие муки вынес, живя вдали от дома, не чтобы мать его пожалела. Чтобы поняла — он достаточно страдал, и какое бы ещё наказание она ни желала ему, с него достаточно. Только вот Королева Ю так не считает. Она собственноручно бросит его в ад при первой же возможности и не скрывает этого факта.       В груди Ван Со кипит огонь. Коридор за коридором он преодолевает, изнемогая от злости. Боль давно стала спутником и соратником. Настолько давно, что ему казалось, будто он перестал её чувствовать. Но нет. Она — эта выворачивающая внутренности боль — всё еще здесь, всё ещё с ним. Хочется вырезать её клинком — если бы только это было возможно.       Время не лечит — оно лишь учит жить с болью. И Ван Со научился. Сделал боль своей соратницей. Не сломался, лишь стал сильнее. Но по возвращении домой все усилия будто потеряли смысл.       Навстречу боли острыми стрелами летят обида и злость. Яркое чувство, сильное, настолько, что он чувствует вкус этих негативных эмоций на кончике языка, где висит неозвученная ненависть ко всему живому. Если мир ненавидит его, почему он должен любить мир?       Ван Со прекрасно знает вкус ненужности, одиночества, предательства. Но в нём, в человеке, которого считают бездушным монстром, теплится надежда, что однажды мать признает свою ошибку, взглянет на него, если не с любовью во взгляде, то хотя бы с сожалением и извинением.       Надежда — ужаснейшее из чувств. Ведь реальность такова: она никогда не станет ему матерью. И никакая крупица надежды не исправит это, как и время не изменит ничего.       Сегодня Ван Со предстал перед королевой тем самым монстром, которым она его считает. Может, он нужен ей именно таким? Не тихим мрачным мальчиком с маской на лице и тайнами в сердце, вокруг жизненной истории которого слагают разные небылицы. Может, он нужен ей именно безжалостным, кровожадным, бессердечным принцем, способным занять трон и убить своих братьев?       Хотел сбросить этот баласт с души, показать, в кого королева Ю его превратила, но лишь вновь проглотил порцию презрения и ненависти. Не вышло.       Душу осколками нелюбви рвёт на части. Сейчас он действительно готов убить каждого встречного. Всех, кроме неё. Только не её.       Но именно она опять маячит перед глазами в самый неподходящий момент. И почему это юное создание с ангельским личиком всегда застаёт четвёртого принца в самый разгар его негативных эмоций? Именно тогда, когда он готов размахивать мечом и сносить головы с плеч.       Она случайно проходит мимо. Замирает при виде разъярённого Волка и смотрит на него своими почти детскими глазами. Тёмными, большими, невинными. Красивыми…       Ван Со зол и в данную минуту не способен контролировать свой гнев, что кипятком жжёт внутренности и рвётся наружу. Ему хочется припечатать её к стене просто за то, что дарует ему чувства, которые он много лет ожидал от родной матери. Незнакомка, какая-то юная чудачка, переживает о нём сильнее, чем мать. Сильнее, чем кто-либо. И что с этой девчонкой не так? — Убирайся! — не позволяя ей заговорить, злобно цедит сквозь зубы, прожигая взглядом исподлобья. Ему нужно побыть одному.       Его грудь высоко вздымается от частого дыхания, а глаза и вовсе на мокром месте. Хэ Су впервые видит его слёзы и сходу понимает — он не бессердечный и не бездушный, каким пытается казаться. — Что с вами случилось? — игнорирует приказ принца.       Хэ Су неуверенно подходит ближе. Её глаза округляются, а на губах, так и не сорвавшись, застывает короткий вскрик, когда она видит кровь на его лице. — Вы ранены? — резво бросается к мужчине, словно она то единственное, что может спасти его. — Это не моя кровь! — гласит повышенным тоном и, вовсе не желая причинить вреда, отталкивает назойливую девицу.       Хэ Су теряет равновесие и падает назад. Подниматься не спешит. Осторожно смотрит на принца снизу вверх, запросто глотая его гнев, но ей будто всё равно, что он может причинить ей вред прямо здесь и сейчас. Или, может, где-то в глубине души Хэ Су понимает и верит — он никогда не причинит ей вред. — Тогда… — осекается на секунду, сглатывая скопившуюся слюну, — чья эта кровь? — в её голосе удручающее спокойствие, а в глазах — страх.       И Ван Со ухмыляется, видя эту эмоцию в её глазах. Но он интерпретирует неверно. Боится она вовсе не за себя, а за него. — Это кровь людей, которых я сегодня убил, — говорит, вздёрнув подбородок, будто гордится этим поступком. — Убирайся отсюда! Оставь меня в покое, пока не пополнила ряды убиенных!       Ей говорили, он опасен. Просили держаться от него подальше. Но она будто специально вечно оказывается с ним в одном месте в одно время. Не единожды ей настойчиво, внушительно твердили: «Он может убить человека». Фраза, которая должна была вызвать в ней инстинкт самосохранения. Но… Что она должна была сделать? Внушить себе, что Ван Со — безжалостный монстр, в то время, как видела обратное? Избегать его, а при встрече смотреть так, как смотрят все, — с презрением? Быть частью толпы и видеть лишь то, что лежит на поверхности, не вглядываясь в глубину, — это не про Хэ Су.       Боится ли она его? Несомненно, он умеет внушать страх. Умеет быть убедительным, настолько, что однажды заставил поверить в то, будто может убить её. Даже рискуя жизнью, она будет там, где он, потому что знает, — он не убивает невинных. А она не причинила зла никому в этом мире: ни в Корё, ни за его пределами.       Молчание затягивается, а общение с Хэ Су именно сейчас хочется свести на нет. Ван Со склоняется над девушкой, грубо хватает её за тонкое запястье и одним рывком отрывает от земли. Она охает, вынужденно выпрямившись во весь рост, и смотрит в глаза принца, затаив дыхание. — Ты слышала, что я сказал? — Ван Со буквально рычит девушке в лицо, и она готова поклясться, что от него пахнет смертью. — Я только что убил людей!       Как же раздражает её забота. И не только она. Весь спектр эмоций этой девчонки выводит из себя, просто потому, что она не та, от кого он ждёт внимания, заботы, одобрения. Но, может быть, она именно та, кто способна даровать ему всё, чего так не хватает?       Ван Со отталкивает от себя этот спасательный круг, просто потому что думает, чувства к этой девушке сделают его мягче. В нём перестанут видеть монстра, соответственно, перестанут бояться, и, как следствие, он потеряет свой и без того ничтожный авторитет. Станет никем. А «никто» — это не тот, кто нужен королеве Ю.       Ван Со не верит в себя и пока что не способен понять, что и без материнского одобрения, без её поддержки и любви может добиться тех высот, которые и не снились её прихвостню, её любимчику. Он не верит, что способен стать королём, пока что даже мысли такой не допускает. Однажды поверит. Благодаря той, что чиста душой, добра сердцем и полна любви. Любви к нему. — Ну вот, ты опять, — огрызается Ван Со, не скрывая негодование, и всем своим недовольным видом выказывает злость, намекая, что его терпение не бесконечно, и ей лучше убраться восвояси.       Тем не менее он продолжает стоять вплотную к ней, неосознанно крепче сомкнув пальцы на ее тонком запястье. Продолжает вдыхать аромат цветочного мыла, которым пахнет от ее кожи и волос. Продолжает смотреть в чёрные глаза, желая прогнать, но в то же время не желая отпускать. — Что? — её тонкие тёмно-розовые губы почти не шевелятся, едва ли слышно озвучивая вопрос, а большие тёмные глаза округляются и сосредоточенно смотрят на принца. — Смотришь на меня с жалостью! — сверкает глазами с лёгкой нотой презрения, действительно веря в свои слова.       Он просто не способен принимать чьё-либо участие. Его этому не учили. В его жизни никогда подобного не случалось. Быть для кого-то важным? Разделить с кем-то свою боль? Он не знает, как это.       Глядя на вроде бы озлобленного мужчину, девушка выделяет в нём совершенно другие эмоции. Он растерян от излишка внимания с её стороны, хоть и пытается казаться чудовищем, способным убить красавицу.       Хэ Су вмиг прогоняет страх и усмехается. По-доброму, не желая зла. На неё люто смотрят два чёрных глаза, а она, как ни в чём ни бывало, растягивает губы в ленивую улыбку, подгибает одну ногу в колене, опускает плечи, склоняет голову набок и выдыхает. — Это не жалость. Это сочувствие. — Со… Что? — Сочувствие, — не медля ни секунды, повторяет более уверенно.       Ван Со растерянно моргает, хмурит лоб и направляет взор в землю. Нехотя впечатывает взгляд в её красивые тёмные глаза. Пару секунд спустя опускает ниже, смотрит на её губы, изогнутые в лёгкую улыбку, и, незаметно для самого себя, теряет хватку. Смягчается, словно по щелчку пальцев. — Я… Сожалею, что с вами это случилось. Я не жалею вас, я просто разделяю с вами вашу боль.       Хэ Су совершенно неожиданно для принца кладёт свою миниатюрную тёплую ладонь на его щёку. Ван Со отшатывается назад, буквально отпрыгивая от Хэ Су на пару шагов, и ошарашенно смотрит на неё. Никто не смеет прикасаться к его лицу.       Он собирает что-то сказать, но Хэ Су опережает его очередную гневную тераду. Сокращает расстояние до минимума и вновь касается его щеки. Держит ладонь несколько секунд, затем ведёт пальцами по маске, что скрывает изъян. Проникновенно смотрит в глаза и улыбается уголками губ, а Ван Со, словно загипнотизированный, принимает этот жест.       Шрам на его лице — лишь малая часть той боли, что он пережил. Но это то единственное, что бросается людям в глаза. Со шрамом он словно прокажённый. У него будто бельмо на глазу. Зверь, недостойный жить среди людей. И только Хэ Су не видит в этом ничего отталкивающего и уродливого. — Почему ты пытаешься помогать мне? Я убил людей, — повторяет как мантру и внимательно смотрит на девушку.       Хэ Су вздыхает, убирает руку от его лица и отступает на шаг. Всё же такая непосредственная близость с принцем ей непозволительна. — Ваши братья тоже убивали людей, но их никто плохими не считает. Просто… В любой семье есть гадкий утёнок, и в вашей им стали вы. Вы сколько угодно можете играть в плохого. Но я же вижу… Вы хороший. Вы просто ранены. Не физически, нет. Где-то глубоко в душе вы очень сильно ранены. Вы пытаетесь выжить в мире, который вас не понимает и отказывается принимать, — в этом нет ничего плохого. Хочется противостоять. Себе. Всему, что вокруг. Хочется верить ей. Она так умна, рассудительна и почти всегда права, что Ван Со невольно прислушивается к её словам. Ему всё ещё хочется крушить всё вокруг, но огонь внутри медленно тлеет, постепенно сходя на нет.       Хэ Су кидает в чёрные глаза напротив прощальный взгляд, отвешивает лёгкий поклон и молча уходит. Ей бы хотелось обнять Ван Со и сказать так много всего, но крайне трудно приручить одинокого Волка. Не она его лекарство от невзгод. Пока что нет. Но однажды обязательно им станет.