Часть 1

Они нашли компромисс. Их отношения нельзя было назвать дружбой, но они стали очень близки. Это не было странно. Находясь в одном теле чёрт пойми сколько времени, очень сложно оставаться врагами. Они дрались, пытались убить другу друга, находясь в одном теле первое время. Потом когда сил совсем не оставалась, они ругались, кричали друг на друга, обвиняя во всех грехах, которые только могли вспомнить. Потом сидели по разным уголка сознания и бормотали себе под нос проклятья, не желая пересекаться. Контроль над телом уже никого не привлекал, оно было абсолютно бесполезным с это замкнутом пространстве, выбраться, из которого не было не единой возможности. Когда они все же сели за один стол, впервые не для того, чтобы помериться силами, а чтобы поговорить, прошло уже, наверное, несколько столетий. Никто из них не знал точно. Никого из них это не интересовало. Они выпили тогда весь алкоголь, который смогли создать в сознании обычного человека. Они даже сделали вид, что опьянели и несли полный бред, не смотря друг другу в глаза, все ещё стараясь убедить себя, что второй — враг. Говорили по душам они ещё через какое-то время. Для них, что вечность, что всего день — сейчас было одним и тем же. Они говорили, кричали и снова дрались, словно так и должно быть. Для них все было нормально. Они смирилась, приняли неизбежное, и им стало легче. Они говорили, рассказывали истории, которые никогда бы друг другу не рассказали, не попав сюда. Они смеялись, плакали и кричали. Но они стали близки, словно одно целое. Так словно они были едины всегда. Они смотрели глазами их тела на крышку гроба и, снова, уходили в глубь сознания, чтобы пить и глупо кричать песни в иллюзорный микрофон. Они смеялись, оба хрипла и скудно, но счастливо. Воспоминания причиняли боль, но стойкое понимание того, что все сложилось не так уж и плохо. Когда их железный гроб пошатнуло и дёрнул вверх, они даже не сразу заметили, слишком увлеченные очередным бессмысленным разговором. Железная ловушка, сдерживающая их слишком много времени, скрипит и протяжно мычит, не желая быть сдвинутой. Они понимают, что больше не на дне Тихого океана, когда их немного расквашенные временем мозги осознают, что света стало больше. Они смотрят друг другу в глаза, сидя в иллюзорном баре и весело усмехаясь, понимают, что время их заключения пришло к концу. Гроб скидывают на землю, как мешок с никому ненужным хламом. Они усмехаются и думают о том, что могли бы переломать себе все кости. Крышку открывают, и глаза людей перед их лицом слишком шокированы. Они встают, слегка пошатываясь. Это тело они не использовали слишком долго. Люди в ужасе отскакивают назад. Они обводят людей своими зелёными глазами, которые ярко блестят в солнечном свете, и улыбаются их губами. Люди не перестают глазеть, когда они перешагивают через стенку гроба, ступая изрядно потрепанными временем и морем ботинками на каменистую почву. Щелчок пальцев, и они выглядят вполне сносно, по версии обоих. Даже если они чем-то недовольны. Они идут сквозь толпу людей, которая расступается перед ними, не задумываясь. Они осматривает местность и улыбаются думая, что все стало намного хуже, чем было при их жизни. Звук крыльев так знаком, что они рады его слышать. — Михаил, — голос Кастиэль все так же серьёзен, что они усмехается, разворачиваясь к ангелу лицом. Рядом с небесным воином стоит Джек, уже выросший и набравшийся сил. Он выглядит потрясающе, и они рады их видеть. — Кас, — они улыбается, а голубые глаза Кастиэля широко распахиваются, когда до него доходит. — Дин! — Джек, не думая, бросается в объятья к старому другу, вжимается лицом в грудь. Их руки обхватывают его за плечи, стискивая сильнее. Они оба сильно по нему скучали. — Это правда ты, Дин?! А как же.? — Я все ещё здесь, малец, — взгляд с тёплых глаз Дина меняется, на немного прохладный, но все ещё такой же любящий взгляд Михаила. Они улыбаются, когда Джек делает шаг назад, а Кастиэль резкий шаг вперед. — Неужели, Кастиэль, ты не хочешь обнять старого друга? Прекрати над ним смеяться, — возмущается Дин в их голове, от чего Михаил смеётся и уступает контроль. — Кас, — тёплый цвет глаз Дина возвращается на свое место, и ангел не выдерживает, сжимая старого друга в объятьях. — Я тоже рад видеть тебя. Они обнимаются втроем четвёртом, и внутри каждого тепло насколько, что можно затмить солнце. Они разжимают руки, делая пол шага назад, не переставая смотреть друг на друга. — Но как? — Кастиэль все ещё с немного приоткрытым ртом, и они смеётся мягко, хрипя и вызывая на лице Джека улыбку. — Мы провели в одной черепушки целую вечность, — Дин весело рассказывает, совсем забыв рассказать о первых пару сотнях лет, когда они пытались друг друга убить. — И он оказался не таким уж мудаком. — Вы провели там больше тысячи лет, Дин, — Джек смотрит грустно и виновато, они не понимаю почему. Тысяча лет, не такой большой срок, как кажется. Михаил усмехается на эти слова, все ещё позволяя Дину удерживать контроль. Маленький нефилим быстро сообразил, что они теперь одно целое. — Мы думали больше, — Дин опять смеётся, и это правда весёлый смех, от которого Михаил улыбается тоже. — Сэм мертв, — голос Кастиэля тих и печален, словно со смерти одного из Винчестеров не прошли тысячелетие. — Я знаю, Кас, — и они спокойны. Они давно уже смирились. Они четвёртом стоят рядом ещё долго, рассматривая друг друга, ища новое. — Так, а теперь я жутко хочу есть. Я надеюсь мир не насколько свалился в яму, что тут больше нет не одной закусочный? Тебе не нужно есть, идиот, — Михаил возмущается, зная, что это ни как не повлияет на решение Дина пойти и поесть. Это все ещё не отменяет того факта, что я очень хочу есть, — Дин смеётся в их сознание. Джек и Кас улыбаются друг другу и подходят к Дину, кладя руки на его плечи. Они отправляются в новое — вечное — путешествие, которое начинается с забегаловки и пары бургеров.