...

Удушающая тревога вновь черной волной накрыла, с головая топя в вязкой жиже. Воздуха категорически не хватало, будто легкие намеренно отказывались от кислорода. Легкая дрожь по телу, медленно поглощающее чувство вины и небольшие слезки–это состояние вошло в одну из привычек парня. Сидя в полной тишине своей комнаты, он слышал лишь тихие всхлипы и рваные вздохи, принадлежавшие ему самому. Канцелярский нож лежал прямо перед носом, оставалось только взять его и сделать пару маленьких порезиков. Но парень не решался даже прикоснуться к холодному оружию, лишь сверля его измученными глазками, как бы раздумывая "а стоит ли?". Но подтверждением действий стали воспоминания, стрелой вонзившиеся в голову. Новая волна, намного сильнее предыдущей, тревоги окатила, вынуждая вздохам становиться рванее и нервнее. Быстрым махом он взял нож, выдвинул лезвие наружу. Закатывая черные рукава лонгслива, брюнет медленно поднес орудие ближе к, и без того истерзанному запястью, слегка нажимая ножом на него. Резко проводя поперек довольно таки старого шрама, лезвие оторвалось от ручонки, открывая взгляд на проделанную работу. На месте, где было лезвие теперь виднелась алая полоска, из которой уже начинала сочиться кровь. Приятная боль тут же растеклась по всему маленькому, хрупкому телу, вызывая табун мурашек. Прикусив пухлые губы, он вновь провел линию на запястье, немного глубже чем предыдущую. Алая жидкость вновь полилась по запястью, выстраивая после себя тоненькую дорожку, которая отлично виднелась на бледной коже. Словно завороженный, парень сидел и смотрел как его организм покидает важный компонент жизни, но выглядело это так красиво, особенно в перемешку с жгучей болью. Крупные слезы быстро скатывались с щечек, падая на рану, растворяясь в крови, обжигая новой волной приятных ощущений. Будто опьяненный он сидел и резал руки, и пока где то в глубине здравый смысл кричал ему, чтобы он прекратил калечить себя и не доставлял себе еще больших шрамов, состояние эйфории затыкало его, выигрывая в этом соревновании с бо́льшим отрывом. Через страдания он мог выплеснуть все эмоции, накопившиеся за месяц: непонимание своих странных чувств к лучшему другу, переживание за пациентов, бессонница, панические атаки. Все это выливалось вместе с кровью, пачкая до этого чистый, белый пол. Он так долго ждал. Ждал момента, когда его нервы прорвет, словно плохо построенную дамбу, и унесет останки куда то далеко. И сейчас, даже не думая о последствиях, он резал запястья, превращая их в непонятное кровавое месиво. И пока парень был в неуправляемом состоянии, его головушка придумала новый способ получить не хилую такую боль, так еще и которая пойдет ему в пользу. Встав на ватные ноги, которые ели держали маленькое тельце, пошатываясь, медик отправился к своему излюбленному шкафчику с медикаментами. Достав от туда спирт, ватку и бинты, он уселся за столик, раскладывая перед собой препараты. Смачивая ватку спиртом, парень прислонил ее к ране, сразу чувствуя ядреную реакцию организма. Кусая нижнюю губу, он терпел, но и в то же время испытывал облегчение. И так было с каждой ранкой, что попадалась в поле зрения медика. В конце замотав все чистым, белоснежным бинтом, предотвращая загрязнению крови, все таки умирать от загрязнения крови не очень то хотелось. Тихо выдохнув, выпуская из себя последние нотки тревоги, паренек откинулся на спинку стула, смотря в светло-серый потолок своей каюты. Да, завтра он точно будет жалеть о содеянном, и пару недель так точно, пока это все будет заживать. Но прямо сейчас, оттирая пятна от пола, он легко улыбается, явно довольный проделанным.