Часть 1

Солнце нещадно светило, обжигая выдавшую виды касу, под полами которой Оборо был надежно укрыт от равнодушных и косых взглядов. Прежде ему уже доводилось бывать в Ёшиваре по делам — исключительно по делам! — а сейчас он держал путь к чайной и толком не знал, как себя вести в повседневной жизни в кругу обычных людей. Впрочем, в онлайне он чувствовал себя так же инородно, как и в оффлайне. Но господин Уцуро промолвил: «Ты должен бороться со слабостями, или как там говорил Шоё? А, это он не тебе говорил? Ну а я говорю тебе. Купи себе симку с интернетом, вступи в какой-нибудь закрытый клуб по интересам и... ну как это называется? Общайся». Оборо всегда был прилежным учеником. Поэтому сейчас он и стоял как столб посреди оживленной улицы Ёшивары и чувствовал себя еще более инородно, чем прежде. Нельзя было назвать людей, уже собравшихся в чайной, совсем уж чужими, Оборо знал их по закрытому чату «Эти странные сэнсэи». До появления Оборо чат назывался «Мой сэнсэй — абьюзер», но ради Оборо владелица согласилась убрать иностранное слово из названия. И вот теперь после двух увлекательных месяцев живого интернетного общения наступило время мертвого оффлайна. Оборо догадывался, что будет молчать на этом празднике жизни. Шутка ли — целых тридцать человек соберутся и будут общаться наживую. Вживую. Это как рану зашивать наживую. В интернете он чувствовал себя свободнее. Но там он не боролся со своими слабостями. Всё-таки странный выбор места. Организатор оффлайна, Солнечная мать, сказала, что в ее любимой чайной «Хиноя» нальет каждому чаю и саке, и все (кроме Оборо) так обрадовались и наперебой стали перечислять любимые сорта саке. Несколько дней чат гудел и придумывал, чем заняться такой толпой в чайной и как здорово, что в век высоких технологий кому-то важно живое общение. Но потом кто-то сказал: я не могу «заятагарасить» адрес такой чайной. Оборо сперва напрягся, а потом вспомнил, что поисковая система всепланетной паутины называется Ятагарасу. Ну а Солнечная мать мило так сообщила, что все мы взрослые люди, чат 18+, так что никого не должно огорчить место встречи — Ёшивара. После этого чат затих, заглох и воодушевление пошло на спад, участники стали спешно придумывать причины не приходить и отговорки. В итоге из семидесяти осталось всего тридцать участников. Оборо пришел последним. Это тоже было частью борьба со слабостями. *** Чайная «Хиноя» располагалась фактически под открытым небом. Оборо остановился, но не мог себя заставить пройти и спросить у находящихся там женщин, где тут сходка. Он заглянул в телефон: чат был пуст. Ни единого нового сообщения за весь день. Чат словно вымер и, казалось, все эти люди, которые только вчера строчили без остановки километры комментариев, сейчас сидят где-нибудь в оффлайне и пьют саке. А он так привык быть снаружи, что сейчас просто… боится? Но если нет сообщения о переносе места встречи, тогда?.. — Это вы Трехрогий ворон? Его окликнула очень красивая молодая женщина в инвалидной коляске. Ее глаза, синие, как небо над головой, ослепляли солнечным светом. — Трехногий, — поправил Оборо. — Но да. А вы Солнечная мать? Она рассмеялась. Оборо хотел натянуть шляпу сильнее, чтобы спрятаться от этого свободного смеха, но не мог заставить себя. — Почему же вы стоите и не заходите? Мы с Цукуё думали, что никто и не придёт. Но вы пришли, так что оффлайн можно считать состоявшимся! Оборо не умел так смотреть на вещи. Если бы он был организатором мероприятия и на него пришел бы один человек, он бы точно не улыбался так, как она. — Меня зовут Хинова. А вас? *** «Убивающая луна» Цукуё кого-то ужасно напоминала Оборо, и он никак не мог сообразить, кого. Дивно красивая, с недовольным выражением на лице, она дымила трубкой и искоса поглядывала на Оборо, так и не снявшего касу. — А я говорю, что мог бы и остаться! Она говорила о неком их общем с Хиновой знакомом, тоже участнике чата. Он пришел на встречу, но понял, что не сможет затеряться в толпе и почти сразу же сбежал куда-то. — «Когда на оффлайн собираются тридцать человек из чата, в лучшем случае приходят трое, так что я уйду, чтобы пришел еще кто-то», — с улыбкой повторила Хинова. — Но думаю, он прав. Не стоило собираться здесь. А что же вы, Трехрогий ворон, так и будете молчать? Она совсем не укоряла, нет. Она спокойно восприняла и то, что он так и не назвал себя, не притронулся к саке и вообще вел себя так, словно он случайный дух, заблудившийся в мире людей. Следовало… нет, не следовало. Захотелось как-то выразить свое отношение к этой женщине. Все это время он думал под их тихую болтовню, но так и не придумал. Он опрокинул в себя саке, но легче не стало. Снял касу. Почувствовал себя неудобно уязвимым. — Госпожа Хинова, — начал он. — И вы, госпожа Убивающая луна… — Убывающая, — поправила Цукуё безо всякого выражения. — И можно на «ты». — Мое имя Оборо. На этом слова закончились. Как не пытался Оборо придумать, что же дальше, продолжения не последовало. — Ну что же, хорошее начало, — заключила Хинова. — Чаю или еще саке? Оборо посмотрел на нее, как ему показалось, с благодарностью. Но лицо его ничего не выражало, как всегда. *** Когда они напились достаточно для откровений, Хинова сказала: — На оффлайне всегда можно поговорить о том, о чем не напишешь в общий чат. И раз уж нас всего трое, мы можем довериться друг другу. Ну, если нам этого хочется. Выговориться друг другу. Или помолчать вместе. Цукуё рассказывала, Оборо слушал. Что мог рассказать человек, единожды предавший своего учителя той, кто сохранил свою душу в чистоте несмотря на… всё? — Мой учитель умер, я его убила, — сухо закончила Цукуё. — Ну ладно, я пойду. — Загляни посмотри, как там Сейта. Прежде чем уйти Цукуё выдохнула в лицо Оборо облако крепкого дыма и промолвила: — Хорошо, что ты прилетел, Трехногий. Еще парочка таких оффлайнов, и ты научишься разговаривать с людьми. Оборо задумался над ее историей. Учитель Цукуё пытался на ее глазах убить человека, в которого она влюблена и сжечь город, ставший для нее домом. Он собирался убить всех, кого она любила и кто, по его мнению, тянул ее вниз. И вот он мертв, и никто не может его заменить. Она смотрит с той тоской, что знакома и его сердцу. Она простила предательство, а ему? Простит ли когда-нибудь… Потом Хинова рассказывала, а Оборо слушал. — Его убило солнце, этого старика. Зато он увидел солнце, так что умер счастливым. Наверное. — Вам жаль, что он умер? Но он же причинил столько зла и вам, и тем кто вам дорог. Он покалечил вас. Так жестоко. Солнце светит всем, я понимаю, но… похоже, это не так легко, как может показаться. Хинова только печально улыбнулась в ответ. — Ты выглядишь таким несчастным, Оборо. Что случилось с твоим учителем? Не хочешь рассказывать — все в порядке. Если тебе доверились, это не обязывает тебя…тоже. Нужно было собраться с мыслями. Оборо взглянул на темнеющие небеса, затем перевел взгляд на Хинову. Солнце Ёшивары с перерезанными на ногах сухожилиями смотрело на него своими невероятными глазами. Самое время забыть о собственной жалкой слабости. После рассказа Хиновы его собственные печали казались высохшей на солнце соломой. — А мой учитель непонятно... вроде бы умер, а потом ожил. И стал совсем другим. Вот так. — Пока вы оба живы, что-то еще можно исправить, — мягко заметила Хинова. — Не нужно бояться. Холодные небеса непонимания расступились перед Оборо. Он улыбнулся. Как ему показалось, чуть более человечно, чем прежде. Солнце, что сидело перед ним и наливало ему чай, более не пугало его своим теплом. Оно согревало. *** Утром чат кипел и бурлил. Ну, как прошёл оффлайн? А я не смог, потому что. А у меня… Но как же он прошёл? Кто-нибудь вообще ходил, ха-ха? Оборо хотел разразиться огромным комментарием, но кое-что его остановило. А вдруг, если он скажет, что все было прекрасно, на следующий оффлайн придет кто-то еще? Ему бы не хотелось делить внимание Хиновы с кем-то чужим. Впрочем, Хинова сказала, что будет рада видеть его в любое время. Так что это не проблема. Он долго и трудно формулировал мысль, набрал и стер несколько комментариев, пока не выглянул из-под шляпы и не увидел синее небо. «Я был. Было солнечно». Отправить.