ᅠ

Каждые сто лет они прорываются в наш мир, в надежде оставить ключ к своему освобождению. Отпрыски тварей этих принимают облик человечий: привычный нам и безвинный. Не люди они и не звери. Нечто другое, отвратное и губительное для всего живого. Ощущая присутствие чужого, злого и страшного, люди избавлялись от подобных отродий: нерожденных или уже прорвавшихся на свет. И уродливые тельца эти служили предостережением всем нам. Ты никогда не сможешь до последнего быть уверен, что не был обманут все это время. Гонконг. 2012 г. Наши дни. Он не должен был оборачиваться. Под потолком с гулом раскручивались лопасти вентилятора, больше для порядка гоняя по залу жаркий воздух, чем работая по назначению. Из маленькой колонки благостно разливался сиплый голос Боба Дилана, под глухое ворчание которого поздние покупатели вяло шатались между стеллажей небольшого круглосуточного универмага. Оборачиваться было нельзя. Драго натянул капюшон на самые глаза и медленно-медленно, осторожно повернул голову, желая убедиться, что ему не показалось. Здорово конечно было бы, окажись это не так. Иногда даже приятно побыть параноиком, когда твои опасения оказываются беспочвенными. У полок со специями стоял пожилой темноволосый мужчина в деловом твидовом пиджаке и строго выглаженных брюках. Его впору было принять за третьесортного офисного рабочего. С неторопливой придирчивостью он искал что-то среди пестрых пакетиков, вместе с тем занудно бухтел по сотовому и в целом производил вполне нейтральное впечатление, за такого и глаз не зацепится. Уже открыто не сводя с него глаз, Драго почувствовал, как волосы на затылке начинают дыбиться и чуть ли не потрескивают от напряжения. Решив тем временем мучительный вопрос о выборе специй, мужчина вернув телефон в карман брюк и неторопливо развернулся, намереваясь двигаться к кассе. Драго случайно перехватил его взгляд и мигом напрягся, словно пойманный с поличным воришка. Мужчина остановился. Несколько долгих секунд он с явным недоумением рассматривая подобравшегося мальчишку. А затем по его лицу пробежала легкая рябь. Словно сотни маленьких жуков разом задвигались под кожей. Губы дрогнули и вдруг приветливо растянулись. Было в этой улыбке нечто крайне неприятное. Никто этого не видит. Никто не видит. Никто не… Драго слишком резко увел глаза и для верности отвернулся, с деланным интересом рассматривал объявление на пачке молока об очередном пропавшем ребенке. Вокруг все так же сновали покупатели, уныло зевал на кассе продавец, а Боб Дилан продолжал полоскать горло гравием. Ничего, собственно, не изменилось. Но Драго едва удержался, дабы не передернуть плечом, ощущая на себе заинтересованный взгляд, и в целом от желания пулей вылететь из универмага в эту же минуту. Собака погонится за тобой, если побежишь. Не подавая виду, он еще немного побродил между стеллажей, с трудом передвигая ногами и стараясь держаться поближе к оставшимся в магазине людям. Толку особо никакого, но ощущаешь себе капельку спокойнее. Больше же хотелось пригнуться к полу, ощутить полную опору и пятиться к дверям, чтобы ни на секунду не выпускать из виду этого субъекта, что сейчас расплачивался на кассе. Уже на выходе Драго искоса зыркнул себе за спину. Мужчина, вызвавший его беспокойство, неторопливо складывая продукты в большой бумажный пакет, и кажется ни в чем другом кроме холодных овощей на ужин заинтересован не был. Это немного успокоило. Стянув на ходу шоколадку и будучи полностью довольным собой, Драго вышел на улицу, в густую теплоту ночи. Сунув руки в карманы, он зашагал по тускло освещенной дороге, и даже почти успел пройти пустующую парковку, когда его окликнули: — Эй, малыш! Драго споткнулся и замер на долю секунды, хотя правильнее было бы тут же дать деру без промедлений. Встряхнувшись, он двинулся дальше, делая вид, что не услышал. Черт черт черт не сегодня! Не оглядываться. — Ты потерялся? Сзади послышался топот ботинок. Не срывается в бег, но ускорился. Драго сжал зубы и досадливо застонал. Гадство! Вот уж, увязался. Теперь ощущение преследования укрепилось основательно. Ситуация принимала скверный оборот. Хотя может… может еще не все так плохо. Иногда эти просто проявляют сдержанное любопытство, хотя порой попадались и особенно настырные личности. Хорошо, если и этому так же быстро наскучит и он сейчас сам отвянет. Драго раздраженно ускорил шаг, завернул за угол… и резко затормозил, уперевшись подошвами. Этот вышел из темноты проулка совершенно с противоположной стороны. Избавившись от покупок и портфеля, он расслабленно сунул руки в карманы пиджака и пялился испытывающие, с той же примерзшей к губам неживой, слишком уж дружелюбной улыбкой. Драго быстро стрельнул глазами себе за спину. Нет, это был все тот же. Одиночка, что уже лучше. Если в таких ситуациях вообще может быть что-то хорошее. — Куда ты бежишь? — Сквозь натянутую, деланно доброжелательную гримасу рвалась оскаленная морда. Драго тоскливо огляделся по сторонам. Как назло, улица пустовала. Мужик так же заинтересованно осмотрелся и, судя по всему, остался доволен увиденным. Лицо его сделалось веселым и хищным. — Я вас вижу, — мрачно предупредил Драго. — Знаю. — Между широко и зловеще растянувшихся губ мелькнул черный, извивающийся язык. — Какой наблюдательный ребенок. Драго подобрался, с трудом сдерживая дрожь, что колючей волной скатилась от затылка до самого копчика. Тяжелыми удушливыми волнами на него накатывали потоки чужой агрессии, чего-то страшного, злого, от которых слабели и подгибались ноги. Он вдруг как наяву представил, как этому налощенному мертвяку хватит всего одного прыжка. Сократить не такое уж и большое расстояние между ними, отрезать от спасительного выхода и тогда… здесь уже на что больной фантазии хватит. — Да не бойся, парень, я ничего тебе не сделаю — доверительно заверил он Драго. Получилось, мягко говоря, не совсем убедительно. А затем двинулся на мальчишку, тесня вглубь узкого переулка с твердым расчетом прижать к стене многоэтажки. Драго вынужденно попятился, не сводя с неторопливо наступающей твари настороженных глаз. Казалось, стоит моргнуть, и она тут же совершит рывок. Его же сейчас самым натуральным образом загоняли в угол! Еще несколько шагов, и он упрется спиной в стену. — Кто ты такой? Склоняя голову, спросил с неподдельным любопытством, с которым принято рассматривать попавшую в капкан зверушку, и ноздри его задергались. — Что ты… такое? Не желая проверять подлинность слов об исключительно доброжелательных мотивах на практике, Драго молча развернулся и метнулся в сторону жилых районов. — Стой, сученыш! — сорвался мужик, мигом растеряв всю свою степенную лощеность. Верхняя губа задралась, обнажив треугольные зубы, а кожа на лице пошла складками, словно дешевый гримм. Он сдернул галстук набок и взревел: — Тебе же хуже! С удивительной для его возраста и комплекции скоростью, тот кинулся мальчишке наперерез. Драго пригнулся, юркнул у него под рукой. Хищно растопыренные пальцы схватили пустоту. Второй рывок был более удачным. Кривые когти цапнули за плечо, потащили назад. — Пошла на фиг, тварюга! — Развернувшись, больше от испуга щелкнул зубами Драго. И тут же в лицо ему издевательски оскалилась пасть, полная загнутых вовнутрь клыков. От души заорав, Драго немыслимо извернулся, вырвался из хватки, оставив в хищных когтях клок одежды и хлопнулся на спину. В ушибленном затылке зазвенело. Он поморщился, зажмурив глаза от боли, а когда открыл, едва не закричал повторно. Тварь в галстуке нависла сверху. Нетерпеливая дрожь предвкушения волнами пробегала по костистому телу. Толстые нити слюны потянулись от неестественно широко распахнувшегося рта, капая на лицо загнанного мальчишки. Драго оцепенел. Он должен был защищаться, брыкаться или даже кусаться, но больше всего ему сейчас хотелось постыдно взвыть или даже разреветься. Перепуганный до смерти, Драго распахнул глаза широко-широко и вжался в асфальт. — Кх-х-х-х, — придушенно захрипел нелюдь, словно галстук на его шее вдруг затянулся. Страшные глаза внезапно выпучились, а рот распахнулся шире, будто рвавшийся из него рык вдруг разом пережали. Секунда. Легко, будто за ниточку, его вздернуло над землей. Мертвяк завис так, что Драго смог увидеть подошвы дорогих туфель, а затем со всей дури впечатало обратно в дорогу. Хрустнули кости. Он свалился животом на землю, стукнулся лбом… и его вдруг разом дернуло, уволакивая в темноту. Нелюдь выкинул перед собой длинные руки, попытался уцепиться когтями, рывком прочертив в асфальте глубокие борозды. Секунду Драго видел глаза, сделавшиеся из самодовольных и голодных в безмерно удивленные. Кажется, он даже не успел сообразить, что ему стоило испугаться. В следующую секунду раздался вопль. Отчаянный, громкий крик, словно какое-то животное разрывали на части живьем. Драго отмер, дернулся всем телом и подорвался на ноги. — А-А-А-А-И-И-И-И-И! — завопило, завыло страшно и предсмертно. А затем прорвался сдавленный, едва разборчивый и быстрый скулеж: — Я не знал, да не знал я, клянусь!.. — короткие жалобные причитания перешли в надрывный визг. Он бежал, пока не ворвался в громкий, движущийся поток людей на площади. И только тогда успокоился. Еще одна ночь позади. Чудно. *** Стремительно темнело, а вместе с тем загорались другие огни. Пестрое конфетти огней большого города, так хорошо видимых с крыши. Драго любил переход между днем и ночью. Тонкая и короткая грань, когда небо вспыхивает: багровым, алым, оранжевым — теплые и горячие цвета. Кровь и огонь. Это красиво. Ночной город манил своими многочисленными огнями. Небо окончательно потемнело, поглотило все краски, стало похожим на темную бездну. Заблестели первые звезды, напоминающие осколки битых стекол. Такие яркие и холодные. Казалось, они даже колючие на ощупь, и можно порезаться. Мальчишка не двигался еще какое-то время, наслаждаясь теплом черепицы, нагретой за день под лучами солнца. Прохладный ветер ерошил вечно непослушные, взъерошенные как колючки, волосы. Черные, как смоль. Ветер нес в себе дух весны, перемен и расцветающей жизни. Драго глубоко вздохнул и сгорбился, подтянув колени к груди. Положил на них подбородок и безразлично уставился вдаль, наблюдая, как зажигается свет в окнах. Город напоминал ему огромное, никогда не спящее существо со множеством сверкающих, желтых глаз. В последние дни оживление было особенно заметным. И не только со стороны людей. Иногда ему казалось, что он живет на океанском дне. Там где темно, холодно, и твари, что невидимы человеческому глазу находятся в постоянной сосредоточенности, сжирая того, кто зазевается. Драго мотнул головой и попытался думать на отвлеченные темы. Ну подумаешь, нарвался на еще одно неуравновешенное пугало! Впервой, что ли… Скоро китайский новый год. Время воссоединение семей и приветствия возвращение божеств домой после их посещения мира духов. Вот тогда этих станет ещё больше... Драго помнил, как пробираясь в прошлом году через толпу людей, что собралась поглазеть на фестиваль, замечал, как из-под рогатых масок ряженых актеров на него косят жёлтые, багровые... настоящие глазища чудовищ. Они носят фарфоровые расписные маски, точно в злой насмешке. И никто этого не замечает. Драго коротко фыркнул и съежился еще больше, обхватив бока руками. Темно-карие глаза мрачно сверкнули, прежде чем он крепко и как-то болезненно зажмурился. Дурацкий праздник. Что в нем хорошего?.. Красивый, разве что, этого он отрицать уже не мог. Особенно традиционный танец дракона. Дракон, конечно, не настоящий, это просто каркас и пестрая тряпка. Но все же есть в этом что-то манящее… Считалось, что именно драконы защищают мир в Китайский новый год от злых духов. Пожалуй, это было одним тем немногим, что могло заставить его сменить обычно в чем-то колючее, серьезное не по годам выражение на полные неподдельного восторга глаза. Бой барабанов пульсирующими ударами отзывался в голове, заглушая смех людей, треск шутих и звон колокольчиков. Бам-бам-бам. Ритмичный стук повторяет биение сердца. Бам-бам-бам. Кровь шумит в висках, быстрее струится по венам. Бам-бам-бам. Горячо. Тепло зарождается где-то в груди, распространяясь по всему телу, колет в кончиках пальцев и запускает сердце в ускоренном темпе, вынуждая биться в одном ритме с ударами барабанов. Дракон превращается в золотисто-красную ленту, извивается, вьется перед глазами. Бам-бам-бам. Напев, как заезженная пластинка, прокручивался в памяти, повторяя завораживающую, в чем-то гипнотизирующую драконью пляску перед глазами. Это успокаивало. Предаваясь воспоминаниям и относительно согревшись (он постоянно мерз, даже если погода и была теплой, как сегодня) Драго успел немного задремать, пригревшись на теплой крыше и уткнувшись лицом в скрещенные на коленях руки. Ему не впервой было ночевать на улице и в каком-то роде его это даже устраивало. На крыше было тепло и безопасно. Он почти заснул, укачиваемый ободряющим ворчанием города. Тогда-то нехорошее предчувствие и кольнуло, поселив в груди неприятный холодок, разбежавшийся иголочками по крови. Драго вырвался из подобия транса и резко открыл глаза. Тихо. Все тот же город перед глазами. Вдалеке, на шоссе, едва слышно гудят автомобили, звучат отголоски музыки. И все же что-то неуловимо изменилось. Как будто хищник затаился перед броском, и все живое смолкло, предчувствуя опасность. Приподнявшись, Драго настороженно оглянулся по сторонам и зябко встряхнулся. Он не любил холод. И подобные предчувствия. Обычно за ними следовало что-то еще менее приятное. Крыша уже не казалась ему такой вымершей и надежной, словно что-то появилось, безмолвно повисло в воздухе, становясь плотнее с каждой минутой. Подхватив рюкзак на плечо, Драго спустился по строительным лесам, легко балансируя на иссохших досках, что скрипели и всхлипывали под мягкими пружинящими шагами. Спрыгнув, мальчишка выпрямился и обвел улицу внимательным взглядом. Все так же пусто и темно. Лучшим решением было уходить, сейчас же. Драго привык доверять своей интуиции, обычно она его не подводила. Он оглянулся и, следуя неясному порыву, ускорил шаг, быстро минуя спящий район. Пробежал по ухоженной дорожке между домами, где тенью пересек дорогу. С легкостью взобрался на стену и присел уже там. Огляделся снова, покачиваясь с пятки на носок и оборачиваясь на малейший шум, как встревоженный кот. Казалось, будь у него уши еще острее чем были, отвел бы их назад, выдавая свое волнение. Засвистела, с громкими хлопками взорвалась шутиха. Драго мелко вздрогнул и раздраженно мотнул головой, искривив тонкие губы. Кто-то как всегда начинал праздновать раньше времени. Пришлось идти через китайские кварталы. Впрочем, здесь было на что посмотреть и действовало это окружение на удивление успокаивающе. Вдалеке залаяли собаки. Драго поморщился. Собаки его не любили, и в целом это было взаимно. Вообще редкое животное спокойно реагировало хотя бы на одно его появление. Кошки тут же шипят, распушаются как шапки и противно урчат, собаки скалятся и убегают. Боятся, что ли? Обидно, он ведь ничего плохого и не думал им делать. Тетушка Чадил, эта ворчливая перечница, говорила, что животное чует твое нутро, и странно при этом поглядывала на него, на Драго. Тот поначалу не понимал этих взглядов, которыми только закоренелых преступников и осуждать, а затем это перестало его волновать. Эта худощавая дамочка была слишком суеверной и всегда находила какие-то недостатки в окружающих. Да и похоже у каждого второго был повод найти в нем какой-либо изъян, хотя сам он их таковыми не считал. Любой свой недостаток он ловко поворачивал достоинством, хотя бы в своих глазах. Вот только воды никак опасаться перестать не мог. Было в ней что-то… чужое и пугающее. Она мокрая, и зачастую холодная. Драго прищурился, рассматривая не слишком-то изменившийся перед праздниками Чайна-Таун. Красные фонарики, свитки — все чтобы отпугнуть злых духов. Сейчас же просто забытая традиция. Глупо. Фейерверк не способен отпугнуть настоящего голодного демона — глупая сказка! Сказки любят лгать. Он медленно брел между невысокими яркими домами, плотно прилегающими друг у другу, без особого смысла рассматривая украшения и пытаясь отвлечься от неприятного чувства, что никак не желало его покидать. Драго не мог здраво объяснить причину своего беспокойства, но что-то упорно не давало ему покоя, и это начинало злить. Людей на пути почти не попадалось, он специально пошел по менее оживленной территории, да и те не обращали на него внимания, спеша по своим делам, или же просто прогуливаясь, так же рассматривая национальные убранства к празднику. Все заняты, никому нет дела до происходящего кругом них. Они не будут о том знать, а где-то совсем рядом, за тем же углом сейчас могут убивать, пожирать. Ощущение тревоги появилось внезапно, когда Драго уже почти смог о нем забыть. Ему вдруг показалось, что на него кто-то… смотрит. Пристально, изучающе, недобро. Холодок скатился по позвоночнику, заколов незримыми иголочками. Вдруг отчетливо и ясно он ощутил чужое присутствие. Кто-то был здесь. За спиной, практически рядом. Не зная, что он ожидает там увидеть, Драго медленно обернулся. И замер. В темноте, в конце улицы, был кто-то посторонний, кто-то чужой, от чего-то Драго был уверен, необычный прохожий. Сердце гулко забилось, вынуждая поверить, что этот некто и есть причина его беспокойства. «Да что ж за ночь такая?» — тоскливо подумал Драго. Низкое рычание на секунду вырвалось из горла, а губы раздвинулись, демонстрируя неизвестному и возможному неприятелю от рождения острые клыки. Это происходило непроизвольно, когда он был крайне зол или раздосадован. Обычно подобные жесты предостерегали недоброжелателей и помогали избежать драки. Недоброжелателей было много, драк еще больше. Улица почти не освещалась и солнце уже давно зашло за горизонт, погрузив мир в тягучую тьму. И он враз ощутил себя уязвимым перед тем, что могло в ней скрываться. Озадаченно прищурив глаза, Драго внимательно присматривался к стоящему в конце улицы человеку. Вдруг тот пошевелился, до этого напоминая каменное изваяние, и целенаправленно двинулся просто по направлению к настороженно замершему мальчишке. Подошвы словно прилипли к мощеным плитам мостовой, а он не смел отвести глаз от силуэта, что приближался. Неторопливо, словно насмехаясь, будучи полностью уверенный, что достанет шустрого мальчишку и никуда тот не денется. В ту секунду в его мозгу будто что-то щелкнуло. Заглушило любые посторонние мысли, и только его собственный внутренний голос оглушительно завопил, отдавая четкий приказ, не раз выручавший ранее: беги! Драго мотнул головой и развернулся, намереваясь бежать и тут же врезался в кого-то. Вскинув голову, он испуганно отшатнулся. Попытался. — И кто это у нас? — На плечо ему опустилась рука и крепко сжала, не давая сбежать. — Сынок, не поздновато одному в такое время? — поинтересовался полицейский, с интересом рассматривая свою добычу. Драго хотел было огрызнуться для порядка, но вместо этого опасливо оглянулся. Улица пустовала. Спокойнее от этого все равно не стало. Затаился, гад? — Знаешь, а ты мне напоминаешь одного парня… — задумчиво продолжил коп и, что-то прикинув в уме, добавил: — Слушай, приятель, сейчас мы проедемся до участка. Ничего серьезного, просто поболтаем. Катался когда-нибудь на настоящей полицейской тачке, а? Драго окинул полицейского задумчивым взглядом. В любой другой ситуации он бы уже цапнул его за руку (срабатывало с девяностовосьмипроцентным успехом) и дал бы деру, но сейчас перспектива оказаться подальше от враждебных улиц была куда привлекательнее. Еще раз затравленно оглянувшись, Драго практически внесло в машину. Забравшись на заднее сидение, он сам же торопливо захлопнул за собой дверцу, вызвав удивленный хмык от служителя порядка. Усевшись за руль, тот испытывающе поглядел на мальчишку в зеркало заднего вида и повернул ключ зажигания. Пожалуй, это было самое легкое задержание за всю его карьеру. В пол-уха слушая бубнеж копа, представившегося Мерфи (просто как в «Законе Мерфи», ха-ха, слышал о таком, нет?) Драго прильнул к окну, пытаясь рассмотреть что-то на улице. В том, что этот некто все еще там и сейчас наблюдает, сомнений у Драго не оставалось. Он показал этому «кому-то» язык и почувствовал себя в относительной безопасности. Этот участок мало чем отличался от десятка других. Открыв глаза, Драго мрачно посмотрел на знакомого полицейского, вернувшегося в кабинет. Согнувшись над столом, мальчишка лежал подбородком на скрещенных руках. Поспать за сегодня так и не удалось. Выдвинув стул, Мерфи сел на противоположный от него край стола. Драго молча уставился на него, всем своим видом демонстрируя, какого он мнения о подобном обращение и системе законослужения в целом. — Учитывая, как много ты бегаешь, готов поспорить, ты был бы не против перекусить. — Полицейский придвинул ему стаканчик с горячим кофе и следом положил бутерброды, завернутые в коричневую бумагу. — Знаешь, а ведь в старшей школе я занимался спортивным бегом… тогда это вызывало зверский аппетит. Драго настороженно покосился на излучающего доброжелательность полицейского, потом посмотрел на подачку и сглотнул голодную слюну. Прикармливает, гад… Но долго спорить с собственной независимой гордостью не удалось. Минуты две от силы. Последний раз он ел неделю назад, не так уж и долго конечно, но не ясно, когда в следующий раз может подвернуться перспектива поесть. — Драго, да? — произнес Мерфи, с плохо скрываемым сочувствием наблюдая за мальчишкой. Худой, голодный и озлобленный. Таких полно на улицах, но привыкнуть к подобному никак не удавалось. — Далековато ты зашел, — прозвучало вполне с искренним восхищением. — Соседний округ, как-никак, за два дня. — Планировал дальше, — вяло огрызнулся Драго, жадно прихлебывая сладкий кофе. Гадость конечно, но зато горячая. — Спасибо, что подвезли в противоположное направление. — А ты кусачий парень. — По-доброму усмехнулся сержант. — Мы уже связались с твоей тетей. Знаешь, она ведь сейчас переживает. Драго подавился кофе. — Ага, — пробурчал он, сжимая бумажный стакан и посмотрел в сторону. — Могу представить… Полицейский покачал головой и поднялся из-за стола. В семейные разборки он предпочитал не вмешиваться. Но вот что мальчишка совсем один по улицам слоняется, это уже непорядок. Нарвется на неприятности еще, в таком возрасте дети для них как магнит. — Офицер Хопс тебя довезет. Драго угрюмо уставился себе под ноги. Оказаться снова снаружи в эту ночь ему не особо хотелось… но перспектива вернуться «домой» не прельщала его еще больше. Да уж лучше обратно, к психованным чучелам на улицу! Те хотя бы просто сожрут, а не будут с наслаждением вышкребать мозг чайной ложкой с выражением гурмана на лице. И в этот момент лампа под потолком погасла с глухим хлопком. Драго напрягся и мигом сел ровно. Зажмурившись на секунду, он сморгнул и огляделся. Темнота перед ним расступилась, позволила увидеть слабые очертания предметов. Он видел, как полицейский щурится и озадаченно вертит головой в окутавшей его тьме. Драго опомнился и опустил взгляд в пол, избегая лишних вопросов по поводу того, почему у него тускло мерцают глаза в темноте. — Что за черт? — забормотал сержант и наослеп добравшись до стены, какое-то время бесполезно щелкал выключателем. — Да это во всем участке, — присвистнул он, выглянув в коридор. — Так, парень, посиди здесь, я на минуту. — Вы это, — выпалил Драго быстрее, чем успел сообразить, — может лучше не будете уходить? У вас все-таки пистолет и все такое, а мне вы его явно не дадите. Несмотря на возникшее раздражение по поводу перебоя с электричеством, Мерфи снисходительно улыбнулся. Дети. — Нечего бояться, просто пробки выбило. — Подумав, он отстегнул от ремня увесистый фонарь на длинной ручке и щелкнул кнопкой. Широкий белый луч света заставил Драго болезненно сощуриться, и тут же торопливо пригнуть голову. — Вот, держи. Чудовища боятся света. — Шутливо погрозил он фонариком. К сожалению, не особо боятся, уныло подумал Драго. Коп передал фонарик мальчишке и, разразившись грозным: «Адамс, какого у нас творится, Адамс?!» отправился на поиски несчастного Адамса, недальновидно забыв запереть за собой двери. Драго кисло посмотрел на бесполезный фонарь и повертел его в руках. Да уж, ну, во всяком случае, треснуть пару раз эту тварь фонариком между глаз он успеет. Уже умирать не так обидно. В то, что пробки решили самоуничтожиться ровно в тот момент, когда он оказался в участке, Драго решительно не верил. Что бы за пакость за ним так настырно не гналась, она явится и сюда… Если уже не заявилась. А он здесь как консерва! Сковырни двери и жри на здоровье, не подавись только. Спрыгнув со стула, Драго оставил бесполезный фонарь на столе. Толкнув незапертую дверь, он юркнул в холл, где тут же прижался спиной к стене. Громко топая, мимо прошла парочка копов, явно недовольные вынужденной игрой в жмурки. В участке творилось смятение. Заплясали лучи фонарей, гудели недовольные голоса, люди метались в тесном коридоре и натыкались друг на друга. Кто-то из задержанных даже пытался сбежать, приободренный внезапным везением. А оно было где-то в здании. Драго был в этом уверен. В замкнутом пространстве чувство опасности возросло в разы. Он был заперт здесь, вместе с этим, и никакие копы бы ему не помогли. Оглянувшись по сторонам, Драго выждал, выдохнул и побежал по коридору, лавируя между суетящимися людьми. — А-ау-ва! — протяжно взвизгнул он, когда какой-то мужчина резко развернулся и заехал ему локтем точно по лбу. Припав к полу, Драго оперся на колено и с шипением потер ушибленное место. Шелест. Драго закоченел. Вокруг шумели люди, громко переговаривались, куда-то спешили, практически задевали его ногами. И все же. Шелест. Драго ощутил его кожей, покалывающей вибрацией по всему телу. Волосы на затылке вздыбились. Здесь здесь оно здесь услышало приближается. Не поднимаясь с пола, Драго обернулся. Горло сдавило. В противоположном конце коридора. Испуганно распахнув глаза, он смотрел, как преследующая его тварь неторопливо выплыла из кабинета, в котором он находился какие-то жалкие минуты назад и теперь застыла посреди коридора. Она увидела. Услышала. Она знает, где он. Поднявшееся по горлу рычание вырвалось в жалком скуляже. Драго не мог сдвинуться с места, хотя все инстинкты вопили, призывая его бежать. Спасаться. Оно двинулось по коридору. Что-то, что Драго не мог разглядеть или опознать. Черная, едва различимая фигура. Она гнала впереди себя густую, удушливую энергетику, скрываясь за ней. На несколько секунд тварь заслонили спины людей, и Драго ощутил, как мускулы сбросили парализующую скованность. Оттолкнувшись от пола, Драго побежал. Кубарем скатился по темной лестнице и рванул к выходу, толкая двери двумя руками. Уже снаружи он притормозил и с трудом скрывая дрожь всего тела, деланной спокойной походкой спустился по широким ступеням. Внутри все сжималось в ожидании окрика. Один раз на него оглянулся коп, входящий в участок, но сразу же потерял к нему интерес. Скрывшись за углом, Драго накинул капюшон на голову и ускорил шаг, собираясь сорваться в бег. От осознания собственной везучести зачесалась переносица… и перестала чесаться в тот момент, когда навстречу ему из-за очередного поворота вышла фигура. Драго остановился. Это произошло так внезапно, что на несколько секунд он растерялся и, позволив позднему прохожему приблизиться, смог его рассмотреть. Высокий, на первый взгляд худощавый, но широкий в плечах. Одет он был несколько старомодно, насколько Драго мог судить. Длинный плащ полами подметал асфальтированную дорогу, а высокий стоячий воротник был строго поднят до самого подбородка. Осанку он держал прямо, точно палку проглотил, а ступал резкими, но в то же время мягкими шагами. Драго принюхался, пытаясь понять, исходит ли от него та пугающая энергетическая волна, которую он ощутил в участке. Знакомое уже волнение прошило затылок, но не более. Другой? Маскируется? А они так могут? Они — это кто? Вот он… он кто? Уйти сразу не позволил интерес и врожденное упрямство, часто заводившее его в неприятности. Почему-то сомнений, что этот тип намеренно следил за ним, не оставалось. Незнакомец остановился, не доходя до него каких-то шагов десять. Остановился, и сложил руки за спиной. Это заставило насторожиться еще больше, хотя это движение могло означать и жест дружелюбия… но кто его знает. Слишком близко. Драго не шевелился под пристальным вниманием чужих глаз. Длинных и раскосых, с неясным блеском в темной глубине. Драго не сразу смог разглядеть зрачки, до того его глаза были черны. Молчание длилось всего несколько секунд, потраченных на краткое изучение друг друга. — Вы кто? — мрачно осведомился Драго, недружелюбно рассматривая его исподлобья. Выжидающе подобравшись, чтобы в случае чего успеть дать деру. Незнакомец дернул уголком рта, узкого, как прорезь почтового ящика, скрыв неясную улыбку. — Что ж, здравствуй, — заговорил он с едва заметным акцентом. Китайским, кажется: — Я рад, что наконец-то мы встретились. Прозвучало несколько холодновато, с подчеркнуто официальными нотками. — Мы знакомы? — с подозрением спросил Драго, хотя никогда на память не жаловался. А этого человека он не помнил. Совсем. За пару каких-то секунд он успел вспомнить всех, кому сделал хоть что-то достойное мести. На секунду мужчина показался Драго удивленным таким ответом, однако на узком лице не шевельнулся ни один мускул. Но затем черные глаза медленно сузились, а по-змеиному тонкие губы дрогнули в откровенно неприятной усмешке. — Склероз? В столь юном возрасте. Жаль. Драго хмыкнул и выпрямился, не замечая, что все это время был напряжен и со стороны напоминал зверька, приготовившегося к атаке. В любой момент он был готов к бегству. Мало ли что… Но от пары вопросов ведь ничего плохого не случится, верно ведь? Происходящее странно на него влияло, отыскивая в глубине души неясные отклики. «Наверное, он гипнотизер», — подумал Драго и твердо решил впредь не смотреть странному человеку в глаза. — К сожалению, не страдаю. — Взгляд незаметно зарыскал, отыскивая самый удобный путь к отступлению. Разговор ему не понравился с самого начала. — Может, это у вас паранойя? Незаметно продолжая оценивать незнакомца, Драго задался вопросом, сколько этому человеку лет. На вскидку двадцать семь или все тридцать. Но при этом его лицо можно было описать как… безвозрастное. Он выглядел молодо, но что-то в нем говорило о бывалой матерости. От этого мужчины исходила странная сила, вселяющая тревогу. Ее природу Драго не смог объяснить. Незначимо, но чем-то он отличался от остальных людей. И это заставляло нервничать, но одновременно с тем ощущать странное, трепетное волнение, как будто что вот-вот должно было случиться. Что-то волнующее, страшное или же радостное, все разом. Странное, одним словом. — Ты не знаешь, кто я? — с неподдельным удивлением уточнил незнакомец, прежде чем его лицо снова приняло беспристрастное выражение. Драго решительно помотал головой. — Дядь, вы что, педофил? — решил он уточнить, мандражируя от собственной же наглости. Мужик на провокацию, однако, не отреагировал. — Это что? — Поморщился он вполне натурально, будто и правда не понял. — А это подсудное дело, — охотно пояснил Драго. — А вы что, не в курсе? — Ну шути со мной, мальчик. — Мужчина пронзительно глянул Драго в глаза, и надменно скривил губу. — Я может и не в курсе, но про тебя кое-что да знаю. — Ну и что вы можете про меня знать? — с нервной кривой улыбкой поинтересовался Драго. Ну точно, больной какой-то. Тяжело было признать, но ему правда вдруг стало интересно. Сам образ этого человека смог его заинтриговать. Каких только чудиков он не видал, но этот… что-то в нем было особенное. — Не столь много, как хотелось бы, — признался мужчина, и по-птичьи склонил голову к плечу. Этот жест даже немного насмешил Драго, если бы не острый взгляд глаз, в которых, казалось, была сокрыта глубокая мгла. Его взгляда Драго пытался избегать, хотя обычно мог подавить противника своим же. — Однако все же больше, чем ты себе представляешь. — Вы странный, — Драго собрался с духом, прямо посмотрел на него и сразу решил задать интересующий его вопрос, пытаясь придать голосу максимальной твердости: — Зачем шли за мной? Видимо, получилось не очень, судя по едкой усмешке, надломившей губы мужчины. — Вечная проблема молодых, — он вздохнул, легонько покачивая головой. — Спешите вечно куда-то, все вам нужно знать… — и вдруг спросил, лукаво сощурив глаза: — И далеко ты собрался на этот раз? — Не ваше дело! — моментально окрысился Драго и увеличил дистанцию. — Я не вернусь, — предупредил, подобравшись, как для броска. Глаза мрачно сверкали, выдавая его решимость. Мужчина молча рассматривал готового к повторному забегу мальчишку, делая какие-то, только ему известные выводы. И судя по залегшей между бровей мучительной складке, не самые утешительные. — Не знаю, с кем ты меня спутал, но поверь, я пришел не за тем. Заметил манипуляции Драго, он нахмурился, враз растеряв все благоприятное впечатление, которое так старательно пытался продемонстрировать. Глаза его еще больше потемнели, и на секунду в них проскользнул едва уловимый, опасный огонек. — Стой, — проговорил он ровным, хорошо скрывающим гнев тоном, и одним длинным скользящим движением качнулся в его сторону. В секунду Драго развернулся и без промедления метнулся в одну из улочек между домами. Едва не врезавшись на повороте, он со всех ног припустился бежать, в надежде затеряться в переплетениях подворотен. Дыхание было ровным, хотя сердце колотилось как безумное. Вдыхать носом — выдыхать ртом. Не впервой, не впервой же, оторвется! А если нет… что ж, так просто не дастся. Пусть подавится. Влево, снова влево. Только бы не запутаться в этой паутине переходов! Не разбирая незнакомой дороги, он петлял как заяц, будто в надежде запутать свой след. Бетонная стена выросла словно из-под земли. И не думая притормозить, с разбегу подпрыгнул, ухватился за ребристый край стены, заскреб подошвами по вертикальной поверхности. Рывок, и он уже спрыгнул по ту сторону, приземлившись на четыре опоры и снова побежал. Еще несколько кварталов Драго не останавливался, и позволил себе перевести дыхание только когда полностью уверился в том, что погоня отстала, если вообще была. Часто дыша сквозь стиснутые зубы, Драго прислонился лбом к стене. Постепенно сердцебиение нормализировалось. Он с опаской обернулся, и никого не обнаружив, только тогда полностью позволил себе успокоиться. — Аматор, — фыркнул Драго самодовольно, снова ощущая себя в безопасности и вернув прежнюю уверенность в себе. И не таких олухов оставлял ни с чем! Небольшое чувство гордости за успешную гонку и ощущение азарта вернуло частично хорошее настроение. Ночка определенно выдалась насыщенной. А вот рюкзак жалко, пришлось сбросить еще в начале погони. Новую карту найти будет не тяжело, но вот за книгу обидно… Можно было бы еще пару раз перечитать. Впрочем, ничего страшного, если еще никто не подобрал, он вернется и заберет. Драго огляделся. Он оказался в нескольких кварталах от парка. Улицы были пусты. Где-то вдалеке завывала одинокая автомобильная сирена. Он резко обернулся, среагировав на негромкий смех. И сразу же расслабился. По дороге неспешно прогуливалась влюбленная парочка. Девушка изредка преувеличено весело смеялась над категорически плоскими шутками своего ухажера. В ответ тот нервно потел и бросался еще более жуткими каламбурами. Было видно, что симпатия их крайне крепкая и взаимная. Драго провел их прохладным взглядом и поморщился. Какие-либо положительные межличностные отношения вызывали у него стойкое раздражение. Подумаешь, как у них все хорошо!.. Увлеченные друг другом прошли мимо, скрывшись под аркой парка, и дела до почему-то одного в это время суток ребенка у них не было. В остальном все было тихо, и можно было спокойно продолжить идти дальше, чему Драго и решил последовать. — Быстро бегаешь. Драго застыл в первое мгновение, и затем стремительно развернулся в сторону говорившего. От секундного испуга кольнуло под лопаткой. Но всего на секунду, затем Драго тут же окрысился и отступил назад. Но сбежать снова не попытался. Что-то удержало его от этого шага, по большей части наблюдательность. Человек даже не устал, не было тяжелого дыхания или других признаков недавней активности. Значит… другой. Прямой агрессии он, впрочем, не выражал, а попытку подойти ближе не предпринимал, но Драго все равно ему не поверил. Знает он эти хитрости, научен уже. И все же, пока он держался на безопасном расстоянии, можно было и выслушать. — Твое? Совершенно спокойно он протянул Драго рюкзак. Его рюкзак. Но недостаточно близко, чтобы действительно намереваться вот просто так взять, и вернуть. — Отдайте, — потребовал Драго глухо, ощущая, что ситуация становится все гаже. Бежать — этого требовали все его инстинкты, но не попробовать не вернуть свою вещь он не мог. При виде того, как этот тип держит в руке его рюкзак, так нагло и дёшево пытается манипулировать, в груди запекло от злости. — Подойти и забери, — спокойно проговорил мужчина, и протянул руку перед собой, предлагая взять. Его глаза насмешливо сверкнули. — Боишься? Драго хмыкнул. — Опасаюсь, — ответил он честно. Мужчина коротко усмехнулся, а затем просто бросил ему рюкзак. Драго рефлекторно поймал, покачнувшись в первую секунду от прилетевшей в руки тяжести. — Кто вы такой? — пробурчал он, опасливо рассматривая слишком уж радушного преследователя. Какие все добрые в последнее время… — А сам как думаешь? — подбодрил этот тип, и физиономия его приобрела откровенно издевательское выражение, во всяком случае, Драго так показалось. — Незнакомый и крайне подозрительный персонаж? — язвительно предположил Драго, честно пытаясь ответить на этот вопрос хотя бы себе. Тот фыркнул и покачал головой, то ли отрицая, то ли просто развлекаясь. У него был спокойный и внимательный взгляд существа, гораздо более разумного, чем кто-либо. Острый, испытывающий, проверяющий. Он вгрызался в висок точно лезвие, и совершенно не нравился Драго. «Может, он вампир?» — подумал вдруг мальчишка, и как ни странно, успокоился. Это показалось даже забавным. Во всяком случае вампиры не такие страшные, как представители органов опеки. — Довольно близкое тебе существо, — он выдержал выразительную паузу, прежде чем произнести следующее: — Я твой отец. Драго вдруг показалось, что на мгновение он оглох. — В каком… смысле? — пробормотал он ошарашено. — Что именно из сказанного мною тебе не ясно? — Поморщился мужчина с досадой. Его начинало раздражать тугодумие мальчишки. — Кажется, я сказал все предельно ясно. Драго уставился на него в полнейшем недоумении. Отец. Его отец? Но ведь… этого просто… Драго сердито мотнул головой. Да это вообще какой-то рандомный чувак с улицы! Явно ударенный на голову. Своего отца он за всю жизнь в глаза не видел, и дальше бы тоже не видел. — Вы псих, да? — с надеждой спросил Драго, игнорируя стягивающую горечь в горле. — Дядь, я конечно рад, что вам весело… но я пойду, пожалуй. — Куда? — неожиданно жестоко и пугающе усмехнулся мужчина. В темноте тускло сверкнули острые крепкие зубы. — Ночи нынче неспокойны, и полны разной голодной твари. Одну я успокоил, но вот остальные… Их много шастает в канун Китайского Нового года, — продолжал он вкрадчиво, тихим ласковым шелестом. — А гуляющего по улицам одинокого ребенка не ждет ничего хорошего… — в этом прозвучало больше угрозы, чем беспокойства. — Мне нет резона гонять тебя всю ночь и вытаскивать из различных людских заведений, куда ты по собственной дурости и недальновидности попадаешь. Будь так добр, давай ты передумаешь сейчас сбегать, и мы разумно поговорим. — Ладно, давайте, — преувеличенно покладисто согласился Драго, и тут же его голос переменился: — Чем докажете? — даже не проговорил, глухо прорычал, ощущая вибрацию собственного горла. Мужчина с интересом наблюдал. Он молчал секунду, две, а следующие его слова заставили Драго всерьез встревожиться. — Тебе ведь снятся кошмары? Они говорят с тобой. Драго болезненно зажмурился. Подобно вспышке в голове, словно что-то щелкнуло, и перед глазами замелькали образы. Его кошмары. Всегда с ним. Тьма. Непростая, которая приходит с ночью. Эта была будто горячей, густой, в ней можно увязнуть и утонуть. Огненные глаза неизвестного существа смотрят сквозь ее толщу, смотрят пронзительно и пугающе. И зовет. Постоянно один и тот же призыв. Кто-то звал издалека, словно оплетая все сознание прочными нитями, стремясь потянуть на себя, как кукловод марионетку. Зов был упорный, но изредка он приглушался, давая тем самым возможность взять контроль над своим сознанием, а затем звал вновь, еще громче и настойчивее… Пока он не отправился его искать, сам не понимая, зачем и для чего. Драго встряхнул головой, возвращаясь в реальность и остро глянул на неприятного собеседника. Тот же словно ожидал чего-то, так же внимательно рассматривая мальчишку с легкой насмешкой в ленивом прищуре глаз. — Откуда знаете? — Подозрительно осведомился Драго, уже внимательнее присматриваясь к этому крайне странному субъекту. — Твоя ментальная защита очень прочная. — Острозубо усмехнулся мужчина, даже как-то одобряюще и горделиво. — Пробить ее удавалось только так, воздействуя на твое подсознание через сны. Я наблюдал за тобой, как мог. — Сны, серьезно? — протянул Драго. Он даже ощутил себя каким-то разочарованным в этот момент. Захотелось горько рассмеяться. — Это все, что вы смогли придумать? Вы… — голос сорвался, — да вы вообще кто такой?! — Четырнадцать лет назад… Драго дернулся. Ощущение было таковым, как от внезапного сильного удара. — … я встретил твою мать. Элизабет Баррет. Милую юную особу. — Этого мало! Это вообще сейчас был не аргумент! — закричал Драго, будто задыхаясь. Мир вокруг него закружился в зябкой дымке. — Вы лжете, вы все всегда лжете! В глазах закипали непрошеные злые слезы. Да как этот… как он смеет только говорить о подобном?! Ковыряться сейчас в его ранах с томным наслаждением садиста, врать так нагло и жестоко. Драго сердито мотнул головой и посмотрел на него сухими и горячими от злости глазами. — Позволь показать… — Он протянул руку, делая неуловимое скользящее движение и оставаясь все таким же спокойным. — Не подходи! — севшим вдруг голосом просипел Драго, угрожающе подобрался и отшатнулся. Он внезапно ощутил дикую панику, граничащую со злостью. Кусаться и бежать — вот самое верное решение. С трудом ему удалось совладать с собой. Мужчина остановился. Пару каких-то секунд он что-то обдумывал. — Что ж, надеюсь, что тогда этого тебе хватит. — С треском разошлась крепкая ткань рукава, что дернула сильная рука. — Это у нас такая семейная черта, — осклабился он всеми зубами в улыбке. — Передается с потоком энергии Ци. Драго не ответил, он во все глаза, забыв что должен дышать, смотрел на согнутую в локте руку. От запястья по коже которой змеился тонкой, словно шнурок, красно-желтый змей. Точно такой же, как и… Рефлекторно он схватился за предплечье своей левой руки. Шенду усмехнулся. Похоже, формальности знакомства он счел достаточными и соблюденными. — Я вернулся. Здравствуй, мальчик мой. И тогда он совершил движение, от которого в голове что-то вспыхнуло, а в глазах потемнело от иступляющей злости. Он раскрыл руки. Как для объятий. Просто пригласил обнять. Драго не сдвинулся с места. Он неотрывно и внимательно присматривался к беспристрастному лицу, мимике, пытаясь найти подвох, понять что этот жест значит на самом деле. — Я всю жизнь прожил без отца… — Многое упущено. — Кивнул Шенду, с поразительным упорством не замечая, какими глазами смотрит на него Драго. — Но ты сумел дожить до своего возраста, что уже хорошо. — … и тут появляешься ты и думаешь, что я моментально приду в дикий восторг! Шенду оборвал речь, с искренним удивлением посмотрев на мальчишку. Тот же направил на степенно ожидающего его реакции демона ожесточенный и враждебный взгляд. Правду говорили про него: дети так не смотрят. — Я ненавижу тебя, — произнес Драго четко и раздельно. Каждое слово болезненным импульсом отдавалось в голове. Шенду смотрел на него какое-то непродолжительное время нечитаемым взглядом, а затем что-то в его лице враз переменилось. — Подойди, — ему даже удалось понизить градус раздражения, и произнести почти что доброжелательно. В конце концов это ведь все неожиданно, возможно волнующе и… — Нет. Заметив, что потенциальный наследник начал отступать, и возможно придется снова побегать (а бегал тот и правда быстро), он нахмурился и взгляд его потяжелел. По правде говоря, древний демон совершенно не был готов к артачеству, да и подобное вступление с переговорами не входили в его планы. — Быстро подошел! — Начал терять терпение Шенду. Да почему этот детеныш огрызается?! Он конечно не рассчитывал на теплый прием и почтение, но чтобы так сразу начать выматывать его нервы… Люди действительно так стремятся обзавестись потомством и распевают о чудности данного действа? — А ты меня заставь. — Вызывающего сузил глаза Драго. — Ты мой сын! — вынес решающий аргумент Шенду голосом, нетерпящим возражений. В любой другой подобной ситуации он бы сжег наглеца на месте, если бы этот самый паршивец не был его по крови. Приходилось сдерживаться и напоминать себе, что дети — цветы жизни. — Можно подумать, что я теперь тебе что-то должен! — выпалил Драго со злостью. — А если скажу, что так и есть? — невозмутимо парировал Шенду. Драго даже задохнулся от возмущения. Хороша заявочка! Он ощутил, как в нем поднимается горячая волна ярости. Желание врезать блудному отцу показалось слишком заманчивым, чтобы от него отказываться. Агрессивный и вспыльчивый характер заставил его сойти с места. Шенду словно ожидал того, совершенно легко увернувшись, попросту отступив. Обернулся и выжидающе остановился. Насмешливое выражение глаз, которые Драго не раз видел в собственном же отражении, подстегнули, подобно кнуту. Моментально оценив, что противник выше, сильнее и явно опытнее, Драго решил сменить тактику. Его часто называли змеенышем, отчасти из-за проворности, и сейчас это играло на руку. Расслабленное выражение и позиция, с которой этот принимал его нападки, откровенно взбешивало. — Дерзок на язык. Ты атакуешь, но совсем не бережешь силы. Мальчишка, — процедил он. — Ты легко погибнешь с такими навыками. Как вообще живой-то оставался, непонятно. А затем неожиданно и совершенно просто зарядил такой подзатыльник, от которого Драго едва не ткнулся носом в камень мостовой. Но прилечь все-таки пришлось. — Угомонился? — учтиво осведомился Шенду, рассматривая его сверху. Драго молча зыркнул на него, порывисто втягивая воздух через сжатые зубы. Драться было заранее проигрышным сценарием. Да и пульсирующая злость уже сходила на нет, оставляя тупую боль досады. К тому же в затылке ощутимо ломило. Он зажмурился, взлохматив волосы рукой и опуская голову. — Гад, ненавижу… — Пожалуй из тебя еще будет толк. — Кивнул сам себе Шенду. — А теперь давай поговорим. — Чего ты хочешь? — Драго вскинул голову и прямо уставился тому в глаза. Голоса своего он не узнал, подумал что охрип. — Зачем вернулся? Как вообще нашел меня? — Какое имя тебе дали при рождении? — внезапно добродушно осведомился Шенду, проигнорировав ряд вопросов и оценивающе рассматривая сына. Порывистый, это хорошо. Драго даже опешил на миг от этого вопроса, от самой тональности его голоса. — А тебе интересно? — не удержался он, отряхивая ладони от грязи и в упор не глядя на Шенду. — Не огрызайся, — спокойно проговорил демон, и продолжил с легкой насмешкой в голосе: — Я могу называть тебя младшим, малышом или… — Драго, — буркнул мальчишка нехотя и уставился в сторону, недовольно громко засопев. — Драго. — Шенду острозубо усмехнулся, прикрыв глаза веками. Вторыми, прозрачными. — Хорошее имя, тебе подходит. Хоть что-то люди могут сделать правильно. — Мама так назвала, — проронил Драго угрюмо и искоса взглянул на Шенду. Помолчали. — Думаешь, все это время был один? — Этот внезапный вопрос заставил его дернуться. — А как было? — Сцепив зубы, он снова отвернулся, рассматривая один из горящих уличных фонарей вдалеке. В глазах запекло, и Драго зажмурился. — Я не мог вернуться, — спокойный голос, такой тягучий и обволакивающий, он въедался в сознание, притуплял бдительность, вынуждал поверить в правдивость. Драго сам хотел в нее верить. Вот просто взять сейчас и поверить. — Это зависело не от моих желаний. — Ну так бы и не возвращался уже… — процедил Драго, усиленной жмурясь. — Тебе-то что? Проблем только меньше. Шенду не ответил, молча изучая того взглядом. Драго не менее заинтересованно рассматривал стену. — Пошли, нужно поговорить. Драго хмыкнул. — Считаешь, я пойду за тобой? Шенду обернулся через плечо, и взгляд его был полон спокойного превосходства: — Но тебе ведь нужны ответы, не так ли? Уйдешь сейчас, никогда не узнаешь правды. Драго ничего не оставалось, как последовать за ним. Он мельком оскалился, прекрасно понимая, что будет вынужден пойти за… за этим. И этот тоже все прекрасно понимает. Потому такой самодовольный и лощеный. Пришлось практически догонять успевшего отойти мужчину, и немного не доходя до него пары шагов, пойти рядом. Начинать разговор он, однако, не спешил. И кажется, даже не обращал внимания на выжидающего мальчишку. Изредка Драго с нетерпеливым ожиданием поглядывал на степенно идущего рядом отца. Непривычно было смотреть на кого-то и так называть, хотя бы мысленно. Он ведь никогда не знал его… Несмотря на сложившуюся ситуацию и саму встречу, Шенду невольно производил на него сильное впечатление. Его поступь, взгляд, поведение. Змея. Хитрый, беспристрастный, собранный, сильный. Он внушал невольное уважение одним своим видом, вынуждал испытывать благоговейный и вполне обоснованный страх перед ним. Драго немного пугало, как этот себя вел. Змеиная изворотливость движений, угрожающая плавность. Самодостаточность в понимании собственной силы. Он словно демонстрировал всему миру разом, что одним ленивым движением может совершить фатальный для него бросок. Драго никогда толком не мог представить себе родителя, а рассказать ему о нем было некому. Всего раз задав вполне невинный для его возраста вопрос «кто мой папа?» он битых два часа выслушивал вопли тетки о том, какое он отродье. После этого Драго быстро уяснил, что его отец не самая приятная персона, но вопреки ожиданиям, еще больше заинтересовался его личностью. В конце концов, он был просто ребенком. Трудным и пропащим, как любила выражаться тетя Чадил. В какой-то момент он сам в этом уверился, и с каждым годом только больше укреплял уверенность в этом. Уже с девяти лет Драго со всем вкусом ударился в бродяжничество. На удивление, даже пешим ходом за пару дней он мог добраться в соседний округ. Первый опыт побега был неудачным, его возвратили домой и прописали воспитательную затрещину. Пыла его это, однако, не умерило. Он совсем не желал возвращаться. Снова стены, снова запрут как зверя, распоряжаясь его жизнью. Лишат возможности бродить, где хочет, делать, что считает нужным и правильным. Это душило. Он терпеть не мог дома, с их уютом, которого он впрочем никогда не ощущал, теплом домашнего очага и прикосновением рук. Руки, в целом, обычно несли лишь что-то неприятное. В силу своего возраста, как и большинство детей, он мало чем мог повлиять на свое положение, но быстро начал огрызаться и затаиваться в себе. Драго рано научился показывать зубы. Но Драго рос, и вместе с ним креп опыт. Основы его характера начали формироваться уже тогда. Окружающие видели в нем волчонка: озлобленного и настороженного. И Драго вел себя соответственно, по большей части на зло остальным, с каждым годом все больше обрастая шипами. Несмотря на это, в дурные компании, вопреки убеждениям, он не ввязывался, быстро заработав себе звание ненормального одиночки. Да и он к общению особо не стремился, с самим собой было гораздо интереснее. Люди же были глуповаты на его взгляд. Слишком самоуверенные и вместе с тем слепые. Даже будучи ребенком, играть со сверстниками у него не выходило: слишком уж часто они начинали пугаться и жаловаться, подумаешь, укусил разок, чего орать-то сразу! Зато привычка разговаривать с самим собой выработалась, говорят, это способствует развитию фантазии и концентрации, Драго не вникал, просто поговорить с кем-то, высказаться — все-таки иногда хотелось. А никто не выслушает лучше, чем ты сам. Цепляться на улицах к нему, однако, не рисковали. После нескольких стычек местные ребята быстро уяснили, что проще не замечать этого странного мальчишку с тяжелым взглядом, как у человека, уставшего от жизни. На конфликт Драго первым не шел, но стоило что-то сказать в его сторону или хотя бы не так посмотрел, как он сразу же лез в драку без каких-либо предупреждений. Дрался он всегда отчаянно и словно последний раз в жизни. Улыбался он еще реже, но как дружно выражалась общественность, откровенно неприятно и даже страшно. После подобных заявлений стал улыбаться чаще и еще старательнее, демонстрируя весь набор зубов. Иногда к нему закрадывалась неприятная мысль, что сам мир непонятно за что на него взъелся, и любую попытку контакта встречал ощетинившись, агрессивно принимая в штыки. Драго перестал пытаться еще как несколько лет назад. Характер у него и правда был несносный. Может, он и мог бы быть хорошим, но повода все не находилось. Еще в детстве Драго уяснил, что плохой. Методично, взявшаяся воспитать «выродка» своей младшей сестры тетушка, вбивала в него это с каждым годом. Он виноват в смерти матери, он не дает ей нормально жить, он… просто ненормальный. Будучи ребенком, он не мог понять, почему к нему так относятся. Через пару лет Драго первый раз заметил, что его… боятся. Его, двенадцатилетнего мальчишку! Как сейчас он помнил суеверный ужас в глазах тетушки, замахнувшейся для оплеухи. После он долго смотрел в зеркало, пытаясь понять, что такого она смогла увидеть в его глазах в тот момент. Глаза как глаза, темно-коричневые, почти что бордовые. Драго фыркнул и показал отражению язык. Ему как-то проговорились, что в мать он мало чем пошел. Выходит, у него глаза отца? Подобные же путешествия доставляли неизгладимое удовольствие. Он изучал открывающиеся ему места, поглощая новую информацию как губка мыльную воду. Города, большие и маленькие, леса. Леса он любил. Только тогда он чувствовал себя по-настоящему хорошо. Это была свобода, пьянящая и безграничная. Обычно свободе сопутствовал голод и перспектива погибнуть увлекательной и не очень смертью, но его это не останавливало. Однако Драго не хотел посмотреть мир, в чем было уверено большинство, а именно — полиция, которая регулярно его отлавливала и возвращала домой. Все дело было в этих снах, дурацких, пугающих, которые с каждым годом принялись все больше проникать в реальность. Он ощущал это. Ощущал их. Взгляды, нелюдские, чье-то постоянное присутствие. Почти всегда рядом с ним кто-то был. И больше никто их не замечал, и со временем Драго тоже перестал обращать на них внимание, как привыкаешь к наличию тараканов под плинтусом. Но они были, и иногда подбирались слишком уж близко. С интересом пялились из темных углов блестящими глазами, попадались в забитых поездах метро и недрах шкафов, вжимались под потолком или забившись под лавки. Они были повсюду. Разные. Опасные, и не очень. Ко всему такому Драго уже давно привык, хотя и дергался временами, они были с ним с самого детства, те, кого другие не видят. Он до сих пор помнил, как в глубоком сопливом детстве искренне не понимал, почему его «котенка» воспринимают как выдумку, пока черный туманный сгусток с горящими глазами метался между ног устало вздыхающих от его рассказов людей и прыгал ему на плечо, тихонько фыркая в ухо. Драго хихикал от щекотки, а вздыхать начинали еще более устало, и скорее даже тревожно. Но в основном они всегда держали дистанцию. Но это… это было другое: страшное, непонятное. Драго не понимал, что это. Задерживаться на одном месте казалось сущим самоубийством, словно кто-то идет… кто-то знает, где он находится, легко может отыскать его, и тогда… Что тогда было бы, Драго проверять не желал. Как долго ему придется бегать подобным образом, он не задумывался, в основном потому, что предчувствие не предвещало чего-то оптимистичного. И сейчас, при взгляде на Шенду, Драго раздирали тысячи вопросов, которые он хотел задать, и получиться ответ на каждый из них. Он не знал, с чего хотел начать. — Итак, как твое имя? — стараясь казаться равнодушным, спросил Драго спустя какое-то время молчаливой прогулки, искоса посматривая на степенно идущего чуть поодаль отца. — Мое-то ты уже знаешь. — Шенду, — ответил он, даже не посмотрев на Драго. — Мое настоящее имя ты не выговоришь, даже я сам уже его почти не помню. Тебя только это интересует? Драго фыркнул. — Я тебе был не нужен, теперь мне не нужен ты. Возникает вопрос: какого ты, любящий родитель, именно сейчас внезапно решил объявиться? — Совершенно никакого уважения, — ровно констатировал Шенду. — Извини, что разочаровал, — незамедлительно огрызнулся Драго. — Меня же было кому учить манерам. — Ты обижен на меня. — Не вопрос, конституция факта. — Нет. — Немного покривил душой Драго. Он и сам давно решил для себя, что не нуждается в семье. Да и проблемы свои привык решать сам. — Удивлен, возможно обескуражен, зол. Но не обижен, не-ет. Шенду обернулся, прямо посмотрел на него и Драго незамедлительно отвернулся. — У меня были причины так поступить. — Бросить меня? — едко уточнил Драго. — Я тебя не бросал, — Шенду подавил раздражение за вздохом. — Обстоятельства не позволили мне поступить иначе. — Где ты был тогда? — Драго резко остановился. Перед глазами поплыло, в висках тяжело пульсировало. Он терпеть не мог подобного поведения, и более того, не позволял себе, но несмотря на это, осиротевшему ребенку было не сдержать подобный порыв. — Где ты был все это время? Почему появляешься только сейчас?! Почему ушел, тогда ты ушел! И тебе было плевать! Почему, — его голос внезапно дрогнул и прозвучал на порядок тише, — почему сейчас ты вернулся? Шенду терпеливо выслушал претензии сына, готовые перерасти в праведный гнев. Незаметно же демон довольно прищурился. В мальчишке было много злости: на него, Шенду, на мир, и даже на самого себя. Это хорошо. Приглушить одно и разжечь другое, и все получится. Направить его ярость в нужное русло. Обозленный на весь мир ребенок, не видевший добра по отношению к себе. Это хорошо. Но как именно разговаривать с мелким, Шенду представлял откровенно слабо. Пообщаться с детьми у него случая никогда не было. А его обычный способ общения на Драго не действовал. Тот только и делал, что огрызался и сторонился его. Ну и что с ним делать, с паразитом таким, не бить же? — Это долгая история, но для тебе покажется интересной, — сказал Шенду наконец, завершив мысленные дебаты. — В этом мире и в этом воплощении я смогу продержаться лишь до рассвета. — Срок годности закончится? — любезно уточнил Драго. Шенду медленно повернул голову и глянул так остро, что Драго резко перехотелось язвить. — Не дерзи мне, мальчик. Только до рассвета, — терпеливо повторил демон. — Так что слушай внимательно и запоминай. Не буду тебя обманывать: все это было запланировано с самого начала, и твое рождение тоже. — Все настолько запутано? — Незаметно шмыгнул носом Драго, которого начинало немного колотить от шквала эмоций и внезапных откровений. Одной ночи для всего этого определенно было мало. — Настолько. — Кивнул Шенду, не давая усомниться в серьезности своих слов. — Но я попытаюсь успеть рассказать как можно больше. Начнем с того, что ты — демонический дракон. Мой сын. — Ясно. — Глубокомысленно кивнул Драго, придавая себе самый серьезный вид из возможных. — Ну, я пошел тогда. Удачно тебе сходить с ума и дальше. — Это не шутка. — Довольно уже врать-то. Исподлобья он посмотрел на Шенду, твердо решив для себя, что просто сейчас развернется и уйдет, если не получит нужные ответы и отец продолжит юлить. — У тебя есть основания мне не верить. Драго криво надломил угол рта. Доверять… Он давно разучился. — Кто ты такой? — спросил он прямо, не желая больше слышать увиливаний. — На самом деле. Мужчина прищурился, а на его губах заиграла неприятная улыбка. Драго вдруг показалось, что он разом стал выше и на несколько градусов зловещее. Его лицо ушло в тень, а глаза загорелись темными огнями. И тогда последовал рассказ, долгий и запутанный, полный магии, сражений и битв добра со злом. Практически нереальный. — Я — хранитель талисманов. Я — легендарный апокалипсис. Я — Шенду. Китайский дракон, тысячелетний демон-колдун, правитель древнего Китая. Много лет назад мои подданные решили свергнуть меня, с помощью магов они лишили меня сил и заключили в каменную статую на девятьсот лет! — он не заметил, как повысил голос, распалившись. Но сразу же взял себя в руки, вернув себе былую степенность. — Двенадцать магических талисманов, из которых я черпал свою силу, были разбросаны по свету. Четырнадцать лет назад я смог вновь вернуться в этот мир. Не без помощи смертных, покусившихся на мои сокровища. — Предположу, что они их не получили? — перебил Драго. — Еще чего, — довольно осклабился Шенду. — И ведь верят же каждый раз… Но не суть. В тот день я вернулся вновь. Но ненадолго. Человек по имени Джеки Чан меня одолел. Меня, владыку огня! Я снова был вынужден отправиться обратно в заточение, — тут голос его странным образом изменился, утратив яростный гул рычания: — Но я перестраховался. В ту самую ночь, перед тем, как собираясь свершить свою месть, совершенно случайно я встретил ее, ту, чья кровь была также горяча, как пламя драконов. Это одна из важнейших основ жизни, сын, будь ты хоть стократ уверен в себе, перестраховывайся каждый удобный и малейший случай. Так я поступил тогда. У нас с твоей матерью была не совсем… обоюдная любовь. — Ну ты и ублюдок, — Драго скривился. Он уже прекрасно имел понятие о прогнивших сторонах этой жизни. — Ты ее убил. — Нет, это ты ее убил, — в безжалостном спокойствии поправил его Шенду. — Но в том нет твоей вины. В этом наша суть. — Замечательно, свою жизнь я начал с убийства, — фыркнул Драго и закусил изнутри щеку. Это было единственное, что грызло его. Его мама умерла при родах. Он никогда ее не знал. Но почему-то всегда был уверен, что если бы она жила, если бы… все было бы куда лучше. От подобных мечтаний ставилось еще противнее от жалости к самому себе и злости по отношению к тем, кого гладили по голове, кого ругали за разбитые коленки и выдранные из дневника страницы, но после утешали, смешили, обнимали, дарили тепло. Любили. Драго залихватским движением вытер нос рукавом и угрюмо уставился в сторону, лишь бы не видеть испытывающего взгляды бесстыжих черных глаз. И не увидел, как заинтересованно тот щурит глаза, и как затем лицо на секунду подернулось жестоким недовольством. Шенду краем глаза наблюдал за сыном. Человеческие эмоции? Это плохо. — Человек, подобный твоей матери, встречается раз на тысячу лет, — пояснил он просто, желая снова втянуть в разговор. — Тяжело найти подходящий сосуд, чтобы от подобного союза получился такой, как ты. В ком моей крови будет больше, чем людской. Обычно они гибнут вместе с матерью, или уже после. В любом случае — исход у таких выродков один. — Страховка тогда выходит, это я? — уточнил Драго, у которого позвоночник ощутимо заледенило на последних словах твари. Шенду покосился на него, пропустив по горлу раскатистый гул. Вроде бы, насмешливо-мягкий. — Я не страдаю иллюзиями, и предвидел подобный исход событий, что люди все еще имеют нужные знания и возможности, чтобы возвратить меня обратно в Бездну. Хотя он и был очень маловероятен… но все сложилось гораздо благоприятнее, чем я мог рассчитывать. Теперь, с твоей помощью я верну то, что когда-то мне принадлежало. Драго выслушал его с каменным выражением лица, после чего скептически фыркнул. Воодушевленный настрой названного папеньки его не вдохновлял. — А теперь еще скажи: ты избранный, Гарри. Не интересно, — показательно зевнул Драго. — С какой стати я вообще должен это делать? Вроде бы алименты должен ты выплачивать, а не я. — Потому что это твое предназначение, — пояснил Шенду, словно говорил о чем-то простом и понятном. — Ты маленький и глупый. Ничего не смыслишь еще. — Но если ты такой могучий колдун, почему тогда сам не высвободишься? — резонно спросил Драго, обидевшись на «маленького и глупого». Тоже вот, умник нашелся… — Заврался небось о своей крутизне, да? Шенду прервался и недовольно поджал губы. Стало заметно, что подобная тема довольно болезненная для него. Обнаружив уязвимое место, Драго запомнил, чтобы ткнуть туда при следующем же удобном случае. Ничего, ему полезно, отцу года такому. — Я перепробовал много способов, но чтобы выбраться из заточения, нужна помощь извне. Меня может вернуть только моя же кровь, — демон мельком поморщился. — Магические формальности. — Но сейчас-то ты здесь, — напомнил Драго, а Шенду снова прибегнул к дыхательной гимнастике. — Я скопил немного сил, чтобы сейчас прорваться в этот мир в канун китайского нового года, когда врата заперты не так плотно и сквозь щель можно протиснуться. Магов подкупить не тяжело, они помогли. Эта оболочка, — он брезгливо указал на всего себя, — долго не сможет прожить. Сейчас я практически как обычный смертный, разве что с небольшими остатками своих способностей. И у меня совсем немного времени, чтобы научить тебя хоть чему-то действительно стоящему. Поэтому подбирай правильные вопросы. — А как ты выглядишь? — поинтересовался Драго. Несмотря на легкую неприязнь, и что он обещал себе не поддаваться на уловки внезапно объявившегося папочки, любопытство все же победило. — Ну, может врешь ты все это вообще. — Слово «дракон» тебе ничего не говорит? — Шенду недобро усмехнулся. — Тогда смотри внимательно. И на этих словах он отступил в сторону. В рассеянном рыжем свете фонаря на мощенную дорогу пролегла тень. Тень большого страшного создания, с рогатой крокодильей головой и мощным гибким хвостом. Она изогнулась кольцами сама по себе, будто живая, заплясала на дороге, защелкала неслышимо пастью, а затем снова перетекла в обычную скучную форму. — Круто, — искренне проникся Драго. — И я тоже… — он недоверчиво посмотрел на демона, — так могу? Ощутив нотки явного восхищения в голосе сына, Шенду довольно вскинул голову и покровительственно пророкотал: — Не совсем. Ты не чистый, людская кровь в тебе все же есть. Но это не страшно, — судя по его тону, это было конечно не страшно… но по меньшей мере неприемлемо, — это даже дает тебе некие привилегии… но о них станет известно не сразу. Ты отпрыск высшего демона, и задатки твои в невероятной силе и способностях. — Серьезно? — протянул Драго. Его пробило на смех. Немного истерический, самую капельку. — Почему это все так сильно напоминает средненькое подростковое фэнтези? Если на мой счет еще и пророчество имеется, я помру со смеху. Судя по невозмутимому выражению лица блудного папеньки, таковое все-таки имелось. Несмотря на всю нереальность и даже волшебство ситуации, Драго не забывал, что нельзя терять бдительность. Сказка быстро рассеялась. — Значит, нужен я тебе именно сейчас, в определенный возраст, — медленно проговорил Драго, начиная понимать. — Впрочем, можешь не отвечать. Стоило надеяться, что мой родитель не окажется той еще сволочью. Шенду натурально зашипел, гортанно так, как будто двигатель заурчал, демонстрируя длинные клыки. Драго угрозу оценил, но страха как такового не почувствовал. Демон хотел от него четко озвученных вещей, и вредить точно не станет… наверное. — Ну чего скалишься, я сказал что-то не так? — нахально вскинул брови Драго. — Давай, ври больше. — Ты больно говорливая страховка, — проворчал демон беззлобно. — Разве ты никогда не ощущал, что другой? Что не на своем месте, и достоин чего-то большего. — Это ощущает каждый второй подросток, — пожал плечами Драго. — Почему я должен тебе верить? Приведи хоть один убедительный довод. Шенду прищурился, и вдруг звонко щелкнул пальцами. Драго вздрогнул и тут же недовольно передернул плечами, стыдясь своего испуга. С треском возникла вспышка и небольшой огненный шарик прыгнул демону в ладонь. Тут же он перебросил его сыну. Драго рефлекторно поймал, чуть было не разжав пальцы в первый момент. Но огонь не обжег, наоборот, дарил тепло. — Фокус? — скептически спросил Драго, подбрасывая огненный шарик, будто это был самый обычный мячик. — И что я должен этим понять-то? — протянул он растерянно, рассматривая крупицу магии. Огонек теплым котенком свернулся в его ладонях, облизывая пальцы трепещущими огненными язычками. Щекотно и ободряюще. Драго улыбнулся. — Чувствуешь, не правда ли? — проникновенно заговорил демон. — Пламя — твой друг. Твоя броня и оружие. Это и есть часть тебя самого. Только я могу тебя обучить, рассказать и показать. Я понимаю тебя. Я — это часть тебя. Шенду увидел восторга и заинтересованность в глазах мальчишки и усмехнулся. Пронять его, вопреки возникшим сомнения, все же удалось. Драго же зачарованно рассматривал огонек. Будто ручной зверек, тот послушно играл в его руках. Такой теплый и… живой. С трудом оторвавшись от созерцания маленького пламени, он поднял на отца глаза. — Ну, а если я не соглашусь, что тогда? Шенду улыбнулся, и Драго откровенно стало не по себе. В этой улыбке была мягкая снисходительность, но она же и напрягала. Демон тут же вернул себе невозмутимое выражение лица. Над доброжелательностью еще определенно нужно поработать… — Пройдет еще пара лет, буквально несколько смен зим на лето, и ты начнешь меняться, хочешь того или нет. Не сразу, но это время наступит и пламя разгорится, здесь, — костяшками пальцев он постучал себя по груди. — И когда люди узнают, увидят кто ты на самом деле — тебе не жить. Драго вздрогнул, до того припечатывающие и вместе с тем просто сказал это Шенду. Как факт. — Люди боятся всего, чего не понимают. А то, чего они боятся — они убивают. — А может, я и сам не хочу? — вяло огрызнулся Драго. Шенду саркастически вздернул бровь, а затем ухмыльнулся, так знакомо скаля острые хищные зубы. — Хо-очешь, малыш, все хотят, — проворковал он. — Но за жизнь нужно бороться. Драго только глазами повел. — Вроде бы я только тем и занимаюсь… — Можно привести верблюда к воде, но нельзя заставить его пить, — пробормотал Шенду, а затем прямо посмотрел на него. Взгляд у него был жесткий и холодный. Чужой. Опасный. Драго ощутил, как непроизвольно подобрался, а маленькое пламя в руках неистово забилось. — Ты чужой среди людей. Всегда был и будешь. Тебя никогда не примут, это попросту не твое место. Ты не создан для этой жизни и никогда не убежишь от своей сути палача этого мира. Я и есть вся твоя семья. Ну и еще несколько дядюшек и тетушек, но они те еще занозы, — он усмехнулся, но как-то не по-доброму. — У нас большая родня. Еще будет время познакомиться. И вдруг неожиданно протянул руку, чтобы потрепать его по голове. Драго увернулся. Такой порыв внезапной нежности был ему чужд. Опыт вынуждал держать дистанцию. — Не доверяешь? — криво улыбнулся Шенду. — Повода что-то не находилось, — исподлобья посмотрел на него Драго и отвел взгляд, преувеличенно внимательно рассматривая огонек в своих руках. — Правильно, — ровно проговорил Шенду. — Это первое правило: никому не доверять. Держись его. Предать можно всех, но верным останься себе. — Даже тебя? — подловил на слове Драго, и не без удовольствия отметил, что Шенду растерялся от этого вопроса. Но всего на пару секунд. Затем он расхохотался. Басовито, низким гулом, идущим, казалось бы, из самой груди. — Хочешь обмануть демона лжи? — на удивление, в его голосе можно было уловить одобрительные нотки. — Можешь попробовать. Драго же мысленно пообещал себе, что попробует. Нет, ну сам ведь предложил, за язык никто не тянул. — Значит, огненный демон? — уточнил Драго, и дождавшись утвердительного кивка, задумчиво протянул: — Ну, тогда это многое объясняет. Вот откуда аквафобия взялась. Ну это когда потонуть боишься, да и вообще воду не долюбливаешь, — пояснил он, заметив невыразительный взгляд демона, который видимо не сильно следил за языковыми нововведениями. — Нет, тебе просто пытались утопить, — невозмутимо пояснил Шенду, совершенно не меняясь при этом в лице. Драго осекся, и поднял на демона круглые от изумления глаза. — А можно… вот с этого момента немного поподробнее? — Я же говорил, — тяжело вздохнул Шенду, сокрушаясь недальновидности отпрыска, — люди пытаются сгубить все, что им непонятно. Ты был еще ребенком, но они уже ощущали, что ты не их племени, и несешь в себе разруху и тьму. — Я что-то не помню подобного эпизода… — растерянно пробормотал Драго. Нет, его всегда особо недолюбливали, но чтобы прям так… В горле что-то неприятно стянуло. — Ты был слишком мал, чтобы это запомнить. К человеческой глупости, они не смогли довести начатое до конца. Иногда полезно казаться маленьким невинным ребенком, — с ядовитой насмешкой подметил Шенду. — Вот твой первый и самый ценный урок: всегда уничтожай своих врагов, иначе они уничтожат тебя со временем. Закончив речь, Шенду довольно щурился, наблюдая за ошеломленным мальчишкой. Все правильно, ему нужно знать всю правду, чтобы сомнения не успели подточить возникшую заинтересованность и желание больше углубиться в нужное русло. Его сын — сильный дракон. Полукровка, в котором смешалась кровь высших созданий и людского скота, но дракон. Не осознающий своей разрушительной силы, не принявший наследие. Сейчас это должно разрывать изнутри, коверкать психику и хрупкую структуры юной личности. Опасная и гремучая смесь. Как раз то, что нужно. Хотя и выглядел он откровенно неважно. В его возрасте демонята не должны быть такими вялыми, их от потолков отдирать нужно и вытаскивать из ненасытных глоток совсем уж несъедобные предметы, вроде ножей или сапог крестьян, вместе с обглоданными останками ступни. Шенду пристально рассматривал своего отпрыска, мысленно делая пометки, в чем его требовалось поднатаскать. Детёныш все же был чахловатым, несмотря на большой потенциал к жизни. Он же выглядел так, словно хищная дикая птица, которую сердобольные и не слишком знающие люди решили усадить в тесную уютную клетку и настойчиво кормить куриными сердечками, вместо теплой тушки зверька с костями и мехом, пока у когда-то горделивого существа не полезут перья от такой диеты и не собьются все крылья о решетку. На их взгляд это будет правильно и полезно, а сам же хищник будет медленно загибаться, пока со временем не превратится в жалкое подобие своей истинной породы, или вовсе не околеет. — Эй, существо, назвавшееся моим отцом. Шенду сморгнул, сбрасывая оковы размышлений. — Да? — осведомился он, терпеливо готовый отвечать на очередной глупый вопрос. А таковых у шебутного щенка по всей видимости было много. — Я тут подумал… а те, что были до меня, — Драго замялся, пытаясь сформулировать вопрос как можно доходчивее, и вместе с тем не сильно взбесить потенциально опасную тварь, — они ведь мертвы сейчас, ты сам говорил. В общем, к ним ты тоже… приходил? Несколько секунд Шенду честно не понимал. А затем губы его дрогнули, и он сухо рассмеялся, так, словно услышал хорошую шутку. — Нет, — покачал он головой, искренне поражаясь наивности вопроса. Пуганный, видать. — Собственное потомство я не жру. За кого ты меня принимаешь? — получилось почти что возмущенно. — За демона, — справедливо рассудил Драго. — Люди многое сочиняют про нас. — Искривил губы Шенду, сверкнув тонкими змеиными клыками. — Мне нет резона губить свое же дитя. От этих слов в животе у Драго что-то стянуло в узел. Слишком уж непривычно, но так… приятно прозвучало сказанное. — Ну, по ним же ты что-то сильно не убиваешься, — заметил он, не позволяя себе полностью забыться. Демон что-то недоговаривал, юлил как та же скользкая гадина, которой по своей сути и являлся. Нужно было прощупать, всковырнуть всевозможные опасные моменты. — У меня всего один сын, кровь от крови моей, — просто пояснил Шенду. — До других мне дела нет. Они не мои, раз не смогли выжить. Здесь Шенду не изворачивался. Были у него попытки обзавестись потомством и ранее. Правда, не столь удачные. Еще на первых порах, пытаясь установить магическую связь с потенциальным преемником, он с досадой понимал, что крови его в нем столь же мало, сколь и потенциала к жизни. Издыхали те почти сразу же, а если бы и не померли сами, со временем их сгубили бы те жалкие крупицы демонической крови, что в них оставались. А принадлежность к своему роду он измерял наличием крови в жилах. Драго же ему нравился. В первую очередь тем, что был живым и даже слишком живучим. А злобы и нерастраченной энергии в нем было столько же, как у собаки, посаженной на короткую цепь. Опасливый и изворотливый, мальчишка неторопливо пытался прощупать каждую сказанную Шенду реплику в поисках подвоха. Далеко пойдет. Натренировать бы его еще толком… Он ведь многое знает и умеет, что пригодилось бы его отродью. Шенду в целом никогда не горел желанием делиться с кем-то своими знаниями и опытом, но случай-то был особый. Это было его дитя, и как бы он не гнал от себя подобную пагубную мысль, но никогда не будет существа ему ближе, чем этот колкий мальчишка, подобный его природе, понимающий его. — Но как быть с тобой дальше, нужно решать, — обронил Шенду задумчиво. — Это в каком-таком смысле? — подозрительно осведомился Драго, и Шенду снова зафыркал. Детеныш его веселил. Чудной такой. — Никак не возьму в толк, то ли я поторопился, то ли ты где опоздал, но твоя истинная природа все еще спит, — пояснил он. — Я рассчитывал, что к моему возвращению ты уже обладаешь хотя бы минимальной формой необходимых знаний о себе. Меня ты тоже не узнал, хотя должен был бы, — здесь в его голосе прозвучала досада, ему было жаль зря потраченного на выяснения отношений времени. — Может это и к лучшему… но у нас не так много времени. — А когда, ну эта природа, когда она проснется, я стану таким же? — Драго задумался и неопределенно замахал руками. — Превращусь во что-то невероятно опасное, шокирующе злое и отвратительное? — Для людей — да, — не стал юлить Шенду. — Это тяжело. Те, кто был подобен тебе когда-либо, выживали из ума. — Ого, я еще и шизиком могу стать? — обрадовался Драго. Шенду глубоко вздохнул, страдальчески запрокидывая голову. Чудной конечно, но периодически желание прихлопнуть по затылку за слишком острый язык все-таки возникало. — Не ерничай. Ты будешь переживать распри двух твоих сущностей, и это может лишить тебя рассудка. Ты начнешь видеть мир по-другому, видеть тех, кого не замечал ранее. Ты мог чувствовать их присутствие, но после принятия своей истинной сущности сможешь видеть сквозь их мороки. Такие как мы затаиваемся, живем в тени, чтобы люди не увидели. Магия, духи, боги… те, кто не умерли под прессом человеческого развития, все мы теперь забиваемся в щели и норы, дабы скрыться от людских глаз. — Он дернул уголком рта, скрывая рвущийся оскал и прогудел, опасно понизив голос: — При моем царствовании такого не было. — Говоришь про темных? — Темных? — искренее заинтересовался Шенду, мигом отвлекшись от мысленного линчевания всего человечества разом. — Я их так называю. — Драго отвел взгляд, словно считая, что сказал что-то не так. В свое время за подобные рассказы в лучшем случае его нарекали лгуном и выдумщиком. — Они как тени, иногда мелькают на свету или ночью. Остальные их не видят, а я вижу. Они не убегают, но и близко ко мне не подбираются. На нервы действуют только. Но вообще безвредные, в основном. Шенду вдруг рассмеялся. Хрипло и на низкой, вибрирующей ноте. Драго с тревогой глянул на его и невольно поежился. Люди так не смеются. — Остальные — не ты, — довольно пророкотал демон. — Ты встречал мелкую нечисть, ее полно везде. — А эти… — Драго дернул плечом, и с затаенным опасением глянул по сторонам. Темнота всегда таит в себе что-то, или кого-то. Если быть совсем уж откровенным, то рядом с Шенду, что внушал страх напополам с уважением, он ощущал себя на порядок спокойнее. — Чего они ко мне лезут? — Сожрать хотят, — просто пояснил Шенду, слишком просто, будто речь шла о чем-то совершенно обычном и понятном. — Эт… это зачем? — решил уточнить Драго. Нет, все-таки интересно, почему с крепкой периодичностью тебя начинают считать неплохим дополнением к рациону. Шенду посмотрел на него снисходительно. — Глупый вопрос. Потому что могут. Пока могут, — подумав, добавил он успокаивающе. — Это всего лишь жалкие падальщики. Они чуют, что ты другой, даже для них ты другой. Выше рангом, сильнее, опаснее. Просто сам еще не знаешь. Вот и спешат, желают проглотить это «что-то», такое манящее и пугающее, хотя и сами толком не понимают, на кого пасти раззевают. Подрастешь немного, сам сможешь такими закусывать. Но я бы не рекомендовал, вкус поганый… дохляки ведь. Тухлая кровь. — Круто, теперь меня еще и сожрать хотят, — со смешком резюмировал Драго, но на всякий случай придвинулся к Шенду ближе, ну самую капельку. Тот скосил на него глаза и усмехнулся. — Это значительно упрощает мне жизнь. Шенду прижмурился, глухо посмеиваясь. Будто ржавой пилой пытались распилить не менее ржавые качели. — Жизнь и не должна быть простой, — проворковал демон. — Иначе разленишься и превратишься в излишне легкую мишень. — Ну тогда сильно не разочаровывайся, если твоя многоходовочка провалится только потому, что какое-то пугало решит меня сожрать, — обижено съязвил Драго. — Это временно, — поспешил утешить Шенду. — Как только осознаешь кто ты, примешь это, вся та шваль вспомнит, где их место. Право крови, слыхал про такое? Ты — законный наследник моего величия. — Дядь, это конечно все очень интересно, — перебил Драго, с интересом наблюдая за тем, как демон снова начинает «уплывать», предаваясь воспоминаниям о временах, когда трава была зеленее, вода мокрее, и демоны паслись на вольных хлебах, пожирая человеческие души. — Но мне-то что конкретно СЕЙЧАС делать? Ну как-то совершенно не радует ощущать себя ходячим сухпайком для голодной нежити. — Зачем тогда я здесь? — Самодовольно осклабился Шенду. — Я бы посмотрел на того идиота, который решит теперь напасть на тебя, разве что самоубийцу. Ты всегда сможешь постоять за себя, пожалуй, следует объяснить тебе, как именно. Забыв об обещании не давать задурить себе голову, Драго, словно завороженный, наблюдал, как по велению отца на его ладони заплясал горячий оранжевый огонек, принимая различные формы и очертания. — Я тебя направлю. Обратишься к огню, и больше никогда не будешь одинок или уязвим. Смотри же и внемли. Драго смотрел, и пытался осознать происходящее в полной мере. Вся эта магия, демоны, талисманы… Это все плавно отходило на второй план, меркнуло на фоне главного открытия. У него был родитель. Вполне себе живой… даже бессмертный. Вот же он, стоит перед ним, практически нереальный, но настоящий, живой. Папа. «Мальчишку бросили. Отец сбежал, а мать…» Драго вдруг отчетливо понял, что просто сейчас он даст слабину. Внутри что-то задрожало, угрожая хрустнуть, надломиться. Демон же словно не замечал его внутренних метаний, только монотонно рассказывал с тем же занудным выражением лица. Всего пара шагов, чтобы обнять, судорожно ухватиться и уткнуться лицом в ткань его пальто. И наконец-то ощутить такое желанное, давно утерянное чувство. Не один, теперь не один. Он мелко дрожал, практически ощущая, что секунда-два, и дернулся бы на встречу, в попытке зарыться в надежные отцовские объятия. Повестись на поводу у своих секундных желаний и одним порывом сломить годами выстроенную стену отчужденности, гарантирующую ему безопасность — это было слишком заманчиво, но столь же опрометчиво. «Не знаю, в кого он такой. Смотрит зверем. Не ребенок, а маленький демон». Драго мотнул головой и сморгнул. Огненная фигурка танцующей девы на ладони Шенду взвилась тонким язычком пламени и потухла. Порыв был подавлен. — И ты научишь меня? — недоверчиво уточнил Драго, тайком пытаясь рассмотреть, не вспыхнет ли магическое пламя еще разок. — Это моя прерогатива, — усмехнулся Шенду, и из глубин его горла на секунду прорвался низкий глухой рокот с сомнительным намеком на нежность. — Любой зверь учит своих детенышей охоте. Иначе они погибнут. Будет тяжело, тебе придется научиться многому с нуля, наверстывать упущенные годы незнания собственной природы. Но кажется, жизнь среди людей не слишком тебя избаловала. — Заметил он, окинув мальчишку взглядом свысока. И было неясно, доволен демон этим фактом, или же наоборот, находит его отрицательным. Драго бросил на него гневный взгляд. Легко ему говорить! Не он же столько лет ощущал себя брошенным шелудивым котенком только потому, что и не вписывался никогда в рамки людского общества, не должен был жить среди них, что больше напоминало выживание, терпеть все это. Чувство несправедливости и обиды стремительно разбухало в груди. — А теперь добавь еще, что мне не могли сказать об этом с самого начала, для того, чтобы уберечь. Было бы куда логичнее, если бы я знал, что мой родственник король демонов, и я сам могу себя защитить, потому что, ну, — Драго замахал руками, — как бы, тоже… демон. Знаешь, это было бы очень кстати во многих ситуациях, уменьшило бы количество моих психологических расстройств, сломанных костей… Говоря все это, он правда не рассчитывал на извинение за все потраченные годы, или ободрящую, ласковую руку. А он бы все равно отшатнулся, возмутился, сделал бы вид, что не принимает подобных жестов, но только для виду… Глупая детская обида рвалась наружу. Шенду же рассмеялся. Наблюдая за веселящимся вселенским злом, Драго ощутил зреющее внутри раздражение. Весело ему… гаду такому. — В какой-то мере это действительно тебя берегло, — отсмеявшись, сказал Шенду. — Иначе тебе было бы еще тяжелее жить среди человечков, осознавая свое истинное положение в этом мире. Но все изменится, уже меняется, в эту самую ночь. Я обучу тебя, дам толчок… — А затем добавил совершенно внезапно, и словно между строк: — И называй меня отцом. Не чужие твари. Драго хмыкнул, возвращая себе привычную развязность. — Конечно, папашенька. Как бы то ни было, невольно Драго проникся уважением к тому величию и силе, что излучало это существо, представившееся его отцом, но все еще не знал, можно ли ему доверять. Наученный, он не мог себе этого позволить, и трезво понимал, что его используют. Да Шенду… или как его там, она даже не скрывал этого. Но… те мгновения, когда он осознал что у него есть отец, когда он говорил с ним, видел взгляд. Мудрый, уверенный, с мягкой снисходительностью. «Я тебя научу». Драго чувствовал себя почти что счастливым в тот момент. Первый раз по-настоящему счастливым, и ему мучительно хотелось продлить этот момент, даже если он обманывается. Вся его жизнь и так была одним сплошным обманом. Еще чуть-чуть обмануться, что ему, тяжелее станет?.. — Драго. Драго вздрогнул и косо уставился на Шенду. Он впервые обратился к нему по имени, и это было… непривычно. — Мне жаль, что все так вышло, но так было нужно. По-другому просто не могло быть. Сейчас все зависит только от тебя, твоего выбора, действий. Не подведи. — Это просто несправедливо! — не выдержал Драго. — Почему ты возвращаешься сейчас, говоришь все это, и сразу уходишь?! Опять уходишь, — уже тише добавил он, болезненно жмурясь и отвернув лицо в сторону. — Потому что так нужно, — спокойно объяснил Шенду, рассматривая огни города, что мерцали по ту сторону черных вод залива. Он еще долго не увидит всего этого… а затем и людям будет не на что смотреть. — Этот мир меня не удержит. Напротив — он отталкивает меня, пытается исторгнуть из себя, точно щепку из гноящейся раны. Я уйду, но ты сможешь обращаться ко мне, не всегда, но сможешь. Чтобы этому обучиться требуется какое-то время. В тебе есть все задатки. Даже я не знаю всего того, что ты можешь. Тяжелая ладонь опустилась ему на плечо. Драго сдержался, чтобы не вывернуться рефлекторно и не отступить в сторону. — Это в тебе. Ты — сердце огня. Дай ему свободу, а затем подчини. Я не смогу научить тебя всему, сейчас. Но ты сможешь сам. Ты сильный, потому что мой сын. Запомни это. Драго поднял голову, оторвавшись от усердного изучения трещин в мостовой. — Что я должен сделать? Губы Шенду вздрогнули, изламываясь в едва заметной гадкой улыбке. Как же все-таки доверчивы детеныши! И его — не без исключения. Уже наученный, ожидающий удара и подвоха, он казался старше своего возраста, но все же оставался ребенком. Глупым, податливым ребенком. И хоть с детьми Шенду дела до этого не имел, но все же оставался манипулятором и хитроумным демоном. Нужно только дать ему то, чего хочется любому ребенку: немного заботы, понимания, тепла. Обещаний. Расположить к себе. И тогда он получит сильного союзника, который будет верить ему безоговорочно и следовать его указаниям. — Драконьи зубы возродят меня в истинной форме, возвратят былую мощь и величие. Ты найдешь их, и я возрожусь вновь. — Может, мне тогда свои выдрать? Быстрее получится, — съехидничал Драго. И тут же получил хлопок тяжелой ладонью по затылку. — Ну чего дерешься-то сразу?! — вскинулся мальчишка, и засопел обиженно. — Древний зануда. — Это не игры, соберись. Драго неловко хмыкнул, лохматя затылок. К подобным проявлениям родительского внимания быстро привыкаешь, хотя огрызнуться в ответ было очень уж заманчиво. — Ну, а дальше что будет? — пробормотал он неуверенно, рассматривая невыразительную физиономию демона. — Когда ты получишь свои зубы? — Дальше… — демон прикрыл глаза и усмехнулся так, словно это «дальше» уже рисовалась в его воображении. — Мир станет прежним. И в нем будет место таким, как мы. — Это будет что-то вроде апокалипсиса? — осторожно уточнил Драго. — Реки крови… небо в огне и все вот эти штуки? Шенду криво улыбнулся. Хотя более уместным было бы сейчас оскалиться во всю пасть. О, все это будет именно так. — Невозможно начать заново, не сжигая за собой мосты, — уклончиво ответил он. — Люди любят убивать и без нашей помощи. Они уже это делают. Каждую секунду, что мы здесь стоим. Уничтожают все вокруг, мир, в котором живут, самих себя, тех, кто не похожи на них, кого они боятся, не понимают, или хотя бы немного опасаются. Они убивают друг друга: жгут дев на кострах за их красоту и юность, отнимают земли и еду — вытравливают своих же сородичей за иной цвет шкуры и повадки. Грызутся из-за разницы своих мнимых богов. Им повода особо не требуется. Для этого мы и нужны, чтобы уравновешивать все это. Овцам нужен пастух. Убрав руку с его плеча, Шенду еще раз внимательно окинул мальчишку взглядом. — А теперь ступай. — Куда? — тихо спросил Драго. Первый раз он не ощутил уверенности в своих действиях, словно компас внутри него сломался. Мир перевернулся для него за эту ночь. Расширился, преломился и перестал казаться хотя бы отчасти понятным и простым. Шенду усмехнулся, подставляя лицо холодному прибрежному ветру. Которого, он впрочем, все равно не ощущал. — Куда захочешь. Этот мир принадлежит нам, так знакомься с ним. У тебя есть годы впереди, чтобы сжиться с самим собой, привести мысли в порядок, многому обучиться. Время для нас двигается иначе, а неспешный и уверенный — побеждает в гонке. Когда поймешь, что готов, ты почувствуешь направление, найдешь то, что должен, и отворишь врата. А я буду рядом, всегда, вот здесь. — Он щелкнул его по лбу, на что Драго по-привычке нахмурился недовольно и мотнул головой. — Тебе нужно подучиться, чтобы входить в магические каналы. Тебе понравится магия — занятная штука, особенно для молодых голодных умов. Будет время попрактиковаться. Истинная сила не заложена в учебниках. — А теперь скажи, что существуют подготовительные курсы, — фыркнул Драго. — Как стать демоном за десять дней. Что-то я не видел подобных учебников в библиотеке. Он ощутил, что снова начинает злиться, скрывая за этим разочарование и растерянность. Ну ему что, сложно в самом деле объяснить все просто и без витиеватых метафор?! — В людской и не увидишь. А где найти все это, я покажу. Да не дергайся, — вздохнул Шенду, и накрыл его глаза ладонью. На несколько секунд Драго ощутил шероховатую, холодную, холоднее чем у любого живого человека кожу. И затем почувствовал легкое прикосновение. Это было сравнимо с тем, как если бы просто в мозг скользнула тонкая юркая змейка, защекотала. Нечто чужое вторгалось в его разум, раздвигая собственные же воспоминания, вертелось и устраивалось удобнее. А затем виски будто пронзило раскаленной иглой, горячей вспышкой взорвавшись в голове. Драго дико вскрикнул и отшатнулся. — Знаю, это малость неприятно. — Оскалил зубы в снисходительной усмешке Шенду. — А предупредить нельзя было? — Драго поморщился, растирая виски. — Сказать, к примеру, что сейчас мне в голову гвозди забьют. Я бы подготовился морально. Он с возмущением посмотрел на лучащегося довольством демона, собираясь высказать все, что он думает о его методах… когда перед глазами заметался пестрый калейдоскоп хаотичных вспышек. Драго зажмурился и зажал глаза руками. В безумной пляске видений возникали неясные туманные фигуры, громкие, быстрые картинки, и самая настоящая карта с хлопком впечаталась в сознание. Драго внезапно и очень ясно осознал, куда и как добраться. Красная пелена перед глазами начала блекнуть. — Как ты это… — пробормотал Драго, растерянно моргая. — У драконов память так устроена, — чуть смягчившись, проговорил демон, наблюдая за беспомощной растерянностью детеныша. — Она помогает нам сохранять и передавать знания потомкам через поколения. Ты так же родился со всей важной информацией о всем прошлом твоего рода, и хранишь в себе всю память прошлых поколений. Ей нужно время пробудиться, и ты сам все вспомнишь. Это должно было случиться и раньше, но не было нужного для этого толчка. Я же просто показал тебе немного истории и дал направление. Не собьешься. Я направлю тебя в нескольких мест… о них сейчас мало кто помнит. Если бы не некоторые археологи, вообще бы не знали, — добавил он с хорошо сдержанной злостью. — Там будет все необходимое для практики. Заодно ознакомишься с историей. Такой, которой ее знают и писали демоны. Мои записи там же имеются. — Если все мои предки такие… нехорошие личности, что-то не прельщает меня их воспоминания смотреть, — пробормотал Драго, но больше из вредности. — Глупый, — спокойно повторил Шенду. — Упрямый, как хаос. Серый рассвет занимался над крышами высоток, а тени сползали по стенам. Оказавшаяся слишком короткой, ночь отступала, забирая с собой своих детей. Демон рассыпался под блеклыми солнечными лучами. — Ты все правильно решишь, — прошелестел дух. — Я нужен тебе. В чем-то Шенду был прав, но не учел еще кое-чего: он нужен был ему не меньше. Не прошло и пары секунд, как под легким порывом ветра его фигура разлетелась горящей золой и хлопьями черной сажи. Остаток пепла снесло с досок причала в воду. И больше о его недавнем присутствии ничего не напоминало. Драго простоял на пирсе еще какое-то время, после чего развернулся и медленно побрел по улицам. Вокруг гудел привычный суетный мир, кто-то спешил на работу, на ходу допивая кофе, клаксонили автомобили, открывались магазины и кафетерии. Несколько часов он бесцельно бродил по городу, словно сомнамбула. Бумс. Врезавшись лбом в забор, Драго помотал головой. Поморщившись, он недовольно огляделся по сторонам. Его занесло в довольно неблагополучный на вид квартал. Узкая улочка была полна ящиков, спущенных автомобильных шин и прочего интересного хлама. Из свидетелей, и то всего один бродячий кот, с истошным мявом удравший через забор при его появлении. — Ну и… ну и катись! — с обидой прошипел вслед ему Драго, словно черно-белая кошатинка была виновником его бед. Теперь не осталось совсем никого. Что ж, вполне себе подходящее место… Хочешь истерить для галочки — выйди в центр комнаты, раскинь руки и демонстративно хлопнись на спину; хочешь для себя — запрись в ванной и ори вдоволь. Драго запрокинул голову и закричал во всю силу легких. Вложив в него все ту боль, что копил в себе всю сознательную жизнь. Голос разума настойчиво внушал ему, что это не может быть правдой. Но эмоции прорвались сквозь усердно выстроенную годами корку. Сердце колотилось быстрее, чем когда-либо, чего не мог сделать ни страх, ни злость, ни радость. К горлу подкатился вязкий, горький комок. Дрожащий оскал был спрятан в сгибе локтя. Драго упал спиной на стену, опустившись по ней на землю. Первый раз он взвыл. Взвыл тихонько и горько. Тогда он понял, что плачет, глотая сбегающие по щекам слезы. «Слабак», — подумал с досадой и злостью на самого себя, и крепче стиснул зубы. Сколько Драго себя помнил, он никогда не плакал. Из-за мелких или крупных неудач, когда ему в кровь могли разбить лицо в уличных драках, когда выхватывал подзатыльник от тетки. Почему же тогда сейчас ему было так невыносимо больно? После встречи с отцом он чувствовал себя подавленным и обиженным. Глупое чувство, которое оказалось скрытым за злостью. Сейчас была просто усталость. Эта ночь выдалась непростой. Обида на отца, копившаяся в нем годами, не позволяла ему поверить тому в полной мере. А хотелось… Что-то едва теплилось в груди, но взращенный годами холод был слишком сильным. Многие годы это служило ему защитой. Все происходящее с ним за это время казалось злой шуткой. Он все еще ненавидел родителя, за то, что бросил его на эти долгие четырнадцать лет. Но с другой стороны, Драго всегда хотел, чтобы он вернулся. Вот то, что вернется он в облике древнего злого божества — стало откровенным сюрпризом. Но вполне себе поясняющим многие моменты. Когда-то давно, еще из далекого детства, которое он предпочел забыть, Драго позволял себя глупые детские фантазии. Что кто-то придет. Этот кто-то был далеким, но одновременно близким и нужным. Он ведь был, был! Драго был в этом уверен. Просто где-то опаздывал. Годы шли, а затем пришло разочарование, сменившееся злостью. Тогда, в том же детстве, он усвоил, что полагаться можно только на себя. Он зажмурился, зарываясь лицом в колени, невольно проматывал в воспоминаниях свою короткую, но определенно насыщенную жизнь. Насильно зачатый. Нежеланный. Выродок. Элизабет совершенно не запомнила ничего из того, что случилось той злополучной ночью. Улицы темны и пусты. Она возвращалась от друзей, приятно уставшая и пребывающая в рассеянных размышлениях о грядущей сессии. Завтра нужно забежать на почту, и не забыть покормить кота соседей, пока те в отъезде, и… ее вдруг пробрало холодом. Девушка остановилась. Несколько секунд она не могла понять, почему не может ступить шагу. Страх. Иррациональный, забравшийся под кожу, сдавивший горло. Сжав пальцами ремешок рюкзака, она обернулась. И не успела вскрикнуть. Что-то настигло со спины, ударило, вонзилось ледяными иглами в позвоночник, подломило колени, обволокло тело. А затем с хлопком разорвалась звенящая тьма. Она очнулась дома. Солнечный свет заливал комнату, далеко внизу под окном шумела улица, прохожие. Она осторожно села, прижала руки к животу и расплакалась. Страшно, горько и навзрыд. Словно ощутила, что произошло нечто ужасное. Но что именно, понять не могла. Лишь какое-то время спустя она поняла, что беременна. И ее жизнь начала рушиться со всех возможных сторон. О том, чтобы оставить ребенка не могло быть и речи. Ребенок не виноват, конечно нет. Но ей-то… ей-то как, куда? Это казалось концом всего. Осуждение от тех, кто даже не удосужился разобраться в ситуации, отказ принять заявление в полиции, да и аргументов о изнасиловании, кроме растущего живота не было, утрата времени на учебу, ссоры с сестрой. Многочисленные поклонники тут же рассосались. Родителей на тот момент уже не было, и поддержки получить было не от кого. Решение казалось очевидным. Но и здесь она оказалась бессильна. Самая настоящая истерика волнами накатывала на нее, и прекращалась лишь через несколько долгих часов, сопровождаясь приступами. Повторялась она строго каждый раз, стоило ей только серьезно задуматься о том, чтобы избавиться от совершенно нежеланного ребенка. Словно что-то неосязаемое сжимало на горле свои когти и с тихой змеиной ласковостью щекотало в самом мозгу шепотком: только посмей, и пожалеешь в стократ. Драго рвано выдохнул, и закусил костяшки пальцев до крови. Он всегда знал, что чем-то отличался от окружающих его людей, и дело было не только во внешности. Не в чертах его лица, что были острыми и резкими, словно броские штрихи карандаша, и даже не в движениях, что всегда были резкими и точными, либо же до безобразия плавными и текучими, точно змеиные. Способный на долгое время выпадать из реальности, он мог сидеть без движения, уставившись в одну точку и не мигая, что было довольно жутким зрелищем. Будучи способным тонко ощущать эмоции людей, Драго не сразу понял, что так может не каждый, и начал по полной этим пользоваться. Иногда удавалось нагнать на человека страх, как это получалось, он и сам не понимал, но чужой страх ему нравился. У него был свой вкус. Его можно было пить жадными глотками и сыто пьянеть. Сдавив виски пальцами, Драго попытался отыскать в памяти что-то неуловимое и знакомое. Он ведь должен вспомнить, ведь так? Но как можно помнить что-то, чего сам не видел, не переживал… Раздраженно тряхнув головой, Драго сердито вытер мокрые глаза кулаком и зашагал прочь из темного проулка. Нечего раскисать, он со всем справится, нужно только… дать мозгам немного прийти в порядок. Внезапно совсем рядом кто-то захихикал. Драго притормозил и искоса глянул на груду битого кирпича и покрышек. Комок тошноты защекотал горло. Эта тварь чем-то напоминала младенца. Уродливого, синюшного младенца с длинными жилистыми лапками. У нее было мягкое, рыхлое на вид тело и большая безволосая голова с приплюснутым лбом. Угольки глазок утопали глубоко в черепе. Держась в тени забора, нежить сидела на верхушке горы из мусора и что-то неторопливо жевала. Драго увидел остатки кошки: задние лапы и пушистый хвост, которые нежить сжимала своими цепкими пальцами, и брезгливо скривился. Заметив его отвращение и словно желая сделать впечатление еще гаже, тварь распахнула свой широкий лягушачий рот, полный мелких острых зубок, и с хрустом вцепилось в багровый комок меха. Закапала кровь. Нежить зачавкала, дробя острыми зубами косточки и неторопливо пережевывая свою гадкую трапезу. Проглотив очередной кусок, она облизнулась длинным серым языком и снова глухо хихикнула, с интересом рассматривая Драго маленькими красными глазками. Так, словно вид подавленного, несколько минут назад ревущего вдали от посторонних глаз мальчишки ее забавлял. Поняв, что нежить наблюдала за ним все это время, Драго ощутил закипающую внутри злость. В любой другой день он бы поторопился уйти, желая избежать малоприятного зрелища и возможных неприятностей. В любой другой. — Смотри, не подавись, — любезно посоветовал он твари, удивившись тому, как спокойно и неожиданно твердо прозвучал его голос. И ощутил, как в лице что-то неуловимо переменилось. И тварь вдруг поперхнулась. Забыв закрыть рот, так, что кровавый отметок выпал на землю, она растерянно заерзала на своей покрышке, перебирая когтистыми ножками. Агрессивно подобравшись и тревожно поглядывая на мальчишку. Словно не могла разобраться, что ей теперь предпринять. — Брысь пошла, — не повышая голоса, с надменным отвращением процедил Драго сквозь зубы. А затем коротко, но весомо рыкнул: — Падаль. Тварь на миг замерла, а затем истошно заверещала. Швырнув остаток добычу в стену и едва не попав в Драго, она подскочила. Сорвавшись с неустойчивой горы мусора, неловко плюхнулась на землю, точно кусок сырого теста. Подорвавшись на свои кривые лапки, нежить метнулась к забору, зарываясь в груды мусора и стремясь оказаться как можно дальше от опасного зверя, что так умело скрывался под ликом безобидного, даже вполне себе вкусного человеческого щенка. Наблюдая за этим позорным бегством, Драго ощутил, как угол его рта приподнялся в усмешке. И уже гораздо увереннее он двинулся дальше, направляясь в сторону шума улиц и солнечному свету. Понемногу, но все становилось на свои места. Приключения же его на этом не закончились. В тот же день его отловили и взялись сопроводить к изнывающей от переживаний тетушки, что по заверениям доблестных полицейских, уже на стены лезла от горя. Драго особо не возражал, и даже укусить никого не попытался, хотя наученные горьким опытом менее удачливых коллег, те и косились на него опасливо. Это был первый раз, когда он воспринял подобную пакость спокойно. И даже предчувствие предстоящей головомойки его не пугала. Драго просто знал, что это случится последний раз, и это вызывало нездоровую веселость. Мосты за собой принято сжигать, ведь так? *** Тетя Черети не сдержалась и ухватила мальчишку рукой, больно дернула за волосы. Он же зашипел так, как визжала бы кошка, схваченная за шкирку. На секунду женщина ощутила холодную слабость в пальцах, и этого хватило, чтобы гадкий мальчишка вывернулся и отступил на безопасное расстояние. — На глаза мне не показывайся, — бросила она, не скрывая раздражения, и прижав пальцы к вискам, отвернулась. Тогда-то она и почувствовать взгляд, полный злобы, который кольнул ее в затылок. Она резко обернулась, ударившись локтем о столик. И на долю секунды успела заметить, как его лицо… Мальчишка зыркнул на нее, и как и было велено, удалился из поля зрения. Грюкнула дверь. Тетя Черети поджала губы и глубоко потянув носом, направилась на кухню. Крепкий аравийский кофе должен успокоить ее хрупкую натуру… да и паразита этого мелкого нужно покормить, а то выглядит уже как жертва многолетних опытов. Уже сидя за столом и прихлебывая горький напиток из чашки, она пыталась не думать, как шевельнулись волосы у нее на головы, в тот момент, когда… Ей не понравилось то, что она увидела, совершенно не понравилось… Вытащив из кармана халата колоду карт, тетя Черети подцепила стягивающую ее резинку хищными ногтями выкрашенными красным лаком. Принявшись тасовать колоду, она невольно посматривала в сторону комнаты, куда злобно урча удалился любимый племянник. Покачав головой, она ловким движением выкинула на стол три карты, и зажмурившись на миг, склонилась над ними. Какие-то долгие мгновения она рассматривала выпавшие карты, и над ее верхней губой выступили бисеринки пота… Ближе к вечеру заявила социальный работник. Звали его мистер Трентон, и был он человеком высоким, худосочным, с хрящеватым загнутым носом, а носил предпочтительно черные костюмы, чем напоминал большую ворону и вызывал приступы икоты у своих питомцев, за благосостояние которых был обязан отвечать. Гость в этом доме он был вполне себе частый, и не то, чтобы желанный. Кроме тех случаев, когда его карман оттягивал пухлый конверт. Впрочем, это был всего лишь один из факторов, из-за которого она была вынуждена терпеть этого несносного мальчишку. Черети давно пыталась об этом не думать, что всегда, с самого начала замечала в нем гораздо больше, чем кто-либо видел. Она понимала, что не все так просто, и что ее двоюродная, примерная до зубного скрежета сестренка никак не могла нагулять ребенка на стороне, как бы об этом тогда не судачили. Во всяком случае, быть хотя бы отчасти уверенной в своей правоте было лучше, чем признавать себя сумасшедшей. Если же он исчезнет из ее поля зрения, ощутит ослабевший контроль, кто знает, чем это обернется. — Такие частые побеги из дома… Где его поймали в последний раз? — Мистер Трентон поднял на женщину глаза, дужки его очков золотисто сверкнули. — В Гонконге? Черети Чадил вздохнула, в расстроенных чувствах комкая бумажную салфетку. Ее плечи скорбно поникли. — Вы же понимаете, как с ними тяжело, — она вздохнула, поискав в лице социального работника понимания и сочувствия. — Я с трудом справляюсь… Ее щеки задрожали, и тетя Черети торопливо прикрыла скривившиеся губы ладонью. Опустив чашку с кофе на блюдце, мистер Трентон участливо закивал. На его лице отразилось почти что святое сочувствие. — Тяжелый возраст, — согласился он. — Можно мне еще сахарку? — Тяжелый ребенок, — сухо поправила тетя Черети, и подвинула социальному работнику сахарницу в виде милого керамического слоника. Мистер Трентон снова закивал, на этот раз еще более понимающе. — И все же, я хотел бы поговорить с ним лично. — Мистер Трентон улыбнулся, одновременно горделиво-профессионально, и вместе с тем извиняясь перед дамой за такую оскорбительную необходимость. — Сами понимаете, все должно быть чи по чину. Тетя Черети понимала. Промокнув губы салфеткой, она поднялась из-за стола и выплыла из кухни. Впрочем, оставшаяся открытой дверь не мешала ей наблюдать за происходящим, удобно угнездившись в гостиной со спины мистера Трентона. Покосившись на засевшую в кресле тетку, Драго сел за стол напротив социального работника. Стянув кубик сахара, он забросил его в рот и лениво захрустел. Формальная процедура, которая должна была последовать за доброжелательным оскалом этого дядьки, больше напоминающего могильщика, успела надоесть Драго еще лет пять назад. — Скажи-ка мне, приятель, с тобой хорошо обращаются? — Трентон улыбнулся. К детям всегда нужно уметь находить подход, вызвать доверие, показать, что ты друг. — Ты можешь мне все рассказать. Я тоже любил в молодости длительные прогулки, но всегда предупреждал, куда и на сколько собираюсь отправиться. Драго задумчиво прожевал восьмой по счету кубик рафината и отвел взгляд, глянув на вытянувшуюся на своем наблюдательном пункте тетушку. Приставшая к ее губам напряженная улыбка дрожала, наружу грозил прорваться свирепый оскал. Ну точно мертвяк с улиц. Насладившись ее тревогой несколько секунд, Драго прямо посмотрел в глаза социальному работнику. — Да. Тетя Черети перевела дух, но тут же поджала губы. Он все понимает, маленькая тварь, все понимает. Как только за социальным работником закрылась дверь, тетя Черети уже собиралась облегченно вздохнуть… но закрыла рот еще на фазе его открытия. — Куда собрался? — подозрительно поинтересовалась она при виде Драго, который с невозмутимым выражением лица потопал к той же двери. — Такое слово как «домашний арест» тебе ничего не говорит? Мальчишка остановился и утомленно глянул на нее. Тетя Черети повела плечом. Под его взглядом она вдруг ощутила себя невероятно уязвимо и глупо, будто спросила у солидного дядьки с бородой, разрешают ли ему гулять на улице после восьми вечера. — Я ухожу. — Он снова двинулся к двери. — И между прочим, «домашний арест» — это два слова. — Опять удумал! — Всплеснула руками тетя Черети, стряхнув с себя секундное оцепение. — Вот скажи, я что, плохо с тобой обращаюсь, сколько можно трепать мои нервы, неблагодарное ты создание? — Не добившись ответной реакции, она сурово сдвинула брови. — Я с тобой говорю! В надежде, что гадкий мальчишка отведет глаза, она уперла руки в бока и строго на него уставилась. Он не отвел. Только смотрел спокойно, с тем интересом, с которым глазеют на редкое насекомое. — Дай мне уйти, — подумал Драго, и добавил со злостным удовольствием, — человек. Судя по тому, как побелело и закаменело лицо женщины, он попал в нужную точку. Тетя Черети ощутила, как ее руки начали мелко и противно подрагивать. Она вдруг почувствовала себя совсем маленькой и беззащитной девочкой, а еще успела прикинуть, как быстро сможет добраться до кухни, где на подставке поблескивали ножи. Но ноги отказывались повиноваться. Женщина попыталась взять себя в руки и сбросить внезапный глупый испуг. Это же просто мальчишка! Но чем больше она смотрела на него, тем больше осознавала, что из его глазниц на нее пялилось что-то злое, опасное, что-то совершенно нелюдское. То, что когда-то добралось до ее сестры, и оставило в наследство чудовище поменьше. А он просто неотрывно смотрел, а затем улыбнулся, подтянув верхнюю губу и обнажив тем самым острые зубы. — Что ты за тварь? — ее голос сел, вылетев сухим шепотом. Ты ведь всегда знала, Черети, ты знала. Мальчишка прищурился, в глазах его плясали искры: — Нас много, — провозгласил он зловещим шепотом, а затем выдержанно добавил: — В общем, я к папе переезжаю. Он вроде как король демонов и всякое такое, и сказал, что мне можно больше не жить с вами. Выходя на лестничную площадку, Драго на мгновение остановился, и с блаженным прищуром позволил себе насладиться сдавленным звуком позади и раздавшимся затем звучным «шмяк!» об пол. — Какая ночь, — пропел Драго, довольно тряхнув головой. — Какая чудесная ночь… *** Неделю спустя. Огонь полыхал на его ладони маленькой свечкой, отражаясь в глазах, наливающихся пылающей краснотой. Не сразу, но Драго понял одно: у него все же была семья. Странная, практически нереальная, выбивающая из привычной колеи жизни всего нормального и привычного, но была. Тогда, практически первый раз он испытал желание убивать. Порвать глотку любому, кто на нее покусится. Ярость пылала в его душе, выжигая все хорошее, что было в нем. Как гибнут ростки под палящим солнцем. Копившаяся годами злость перерастала в самую настоящую жажду крови. Воспоминания губительны, если не повернуть их себе во благо. Чтобы было за что цепляться. Грусть, обида и злость когда-то станут оружием. Неожиданно для себя он рассмеялся. Негромко и приглушенно, а после все громче и безумнее. Что-то рвалось наружу, сочилось из каждого сочленения, билось и разрывало изнутри грудину. Он выл и рычал от хохота, захлебываясь бьющим из горла огнем, а комната полыхала, объятая беснующимся пламенем. Кожа обугливалась, отрывалась лоскутами, а на ее месте матово блестела грязно-зеленая чешуя. Пламя выжигало изнутри, охватывало и глодало тело. На пальцах, из голой кости вырастали черные загнутые когти. Огонь вспыхнул в глазах, закрыв и радужку и зрачок, а когда он потух, остались кроваво-красные блестящие глаза и узкие звериные зрачки. — Предназначение значит, пап? Задрожали в нездоровой улыбке змеиные губы, показались острые изогнутые клыки. Безумие и тьма, всегда таившиеся в нем, пробудились. Черная кровь заструилась по венам. Теперь его сердце билось по-драконьи. Человек умер. У меня никогда не было шанса доказать, что я невиновен, Им всегда казалось, что меня проще всего обвинить в Каждом мельчайшем преступлении, о котором я и не ведал… История строится именно тогда, когда гнев царит внутри и Накапливается слишком долго, Одолевает нас… И все мы вынуждены подчиняться, эй… Sonata Arctica — Wildfire.