Невеста

🐺🐺🐺

      Бан Чан знал, что Кан Сара — девушка, которую отец прочит ему в невесты с самого её рождения. Дочь лучшего друга, бизнес-партнёра и просто хорошего человека. Но так ли хороша эта девушка, как хорош её отец? И почему Чан обязательно должен жениться на ней? Почему его об этом не спросили?       Чан помнит её с детства: веснушки, курносый носик, постоянно выбивающиеся из рыжих косичек кудрявые непослушные волосы. Но больше всего его раздражал её голос — высокий, временами до визга.       С тех пор прошло лет десять и, становясь старше и понимая, что отец стоит на своем и брака Чану не избежать, парень всё больше приходил в отчаяние. Даже молился, чтобы он или Сара исчезли с лица Земли, лишь бы этот брак не состоялся.       Его передёргивало каждый раз, когда он вспоминал об этой «писклявой мыши», как Крис ее прозвал. Он надеялся, что раз уж семья Кан уехала в Европу, продвигая бизнес, то не вернутся и найдут Саре другого кандидата в женихи.       Пришла последняя весна школьной жизни. Самый напряжённый год учёбы. Куча дополнительных занятий, подготовка к выпускному экзамену.       — Семья Кан вернулась из Европы, — словно невзначай сказал отец за завтраком.       — Замечательно, — воодушевилась мать. — Когда они приехали? Почему раньше не сказал, дорогой? Нужно пригласить их на ужин.       Услышав эти слова, Чан подавился едой.       — Аккуратно, сынок, — усмехнулся отец. — Так рад приезду своей невесты?       — Она мне не невеста, — буркнул Чан, на что улыбка с лица отца сошла, словно её и не было.       — Это не обсуждается. Ты женишься на ней, и точка. Мы должны скрепить бизнес семейным союзом.       — Почему я? Почему я должен жениться на этой писклявой рыжей мыши? — Чан не выдержал и встал из-за стола, впервые за долгое время повысил на отца голос. — Ты обо мне подумал? Может, я уже влюблён? Может, я вообще гей, — выпалил он, не зная, что ещё придумать.       Мать посмотрела на сына с удивлением, нисколько не усомнившись в словах сына, на глаза навернулись слезы:       — Что? Мой сын — гей? Я так тебя воспитывала?       — Успокойся, дорогая, — начал отец, хитро улыбаясь, что глаза превратились в узкие щелочки, — наш сын нормальной ориентации. Уж я-то знаю.       Чан понял, что не прокатило, ведь отец как-то неожиданно вернувшись из поездки, застал сына с девушкой. Чан об этом благополучно забыл, а вот старший Бан помнил.       Чан покраснел до кончиков ушей, когда та ситуация вновь встала перед глазами. Тогда отец не стал ругаться, сказав, что понимает, сам был когда-то юным, но попросил не заводить серьезных отношений и, желательно, домой больше никого не приводить, а главное — предохраняться.       — Итак, сын, — строгим тоном сказал отец, — я тебе многое позволил. Хотел заниматься музыкой? Я тебе обустроил целую студию. Хочешь поступить на продюсерский факультет — пожалуйста. Но! Ты женишься на Саре, даже если мир рухнет. Делай, что хочешь, проси, что хочешь. Я всё для тебя сделаю. Моё условие — этот брак. И больше ты об этом не говоришь. У вас ещё есть время привыкнуть друг к другу. Как только закончите университет — поженитесь. Поэтому доедай свой завтрак и поспеши в школу, пока не опоздал.       — Спасибо, я не голоден, — удручённо, опустив голову, Чан вышел из столовой.       Запутавшись в своих мыслях, в поисках выхода из сложившейся ситуации, Чан опоздал на первый урок. Учитель уже начал объяснять новую тему, когда запыхавшийся Чан вошёл в класс, низко кланяясь и извиняясь:       — Просите за опоздание, учитель Ким.       Учитель посмотрела на него поверх очков:       — Проходи, Чан. Первый день выпускного класса начинаешь с опоздания?       — Этого больше не повторится, учитель Ким, — снова поклонившись, не смотря по сторонам, Чан прошел на свое место.       — Итак, продолжим. Тригонометрическая функция…       Но Чан не слышал объяснения темы учителем. Он увидел её: новенькая ученица сидела в соседнем ряду, немного впереди. Чан видел её точеный профиль, большие глаза, пухлые губы. Волосы спускались мягкими каштановыми волнами до середины спины. Сердце бешено забилось. Он никогда не чувствовал подобного при первом взгляде на девушку.       — Айщ! — Чан взвыл от отчаяния, вспомнив слова отца «ты женишься на Саре, и точка». Весь класс обернулся, и только тогда он понял, что действительно проскулил, как волчонок, ещё и вслух.       — Чан, тебе нехорошо? — спросила учитель.       — Нет, всё в порядке. Простите, учитель Ким, — чувствуя, как краска вновь заливает его уши, он неловко поклонился.       Весь урок он старался не смотреть на девушку, которая так и притягивала к себе взгляд: лёгкая улыбка, движение рукой, поворот к рюкзаку за забытым ластиком. Чан видел это, как в замедленной съемке. Лучи весеннего солнца играли на её лице и волосах, завораживая всё больше.       Звонок на перемену резанул по ушам, и буквально через секунду к нему подсел его лучший друг, Джексон Ван.       — Чан, ты видел? — шептал он ему на ухо, щекоча дыханием.       — Что я должен был видеть? — посмотрел он на друга, который взяв голову Чана в ладони, повернул в сторону новенькой.       — Её, — многозначительно произнес Джексон.       Чан попытался как можно равнодушнее ответить:       — Ну, видел, и?       — Красотка! Вот бы замутить с ней, — мечтательно развалился на парте Джексон.       — Ну, попробуй, кто ж тебе мешает, — вздохнул Чан.       — Ты чего такой? Что случилось?       — Мне сегодня родаки заявили, что приехала моя невеста и хотят провести ужин.       — Что? — удивился он. — Я думал, что это были детские разговоры и шутки родителей.       — Я тоже на это надеялся, но… Кан Сара приехала и мне придётся…       Ван не дослушал и перебил друга:       — Как ты сказал? Кан Сара? — он говорил так громко, что все, кто не ушел из класса, включая новенькую, оглянулись.       — Тише ты, чего орёшь? — буркнул на него Чан.       — Так вон же она, твоя Кан Сара, — он кивнул в сторону новенькой.       — Что?! — Чан подскочил с места. — Не может быть!       Он уставился на девушку, пытаясь сопоставить свои детские воспоминания и то изваяние красоты, которое сейчас смотрело на него улыбаясь. Где рыжие кудрявые волосы? Где вздёрнутый курносый нос? Где веснушки? Ничего этого нет.       Чан, не знал, что сказать, не знал, как отреагировать. Девушка, которая понравилась ему с первого взгляда, оказалась той самой, встречи с которой он боялся больше всего.       — Я вернулась, Кристофер, — из всех его знакомых только Сара всегда называла его полным именем, что его всегда раздражало. Но сейчас это был голос красивый и мелодичный, и ненавистное имя звучало как мелодия новой песни, над которой он работал в последнее время.       Ещё тогда, в детстве, Сара была одержима мечтой стать женой Чана. Постоянно напоминала ему об этом, бесконечно выводя из себя.       — Я не женюсь на тебе. Отстань, малявка, — кричал он ей, отгоняя от себя.       — Женишься. Папа сказал, что женишься, — капризно надув губки и скрестив руки на груди, говорила она.       Сара всегда пыталась хоть как-то расположить мальчика к себе. Ее детские мечты были заполнены этим красивым, но грубым к ней ребёнком. Она воображала, как будет идти к нему в красивом белом платье, а он, улыбаясь, будет ждать ее у алтаря.       — Я буду самой лучшей женой, Кристофер, — говорила она.       И вот теперь кошмар его жизни превратился в красивую девушку, взгляд на которую заставлял сердце то замирать, то биться быстрее, выпрыгивая через горло, уши краснели, а в штанах начиналось шевеление.       Сара слегка наклонила голову, наблюдая за ним. В ее глазах мелькнуло что-то, похожее на… торжество? Нет, скорее, уверенность. Она знала, что произведет на него впечатление. Она готовилась к этой встрече, представляла ее в своих мечтах. И вот он здесь, стоит перед ней, растерянный, смущенный, и — она видела это по его расширившимся зрачкам — заинтересованный.       — Здравствуй, Кристофер, — повторила она, чуть громче. — Рада тебя видеть.       Чан непроизвольно сделал шаг к ней. Расстояние между ними сократилось, и он почувствовал легкий аромат ее духов — что-то цветочное, с нотками ванили. Не приторное, а нежное, едва уловимое.       — Ты… изменилась, — пробормотал он, сам не зная, что еще сказать.       — А ты — нет, — улыбнулась Сара. — Все такой же… прямолинейный.       Она протянула ему руку. Чан, словно загипнотизированный, ответил на рукопожатие. Ее ладонь оказалась теплой и мягкой. Он не хотел ее отпускать.       — Может, пообедаем вместе? — предложила Сара, не разрывая зрительного контакта. — У меня много новостей.       Чан колебался всего секунду.       — Да, — ответил он. — Пообедаем.       Он не знал, что ждет его впереди, но одно он понял точно: эта весна будет очень интересной.