И шагал я совершенно не женатый и жалел о том, что я не жених

Что может быть хуже, чем влюбиться в девушку и сидеть на её свадьбе с другим человеком. *** Моё падение началось на очередной тренировке, когда Родниной стало плохо. Я думал всё пройдёт, волноваться не стоит. Однако она отключилась прямо во время сложной поддержки. Рухнула на лёд, как мешок картошки. На оправдания испуганного Буланова я махнул рукой, главное было дождаться медиков, которые помогут девушке. Я был на нервах так же, как и родители Родниной. В больнице пришлось спорить с врачом, который нёс ахинею про тромбоциты и конец спортивной карьеры. Ага, щас! Вот так просто от моих тренировок ещё никто не отделывался. Она поправиться, должна ради родителей, ради страны, которую она прославляет своими победами. Сидя в палате, я всё никак не мог поверить, что это произошло. Она лежала очень бледная, едва подавая признаки жизни. Ну ничего, и с этим справимся. Я приходил к ней каждый день. Она закутывалась в одеяло и слушала о моих новых элементах, которые я пытался разъяснить. Роднина улыбалась, но изредка от меня отворачивалась, чтобы не было видно настоящих эмоций. Глядя на поникшую девушку, я вдруг поймал себя на мысли, что никогда не называл её по имени. – Ира... Она обернулась и вопросительно посмотрела на меня. Оказывается у неё очень красивые чёрные глаза. – Приходи завтра на тренировку. Думаю пора возвращаться в большой спорт, а то Панкратов без тебя все медали повыигрывал. Она легко кивает и через несколько минут засыпает. Я слегка поправляю одеяло и застываю в нерешительности. Поцелуй в лоб – это всё, что я мог себе позволить. Василий Петрович помог Ире встать на коньки, придерживая рукой. Я тоже контролировал процесс, но дал девушке самой идти вдоль борта. Было больно смотреть, как с каждым движением девушку покидают силы. Она оттолкнулась и, сделав пару шагов, упала. – И это всё, на что способна великая Роднина? – Простите, но я не смогу оправдать ваших надежд, – сказала она, не сдерживая слёзы. – Прекрати себя жалеть Роднина! – Ну зачем орать-то? – возмутился Василий Петрович. – Да не могу я встать! Я ног своих не чувствую. Неужели вы не видите! Дальнейшие мои слова резали мне сердце. Но в спорте по-другому нельзя. – А-а, Роднина не может. Ну тогда я пошёл. Мне здесь больше делать нечего, – развернулся и покатился в сторону выхода. Еле подавил в себе желание обернуться. – Тр... Тренер! Я поймал Иру и заключил в свои объятья. И долго стоял и успокаивал. Хотел бы я снова вернуться в тот блаженный момент, где не было ни боли, ни волнения, ни Саши Зайцева. Саша приехал из Ленинграда. Хороший спортсмен, который может работать под Ирин темп. Но на одной из тренировок я впервые заметил, как он смотрит на моё стриженное недоразумение. – Я кому это объясняю. Зайцев, у тебя руки кривые на поддержке, а тебе весело! Я схватил Иру за руку и проехал часть программы. Поднять девушку не составило труда, словно поднял пёрышко. Она смотрела на меня с восхищением и с чем-то ещё, и я не понимал, что именно вижу в её глазах: преданность тренеру или любовь к мужчине. Бред, полный бред. Да, я псих и тиран, но не сумасшедший. Чтобы она меня любила, да быть того не может. *** Потом я заметил, как вы целуетесь после соревнований. Меня словно окатило холодной водой. Нет у меня ни спортсменки, ни возлюбленной. Ты выбрала его, а мне оставалось отойти в сторонку. На вашей свадьбе я то и дело прикладывался к спиртному, пока этот придурок Лисов не всучил мне тост. Это было самое короткое поздравление за всю мою жизнь. Под крики "горько" я поспешно вышел из помещения. И так помучился достаточно, не хочу сидеть до конца церемонии. Ты догнала меня. – Станислав Анатольевич, стойте. – А-а, Роднина, что случилось? – ухмыляюсь я. – Чем вы не довольны? – Я? Всем доволен, правда чемпионку потерял. – Но ведь это не так. – Да ты что, сейчас - свадьба, завтра - дети. – Неужели для вас не важна любовь? – Для меня важны медали, а ещё кубки. Но лучше всё-таки медали. – Вы и вправду изверг. И это всё? Конец? Я сделал шаг вперёд, сократив расстояние между нами до полуметра. Ты с надеждой смотрела мне в глаза. Я положил руку на твою щёку. Как же хотелось поцеловать. Но я стал бы полным мудаком, если бы поцеловал чужую невесту на свадьбе. – Ищи себе другого тренера, Роднина.