Часть 1

You're in the dark Just you and anger Your oldest friend Your closest lover. Show them your art Show them your alchemy Your addictive viral Euphoric raging need IAMX — Dead In This House Падая в темноту, окутывавшую Луанцзян, Вэй Ин был охвачен гневом, столь ярким, что казалось — он займёт место Золотого ядра. «Стану ли я озлобленным духом на самом деле?» — мелькнула мысль… как раз в тот момент, когда тьма внезапно поддержала, мягко опустила среди иссохшей травы. Вэй Ин закашлялся, приподнялся на локте, стараясь понять, не разбился ли. Но болели только побои, а гнев — неожиданно — придавал сил, придавал отчаянной жажды жить. Вэй Ин осмотрелся и увидел знакомый меч впереди. Вонзившийся в землю, тот словно дрожал, а потоки тёмной ци окутывали его, обнимали, будто хотели проникнуть внутрь. Нужно было непременно добраться до него — иного оружия у Вэй Ина при себе не было. Когда он сделал первый шаг, вокруг разом завопили голоса: «Отомсти за нас, отомсти, Вэй Усянь». От крика можно было оглохнуть. — Отомстить? — усмехнулся Вэй Ин с горечью, чувствуя, как по подбородку сбежала струйка крови. — Отомстить? Но где… взять на это сил?.. «Я дам тебе сил, — раздалось отовсюду сразу. — Я дам тебе весь мир, Вэй Усянь. Согласишься ли принять мой подарок?» Тьма. Ему ответила сама тьма. Вэй Ин вздрогнул, на мгновение усомнившись, почти испугавшись, но следом за этим напомнил себе — без Золотого ядра иные пути для него закрыты. И если тьма предлагает помощь, какой бы высокой ни оказалась цена, это лучше, чем ничего. Он схватился за рукоять меча, вытащил его, ощущая, что частица тёмного железа внутри него пульсирует, как живое сердце, напитываясь окружающей темнотой. — Я согласен, — прошептал он, не вполне понимая, нужно ли произносить это вслух. Тьма рассмеялась, голоса закричали громче, в них растворилось воспоминание о другом голосе, о том, кто, наверное, и не думал сейчас звать его. Вэй Ин на миг прикрыл глаза, освобождаясь от растрёпанных мыслей и неподходящих случаю чувств, а когда снова огляделся, взгляд его поменялся. В нём был только гнев и никаких сожалений. *** Тьма Луанцзян стала лучшим другом, гнев — настоящим возлюбленным. С каждым днём Вэй Ин набирался сил, учился контролировать ярость, учился управлять тёмной ци. Он создал печать и флейту, а когда истекло три месяца — понял, что готов. Ему было всё равно, куда идти: Цишань Вэнь повсюду расставили Надзирательные пункты, можно было начать с любого. Он спустился с горы в ночном мраке, улыбаясь тьме, что ластилась к нему, как большая кошка. Стоило только позвать её, сыграв на флейте, и она мчалась на зов, обнимала и защищала его, обещая исполнить любое желание. Совершенно любое. Гнев, пламеневший внутри, подсказывал эти желания. Встретив первых воинов Цишань Вэнь, Вэй Ин с лёгкостью нашёл для них наказание. Он позвал темноту, и та привела озлобленных духов, которые, как оказалось, помнили обиды и готовы были взыскать за них. Вэй Ин смотрел на чужие мучения, но легче не становилось. Гнев, пылающий внутри, не желал уменьшаться. «Этого мало, — нашёптывала ярость. — Истинные обидчики — не эти пешки. Сокруши клан, уничтожь Вэнь Чао, а после — его брата и отца». — Где мне найти Вэнь Чао? — спросил он тьму. «Я отведу тебя», — отозвалась она. Вэй Ин прикрыл глаза, чувствуя, как она сворачивается вместо пустоты, как заполняет его, как начинает двигаться с током крови. Наконец он поднёс флейту к губам, и облако тёмной ци подняло его над землёй. Ему больше не нужен был меч, чтобы летать. Его окрылял гнев. *** Он не позволил уйти Вэнь Чао, не дал Вэнь Чжулю избежать смерти. Оба захлебнулись кровью, как когда-то захлебнулась ею Пристань Лотоса. Не смогла скрыться Ван Линцзяо — так и погибла, растерзанная клыками темноты, прямо в кучке собственных драгоценностей. Вэй Ин бросил пренебрежительный взгляд — жалкая дешёвка — и она сама, и все её камни. Все были мертвы в Надзирательном пункте, только Вэнь Цин он не тронул, но сам не знал почему. Она же, заметив его лицо, вскрикнула, побледнела, а затем — бросилась бежать. Вэй Ин отыскал полированное металлическое зеркало, в которое Цзяоцзяо любовалась собой, но не заметил в своём облике ничего ужасного. Разве что глаза его пламенели, как у демона. Пожав плечами, он спросил тьму, жившую внутри: — Куда отправимся теперь? «Хочешь получить власть над Иньской печатью?» — предложила она. *** …О Лань Чжане Вэй Ин вспомнил совершенно случайно. Он занял Безночный город, захватив волю Вэнь Жоханя, он убил его с особенной яростью, особой жестокостью, оставив растерзанное тело на ступенях Знойного дворца. Он убил марионеток и не позволил сбежать Мэн Яо, хоть тот и умолял о пощаде. Теперь, глядя на осколки Иньской печати, медленно кружащиеся над пламенем, он вдруг вспомнил, как один из них упал когда-то на искристый снег в пещере Ханьтань. Вспомнил, и впервые за долгое время гнев на мгновение утих, уступив место тоске, необъяснимой скорби. — Он… жив? Темнота откликнулась, ответила: «Лань Ванцзи жив, кланы объединились, собираясь биться за Безночный город. Сейчас они движутся сюда. Хочешь, мы уничтожим их всех?» Вэй Ин качнул головой. — Лишь хочу увидеть его. Но гнев не собирался давать долгую передышку. Он напомнил о себе, и пришли неприятные мысли, а тьма, почуяв их, как дикий зверь чувствует свежую кровь, заговорила: «Зачем тебе видеть его, если ты не хочешь мести? Он разве искал тебя? Разве хотел спасти тебя? Разве встал на твою сторону? Что он скажет, если узнает, какой ты теперь? Разве правила Гусу Лань позволят ему хотя бы посмотреть тебе в глаза без ужаса?» Тьма была права — он не знал ответов на эти вопросы, не поручился бы, что Лань Чжань хотя бы взглянет в его сторону. Чувства к нему, названий которых он не помнил, нужно было беречь глубоко внутри, куда не добрался гнев. Вэй Ин кивнул собственным мыслям и сжал пальцы. Послушная ему, Иньская печать рассыпалась пеплом. Тигриная была сильнее, напиталась яростью, повиновалась только своему творцу, не нужно было оставлять осколки, они не имели смысла. — Я выполнил обещание, данное Лань И. Покинем это змеиное гнездо, пусть приходят, — сказал Вэй Ин вслух, и его голос раскатился под сводами Знойного дворца, порождая эхо. — Вернёмся отдыхать на Луанцзян. Тьма не перечила, хоть и была недовольна. Только гнев внутри горел, терзал, мучил. Он продолжал нашёптывать: «Разве следует прощать тому, кто столько раз отвергал? Разве он помог тебе выполнить обещанное, разве пришёл на твою защиту, когда ты нуждался?» Но на этот раз Вэй Ин не хотел идти у него на поводу и не стал его слушать. Память же подсказала, напомнила о звучании голоса, который словно пробился лучом света сквозь темноту: «Вэй Ин».