Часть 1

       Я иду, почти наугад выбирая дорогу. Каждый мой выдох уплывает облачком такого нужного сейчас тепла, а каждый шаг хрустит миллионами снежинок. Так трудно идти…даже не пойму что именно мне мешает — странная слабость во всём теле, жуткая боль в голове, холод или всё-таки снег? Когда снега по щиколотку, это много или нет? Не знаю… Глупости. О чём я вообще думаю? Мне бы найти свой дом. Нет, не то место, где я живу, а то, где жил лет десять назад, наверное. Небольшой домик, недалеко от края деревни, в котором сейчас должно быть тепло, пахнуть свежим хлебом (сегодня же суббота, мама обязательно должна испечь его рано утром!), отец должен мастерить что-то за столом, а сестрёнка — доламывать мои старые игрушки. Хотя… прошло столько времени, жив ли отец? А сестра, какой она выросла? Я снова поворачиваю, особо не запоминая куда, прохожу несколько домов, меня начинает тошнить слишком сильно и я останавливаюсь, опираюсь о низкую калитку и смотрю чётко под ноги. Сейчас я чувствую себя таким слабым, что кажется, если меня сейчас стошнит, то я упаду и не смогу больше подняться. Я сдерживаю рвотный позыв, выпрямляюсь, делаю шаг и слышу грохот. Тут же поворачиваюсь на шум — ничего. Только пустой двор, кривой снеговик покосился на стену шаткого на вид сарая, дальше небольшой домик, из трубы которого идёт дымок, ненадёжная на вид крыша и деревянная лавка на которой лежат части сосульки, наверное, она упала и подняла такой шум. Я готов был уже пойти дальше, когда мой взгляд зацепился за дверь. Что-то в ней казалось таким знакомым, таким… я не знаю, но меня прошибло чувство, что это оно — то, что я ищу. Шаг во двор я сделал аккуратно, будто шёл по канату, возможно, даже слишком осторожно. Так я дошёл до середины двора и остановился. Чувство, что я уже был здесь всё росло, дверь казалась знакомой, сбитый порожек сарая тоже, мне даже показалось, что я вспомнил как отец пошёл туда за инструментами, а мне сказал не ходить, но я не послушал и когда был замечен вылетел оттуда пулей и, наступив на уголок порога, обламал его. Я вздохнул и снова вернулся к двери. Что же меня привлекло в ней? Может зарубки на уголке косяка? Но они же обычные. Я сделал ещё пару шагов вперёд и замер — в нос ударил тёплый запах свежего хлеба, может его печёт моя мать, а не чужая женщина? Да нет, даже если это делает она, то… разве я имею право зайти? Не то что зайти, я вообще могу постучать в дверь после того как так ушёл? Я убежал, ругаясь с отцом. Я хотел пойти в подмастерья в город, а он — чтобы я как и он сам рубил дрова и тесал дерево в деревне, надёжно и просто, но… в свои 17 я хотел стать рыцарем, думал меня ждут великие дела, а он просто боится, что у меня всё выйдет и… — Придурок! — негромко сказал я и хлопнул себя по лбу — Зачем вообще пришёл? Я резко развернулся к дому спиной и попробовал сделать шаг, но еле удержался на ногах. В ушах загудело, в голове будто что-то лопалось и разливалось теплом. Нос потеплел. — Ты кто такой? — сквозь звон в ушах до меня донёсся отцовский голос. — Я ошибся домом — наспех ответил я — Уже ухожу. Позади хмыкнули и я услышал голос матери: — С вами всё, а порядке? У меня не вышло сдержаться, я обернулся и застыл. Мы все застыли. Отец поднял пробитые сединой кустистые брови и смотрел на меня, мама тоже смотрела на меня, на её лице прибавилось морщин, она стала меньше, между ними в дверной проём протиснулись девчушка лет пятнадцати, она внимательно смотрела на меня своими большими чёрным глазами и, стоило мне подумать: «Так вот какой выросла моя сестра» и немного кривовато, на мой взгляд, улыбнуться, как всё началось: сестра издала первый звук зревшего в её взгляде вопроса, отец сделал шаг назад и прислонился к косяку, а мама сорвалась с места и подбежала по мне. Она обнимала меня, что-то говорила, но из-за слёз было не понять, из моего носа текла кровь, по спине лилось что-то тёплое, я чувствовал, что мне стало хуже… — Мам…мама…— я похлопал её по плечу, мне хотелось сказать ей, но язык почти не слушался. Она оторвалась от меня, обхватила руками лицо, внимательно осморела — её взгляд точно зацепился за шрам через лоб и бровь — стала что-то говорить, но звон в ушах был сильнее её голоса, она принялась стряхивать с моих волос снег, её руки коснулись моего затылка и я понял, что не чувствую его. Её вид стал резко обеспокоенным, она посмотрела на свою руку, потом на отца и что-то пробормотала, он в свою очередь крикнул что-то сестре и она обулась и выбежала со двора, а мама продолжила смотреть на меня так, будто у неё только что что-то отняли. Я посмотрел на её руку и увидел кровь. Так вот почему так плохо, хоть я всё-таки и смог попасть домой… В глазах начало темнеть и я только пробормотал: — Отец, я не жалею, в моих карманах деньги…