Часть 1

— Ты умрёшь, если не отдашь Талисман. Маринетт прямо посмотрела на Мастера Фу и слегка кивнула. — С этим я могу смириться. С потерей Тикки — нет. Крохотная красная квами обеспокоенно кружила вокруг своей носительницы и не знала, что ей нужно делать. С одной стороны, она и сама до потери сознания боялась расстаться с Маринетт, с другой же Мастер был прав. Слишком долгий контакт с Талисманом будет для девушки критическим и в итоге приведёт к скорой, довольно болезненной смерти. Победа над Бражником не была стремительной, как ожидал этого Хранитель: вместо стремительного блицкрига вялотекущая война затянулась на целых пять лет. Маринетт уже не была похожа на слабого, неуверенного в себе подростка, нет; она выросла в очаровательную, сильную, красивую молодую женщину, способную одним взглядом голубых глаз поразить сразу десятки сердец. И это без костюма, который увеличивал её привлекательность в чужих глазах! А максимальный срок носки Талисмана Удачи был всего шесть лет. Потом магия начинала менять носителя и мучительно, неторопливо убивала его. Нет, конечно, был один вариант, как этого избежать… но Маринетт, пожалуй, будет против. Или не будет? Надо бы спросить. Для Тикки, если честно, не было разницы, как и когда расставаться с носительницами: во время битвы, от их разрушения под влиянием Талисмана или же из-за их решения отдать Камни Чудес Хранителю. Всё одно, Тикки после разрыва связи засыпала, пока не оказывалась в новых девичьих руках. Но вот Маринетт она боли не хотела. — Я пойду, Мастер. Дюпэн-Чэн поднялась с пола и отряхнула светлые бриджи. Мастер Фу смотрел на женщину, нахмурив кустистые брови, и не шевелился. — Ты всегда можешь принести мне Камни, Маринетт, только я прошу тебя: не тяни. На последних стадиях… разрушение уже не остановится. — Тикки квами созидания, Мастер. Главный по разрушению у нас Плагг. — Нуар тоже отказался отдавать Талисман. Маринетт пожала плечами и, не прощаясь, вышла из комнаты. Она понимала Нуара: ей самой казалось совершенно невозможным перечеркнуть добрую четверть своей жизни и отказаться от родной, доброй, нежной Тикки. Да ещё и память останется… как бы Маринетт жила дальше, помня, насколько прекрасен Париж, если смотреть на него с башни Монпарнас, и не имея возможности вновь взглянуть на город с этого ракурса? Отвратительно она жила бы. Маринетт дошла до ближайшего закоулка и выпустила квами из сумочки. Тикки зависла напротив спокойного, умиротворённого лица своей носительницы и неловко потёрла лапки. — Ну что, подруга, трансформируемся? — Маринетт, знаешь… — Не хочу ничего слышать. Это моё решение, и я понимаю последствия. Тикки грустно взглянула на девушку. — Смерть будет болезненной, Маринетт. Я, действительно, не разрушение, поэтому сила будет влиять на твоё тело иначе. Предыдущие носительницы кричали от боли по ночам. Но, знаешь, есть способ… Маринетт отмахнулась от слов квами, как от чего-то незначительного. — Трансформируй меня, Тикки. И пошли уже гулять по крышам. К двадцати годам у Маринетт Дюпэн-Чэн не было практически ничего. Ни образования, — спасибо, Бражник, за акум, из-за которых её выгнали из университета! — ни любимого человека, — эй, Адриан, она даже не знает, где ты учишься! — ни перспектив. Денег тоже было не слишком много, хватило бы на пару лет спокойной жизни или на шикарный последний пшик. Родители погибли в автокатастрофе, и никакой Супер-Шанс не помог их вернуть. Алья и Нино уехали учиться в Америку, а дизайнерство из любимого дела превратилось в унылую обязанность после того, как Маринетт узнала личность Бражника. Что же тогда ваши акумы были так безвкусно одеты, месье Агрест, если вы выдающийся дизайнер?! Из друзей — только Тикки и Нуар. Квами и Глупый Кот, отказавшийся от своей жизни так же, как только что отказалась сама Маринетт. — Давай поговорим потом, ладно? Сейчас просто трансформируй меня, пожалуйста. — Ты меня никогда не слушаешь. — Пожалуйста. Тикки поджала губы, но выполнила просьбу носительницы. Уже через мгновение Ледибаг запрыгнула на крышу и, издав восторженный вопль, понеслась вперёд, не разбирая дороги. Ей хотелось просто бежать, кувыркаться, цепляться йо-йо за выступы на зданиях и лететь, как человек-паук на своей паутине. А что, у неё и костюм красный. Подойдёт! В какой-то момент она поняла, что рядом с ней скачет непривычно молчаливый Кот. Нуар был как тень: незаметный, тихий, но не отстающий ни на метр. Он перепрыгивал с крыши на крышу, повторял некоторые трюки, мягко улыбался и не сводил горящего взгляда с Ледибаг. Со своей любви. Приземлившись на очередной выступ, Маринетт замерла. Кот остался снизу, всё ещё смотря на неё. В голове было восхитительно-пусто, восторг бурлил в крови, а вожделение во взгляде Кота подстёгивало на безумства. Ледибаг оттолкнулась от своего насеста и прыгнула прямо на Нуара — и напарник, конечно же, поймал её. И едва не отпустил, когда Ледибаг поцеловала его. — Ледибаг, это… Маринетт взяла его лицо в ладони, погладила по щекам и нежно улыбнулась. — Люби меня так, будто у нас есть всё время мира, котёнок. Что же, если её любовь не стала взаимной, то почему бы не подарить Нуару хотя бы полгода счастья? После нескольких часов поцелуев Чудесные сидели на башне Монпарнас и наблюдали за закатом. Люди внизу казались крошечными, как спичечные головки, и беспокойными, как кучка муравьёв. Ледибаг сидела бедром к бедру с Котом и обнимала напарника за руку. Нуар смотрел не вниз, на людей, а вдаль, за линию горизонта. Солнце отражалось в его глазах, и зелень казалась золотом. — Почему ты отказался отдать Талисман, котёнок? — Потому что у меня в жизни нет никого, кроме тебя и Плагга. А ты? — У меня так же. Он высвободил свою руку, но только для того, чтобы обнять Ледибаг и прижать девушку к себе. Маринетт уютно умостила голову на мужском плече и тихо, довольно улыбнулась. Дурочкой она была, что сколько отказывалась от его чувств. Нуар был похож на большое, уютное одеяло, которое согреет тебя, убережёт от любой напасти, защитит от подкроватных монстров и реалий жизни. А она столько времени потеряла, гоняясь за недостижимым Адрианом! Как есть дурочка. К тому же, ведь всем известно, что любовь живёт в человеке всего три года. Нуар продержался пять лет, ни на день не сбавляя накала своей страсти. Достойно уважения. — Я умру от болезни, — сказал Нуар. — Месяцев через семь, может, чуть больше. — От какой? Кот хмыкнул. — Ну, у меня же квами зовут Плагг, так что всё очевидно. Чума. Хорошо ещё, что она не будет заразной. Но боль должна быть дикой, как сказал Плагг. — О, не думаю, что твои страдания сравнятся с моими, котёнок. У меня, судя по всему, будет рак. — Почему ты так решила? Маринетт потёрлась щекой о жёсткую ткань костюма и, несмотря на тему разговора, довольно улыбнулась. — Тикки ведь восстановление. Стимуляция роста, если так подумать. А опухоль — это чрезмерный рост и всё такое. Так что будем с тобой кричать от боли вместе. — И умрём, держась за руки, месяцев через семь. — Мне подходит. — Может, снимем маски? Маринетт пожала плечами и пробормотала слова обратной трансформации. Нуар рядом сделал то же самое. Какая теперь разница, раз уж они решили провести оставшееся время вместе, как пара, и даже умирать собираются рядом? Тикки и Плагг зависли прямо перед ними, смотря на своих носителей старыми, мудрыми глазами. — Вот вечно ты не слушаешь, — всплеснула лапками красная квами, обращаясь к Маринетт. — Да и твой мальчишка, Плагг, тоже, видимо, не слишком к тебе прислушивается! — Пацан, — подхватил Плагг, недовольно щурясь, — хватит уже прерывать меня своей трансформацией на половине предложения! — Прости, прости, ворчун. Как насчёт сыра? — Ой, да пошёл бы ты со своим сыром. Что, уже помирать вместе собрались небось, а? Тьфу, р-романтики! Маринетт подалась вперёд, удерживаемая от падения лишь крепкими объятиями напарника. Ей было всё равно, что она сидит на краю башни без защиты волшебного костюма; за прошедшую половину дня она как-то успела смириться с фактом собственной скорой смерти. — О чём ты говоришь, Плагг? Котёнок закатил глаза и подлетел поближе к лицу девушки. Ткнул лапкой ей в нос и по-доброму ухмыльнулся, как старый дядюшка. — Если вы собираетесь умирать, трогательно хватаясь друг за друга, то с этим придётся повременить, малышка. — Почему? — спросил Нуар. Голос был слишком знакомым. Маринетт совсем не удивилась, когда, повернувшись, увидела рядом с собой повзрослевшего, возмужавшего и чертовски ослепительно-красивого Адриана Агреста. Ну да, конечно. Кто же ещё. Сука-судьба. Адриан несмело ей улыбнулся, и Маринетт отзеркалила выражение его лица. Она выпрямилась и снова прижалась к тёплому боку мужчины своей мечты, прикрыв глаза. — Потому, что наши с Плаггом Талисманы дополняют друг друга, — сказала Тикки, — Если они рядом, то не влияют так, как могут по отдельности. — А значит, — подхватил Плагг, — никакой чумы, никакого рака, и жить вам теперь не семь месяцев, а нормальный человеческий век, если вы вместе. Вы же вместе? Несмотря на всю браваду и показную весёлость, квами-котёнок всё равно нервничал. Маринетт уловила в его вопросе тщательно скрываемую нотку паники и переглянулась с Адрианом. Мужчина взял её руку и поднёс к своим губам, чтобы оставить очередной поцелуй на пальчиках. Знакомый, нежный, любимый жест. — Вместе, — без капли сомнений сказала Маринетт. Адриан улыбнулся. Тикки выдохнула. Плагг радостно расхохотался. — Шикарно, малышка, отлично! Так что умереть, держась за руки, у вас выйдет только лет через сто! Тикки посмотрела на людей внизу. Они были похожи на муравьёв: копошились, бегали туда-сюда, собирались группками или распадались на отдельные крошечные точки. Башня Монпарнас была очень высокой, и вид отсюда открывался просто исключительный. У людей внизу была обычная человеческая жизнь. Без магии и квами. И отведен им был всего лишь обычный человеческий век. Тикки улыбалась. У Маринетт и Адриана была магия, были квами, было желание жить, как никогда. Поэтому умрут они, конечно же держась за руки, совсем нескоро. — Лет через сто или больше, Плагг, — прошептала квами, рассматривая крошек-людей внизу. — Намного больше.