***

      — Беги, девочка… Беги… — усмешка на лице, что я помнила другим; толчок в горящие всеми огнями лопатки, — Быть может, ты спасёшься?.. У тебя будет фора. Не как в прошлый раз, нет… Тебе понравится.       Мальбонте расхохотался, раскидывая руки и призывая коленопреклонённых полюбоваться зрелищем валяющихся у моих ног крыльев. Кто-то пытался рвануться на помощь, но его воля словно придавливала к земле, лишая даже шанса. Лихорадка поднималась изнутри, подталкиваемая отчаянной мыслью, что даже если я побегу — не спасусь. «Второй раз умирать не менее больно, чем в первый…». Я помотала головой, отступая спиной вперёд с поля боя:       — Бесполезно.       — Но ты пытаешься сбежать… — насмешливо отозвался он.       — Рефлекс… — судорожно выдохнула я, — Пока во мне есть жизнь, я буду стараться её сохранить…       Пролетевший хохот ударил в спину, когда я скользнула за отвесную скалу:       — Тебе не впервой, Фенцио. Догони и убей. Она выполнила своё предназначение… Больше нет нужды беречь дурочку.       Вскрик матери и…       И дальше я не слышала. Лишь, давясь слезами, неслась вперёд. В неизвестность. Чем кончится — плевать. Не выживу?.. К дьяволу. Слёзы текли по лицу, пропитывая одежду ничуть не меньше, чем кровь из спины. Мне впервые за всё время, что я провела на небесах невероятно хотелось распахнуть крылья и взлететь. Вот только крыльев больше нет. И не появится. Никогда больше не появится…       Страшнее было не это…       Я нервно оглянулась на пустоту за спиной. Преследователя не было видно. Взгляд взметнулся к облакам — он не ограничен передвижением по земле, как я… Ноги заплетались от усталости и страха. Но упрямое движение вперёд. Без надежды на то, чтобы выжить. Не в этих условиях, не в этот раз.       Какова ирония — погибнуть от его рук один раз. Не зная всей правды тянуться… всё же тянуться к собственному убийце, бессознательно. Питая разрывной спектр чувств и сумасшедшую иллюзию, что всё будет иначе. Только дайте мне время. Дайте право показать и доказать, что я не сошла с ума. И снова оборачиваться в поисках занесённого осколка зеркала. В поисках того, что убьёт. В его руках… Которые я тысячи раз представляла обнимающими себя.       Всхлип, падение… Ноги путаются в корнях деревьев. Небольшой лес… Густой. С неба видимость снижена. Не обнаружит сразу… Отсрочка. Судорожно тяну носом горьковато-пряный запах опавшей листвы. Глотаю слёзы, чувствуя, что силы уже на пределе. Шелест крыльев не даёт времени жалеть себя. Снова бесконечное движение вперёд. Петляя, словно заяц, в надежде избежать своей участи в когтях беркута. И у него тысячи причин запустить когти в шкуру… И нет знания ни единой причины того, почему это делать не стоит.       — А не стоит ли?.. Для ненависти поводов больше… — размазывая грязными руками слёзы по лицу, проговорила я.       Лёгкие разрывает от этого бесконечного бега вперёд. И в голове только одна мысль: «Бесполезно…». За спиной всё ещё пусто. Либо снова амулет, и он наслаждается погоней, наблюдая, усмехаясь. Либо… нет. Не отпустит. У него своя правда. И в её версии я жизни не заслуживаю. Никто не заслуживает. Предателям — предательство в ответ. Изысканная партия — вынашиваемый десятки лет план, в котором каждое неизвестное стало раскрываться только в самом конце. Болезненно и страшно знать, чувствовать, что…       Тело подводит… Я всё ещё человек. А теперь, без крыльев, ещё больше. Смертная в мире бессмертных, которые могут погибнуть, пасть, лишиться крыльев, регалий и права на возвышение. Смертная, полюбившая собственную погибель. Одежда изорвана, каждый шаг — боль в спину. Каждый вдох — калёным железом по остаткам существа.       Впереди расходятся кроны деревьев. Лес заканчивается. Мысль о том, чтобы пересидеть, остаться здесь, под защитой деревьев, бесполезная. Снова взгляд через плечо — пусто. Неужели решил помиловать?.. Не станет. Ненавидит куда сильнее, чем я полагала… «Быть может, от его рук умирать окончательно будет не так страшно?.. Я ведь оправдала его?.. Свой мятный ветер…». В голове шумит и почему-то эта предательская тишина… даже шелеста листвы нет. Словно иллюзия, созданная кукловодом и комбинатором, чтобы жертва считала, что смогла выбраться, спастись… А после один удар ладони и мотылёк больше не полетит к костру, чтобы запятнать его прикосновением собственных крыльев.       Ноги движутся споро. Кажется, я пробежала всю землю за прошедшие… Сколько времени пролетело с тех пор, когда небо перестало быть алым от копоти сражения?.. Как далеко удалось уйти?..       «И где же мой палач?..» — отчаянно проносится в мыслях.       Я выскочила на площадку. Обрыв. История моего появления на небесах началась здесь. Здесь я получила первые крылья, право начать с нуля после того, как случилась авария. Получила право… стать очередным звеном в цепочке событий, которые, разжимаясь, привели к тому, что монстр получил свободу, тело и всю мощь, что была подвластна ему тысячи лет назад, прежде чем свет отделили от тьмы. Вдалеке виднеется шпиль башни, бывшей пристанищем Бонта. Слишком ясное небо. Слишком чистое. И чуть правее — зарево костров, отливающее в багрянец.       Бежать некуда — западня. Ловушка, в которую я пришла добровольно. В прошлый раз бросок со скалы подарил мне право на уважение себе подобных. Сейчас же…       Шелест крыльев за спиной.       Я сглотнула, не рискуя обернуться. Знаю, кого увижу, знаю, что история подходит к концу. Без права выбрать на сей раз, поскольку выбор делать не мне. Плечи дрогнули, и я обняла себя руками. Мне… было стыдно стоять перед ним в таком виде. Светлый образ, обагрённый кровью. Моей, Лоры, Сэми, Адмирона… Белый мотылёк-убийца. Я была испачкана землёй и грязью, своим происхождением и тысячей причин, за которые он был вправе ненавидеть меня и презирать.       — Здесь всё началось… — прошептала я через плечо.       Фенцио встал рядом, заглядывая в бездну:       — К истоку, Уокер?.. Бессознательно принесло, или бежала именно с этой целью?..       Качнув головой, я снова стёрла с лица слёзы. Руки грязные… на щеках разводы. Но почему-то спокойно внутри. Беглый взгляд в уставшее лицо предателя, ангела, учителя… того, кого я любила.       — Не знаю… — честно ответила я, — Я… три вопроса перед смертью… последнее желание перед казнью. Это возможно?..       Он потянул носом воздух, кажется, расправив ссутуленные плечи:       — Тянешь время?..       — Мы никогда не говорили спокойно… Исход предопределён и время есть. Так почему бы и нет?.. Я… хотела бы всё узнать, хотя бы ценой жизни. Как и…       — Что «и…»? — с любопытством, впервые посмотрел на меня Фенцио.       Я сглотнула, выдавив усталую улыбку:       — Зависит от ваших ответов, учитель.       Он сморщился. Ненавидел это обращение. И всё же что-то, кажется, осталось в его разуме, что сохраняло честь в бесчестии. Предатель, безжалостно убивавший ради цели, идёт на сделку с совестью. Зачем?.. И всё же после тяжёлого вздоха над обрывом он проговорил едва слышно:       — Первый вопрос, Непризнанная.       Я сглотнула:       — Только ради ритуала я погибла впервые, или из мести матери тоже?..       — Это не имеет значения.       — Возможно… Но таков вопрос.       Он повёл плечами:       — Скорее да, чем нет. Однако, я колебался… Всё должно было произойти раньше, чем случилась авария, — Фенцио сморщился. — У вас складываются стереотипы, что убивать невероятно легко. Однако… для представителей адской диаспоры это как выдохнуть. Для нас же…       «Ангелы пропускают всё через себя. Порой это может сделать тебя чёрствым…» — вспомнила я слова Дино после задания на земле, когда погибла девочка. Стараясь не всхлипывать, я чуть отвернула лицо, стараясь проморгаться. Долгая жизнь… долгий путь, который не всегда был связан с убийствами, предательствами и ненавистью. Коротко кивнув очередной ступени своего принятия, я всмотрелась в усталый профиль. Без посоха. Без жёсткости. Просто очередное задание того, кто по моей вине обрёл свободу, соединившись с темнотой. «Пропустить через себя» и ещё больше… «очерстветь». Рука дёрнулась непроизвольно, но я сжала её в кулак, загоняя ногти в ладонь, чтобы отрезвить себя саму.       — Я понимаю… — почему-то шепотом проговорила я.       — Неужели, Уокер?.. — насмешливо отозвался Ангел.       — Этот мир доказал, что смерть — не конец. И только… нам решать, чем всё закончится.       Он хмыкнул:       — Вот так просто? Мудрость и всепрощение?.. Едва ли в этих условиях возможно что-то исправить.       Я качнула головой:       — Выход есть всегда, если есть причина, чтобы найти его. У меня она есть. И от вас зависит, стоит ли пытаться дальше. Я не… не смогу вразумить. И едва ли слова здесь будут уместны. Но есть только одна деталь. Одна мелочь, если угодно, способная переломить ход битвы, — я сглотнула, пристальнее всматриваясь в его черты, выдерживая тяжёлый взгляд, словно питая от него остатки собственной храбрости, — И вам будет проще, если вы считаете это в моих мыслях, а не услышите бесполезные попытки убедить.       Усталый вздох:       — Вики, ты оттягиваешь неизбежное.       — Это второй вопрос…       Он развернулся неторопливо, ладонь обхватила моё горло, словно удавка. Сглотнув, я вытолкнула все необходимые воспоминания к поверхности и сдвинула блок, дарованный силой змея-искусителя. Страница за страницей. Мысли, воспоминания. Кадры мелькали перед его глазами… Все от первой встречи… Рука чуть дрогнула, но пальцы не разжались. Их разговор с Дино, подслушанный невзначай. Я ушла тогда. Короткие реплики, что вводили в ступор. Мысли о том, до какой степени хотелось бы вместо маски агрессивного безразличия получить толику тепла и дать его в ответ во сто крат больше.       Фенцио прикрыл глаза, продолжая удерживать меня за горло. Не захват. Просто… прикосновение тёплых жёстких пальцев. Отступить возможно. Но позади обрыв…       Я подняла руку, чуть проводя пальцами по его щеке. Зажмурилась в ожидании, что одёрнет, отстранится. Нет… Секунда откровения ценой жизни Непризнанной.       — Мне нечего терять… — прошептала я, — Я уже всё потеряла, когда не смогла пересилить страхи и рискнуть.       Под пальцами прошла влажная дорожка. Затем ещё одна. Скульптура плачущего Ангела, в чьих руках право на безболезненную смерть для той, кто этого не заслуживала, по его мнению, прежде. Сбитое дыхание и попытка удержать поток забытых эмоций. Не знать, но чувствовать. Либо мне хотелось верить в это.       Я сглотнула, вслепую преодолевая сопротивление и поднимаясь на цыпочки. Поцелуй вкуса невинности и впервые прочувствованная энергия, которую он скрывал. Мятный ветер, рванувший волосы, бросивший их в лицо. Воспоминанием о крыльях боль в спине, от свободной руки, вжавшей за лопатки так крепко, что я невольно зашипела в его губы, глотая слёзы. Не та боль, что прежде. Последняя?.. Поцелуй всё глубже. Жаднее. Точка обратного отсчёта в бездну или последняя попытка взлететь, когда крылья будут только мешать. Ладонь обогнула шею, впечатывая за затылок до предела в незнакомые губы, которые упоённо хотелось целовать безумно давно.       Мята…       Ветер…       Губы…       Я отстранилась, распахнув глаза. Из-под пятки сорвался камень с обрыва, улетая в пропасть. Прощание состоялось… Прощение даровано… Упавшие вдоль тела безвольными плетьми руки. Фенцио застыл напротив меня изваянием. Лихорадочно сверкающие глаза, бурлящая энергия, плещущая сквозь все немыслимые блокировки. Дикость для него, безумие, которое не должно было бы случиться и всё же… случилось.       — Третья просьба… последняя, — я сглотнула.       — Вики…       Качнула головой:       — Здесь всё началось. Здесь закончится, — по щеке скользнули пальцы, заправляя волосы за моё ухо, хотелось завыть от бессилия.       Жить хочется… невероятно хочется. Особенно зная, что под конец мне всё же хватило смелости открыться. Но если он не завершит начатое, гнев Мальбонте обрушится на его голову беспощадно. Погибнут двое. И если свою участь я приняла безоговорочно, то тянуть его следом смысла не видела. Я втянула воздух носом, потеревшись щекой о его ладонь на своём лице. Глаза распахнулись, встречаясь. Поток ледяного воздуха из пропасти заставил поёжиться.       Неуверенный шаг назад, ещё ближе к краю:       — Третья… столкни меня…       Он отшатнулся, сжав ладонями голову. Впервые за всё время осмысленный взгляд, в котором боли было столько, что я могла бы в ней задохнуться. Борьба с самим собой зачастую куда более страшная, чем с видимым врагом. Руки уже обагрённые кровью, разум, ведомый жаждой мести… и внезапное откровение. Не вписывающееся в комбинацию, но открывающее чистую страницу чьей-то книги без пятен и клякс с правом на другие ошибки и возможность рассказать совершенно другую историю.       — Не могу… — хрипло пролетело над обрывом, шепотом, и всё громче повторяя два слова по несколько десятков раз, оборвавшихся чётко и громко. — НЕ МОГУ!..       — Необходимо… — я отвела глаза, — Если не сделать — погибнем оба. Моя цена за ошибку уже уплачена. Вам… тебе… ещё жить.       Болезненная усмешка:       — После этого?.. Убить последний оплот чистоты?.. Убить… Это и в первый раз было не просто!.. Ты… ты просто не понимаешь, каково это — отнимать жизнь, заставляя себя не жалеть… Не испытывать ничего. Прикрываться аморальной местью… — он сделал шаг вперёд, дёрнув меня за руку от края обрыва, — Не могу… слышишь?..       — Тебя убьют…       — Это будет справедливо.       — Ты должен жить…       Усмешка с горечью на куски разрывающей:       — Мотылёк погибает, когда достигает цели… Я обманулся в собственной цели, считая её благой, и пожинаю плоды, — по моей щеке снова скользнули пальцы. — Я не смогу это сделать…       Попытка выскользнуть из захвата — провал. Нужно что-то делать. Обманчивая тишина спокойного разговора. Чем завершится он, если смерть отступила на эти несколько минут, которые я готова променять на подвластную небесам вечность. Руки, что убили, а теперь с трепетом скользят пальцами по щекам, стирая слёзы и разводы земли. Я опустила голову — затянувшееся прощание… выматывающее, исход у него всего один.       — Я не виню тебя… — «почему это звучит так жалко?..».       Усмешка в лоб, улетающая в поцелуй:       — С этим я справлюсь сам… Вина… одной меньше, одной больше. Вот только есть грехи, которые никогда не смыть. Ни одной праведной идеей. Ты не должна была погибать ни тогда, ни сейчас, — он мотнул головой, стискивая меня руками невероятно крепко. — Как исправить всё?.. Дай мне мудрости и сил…       Я улыбнулась, подняв лицо:       — Любовь прощает всё…       — Как трогательно… — донеслось из-за спины Ангела.       Рывок за предплечье, толкающий за его плечо. Я съёжилась, выглядывая и рассматривая приближающегося к нам Мальбонте. По спине пополз липкий пот. Теперь не откреститься. Надо было не ломать драму, а спрыгнуть самой. Сразу… Без этого разговора. Он не изменил ничего. А теперь лишь усугубил. Наверняка приведя на плаху две жизни. И топора не нужно…       Палач с усмешкой встретился со мной взглядом:       — Открыть тебе секрет, Вики?..       Я мотнула головой:       — Просто сохрани его жизнь… Я сама всё сделаю.       — Ц-ц-ц… — цокая языком Мальбонте покачал пальцем, — Так не пойдёт. Он должен завершить цикл. Ангел с чёрной душой. Банальность, но новой армии нужны только такие солдаты. А что вычернит больше, чем знание, что ты убил того, кто безраздельно отдал своё сердце и не побоялся рассказать об этом в последний момент?..       Сглотнув, я отступила из-за плеча Фенцио в сторону обрыва.       — Откуда ты знал?..       Монстр усмехнулся:       — Бонт невероятно наблюдателен. Он не показывался в зеркале, но видел, как ты гасла, оплакивая невзаимные чувства к преподавателю. О, эти противоречивые мысли… Вся эта бредовая система бесполезных запретов… Неприкосновение, равновесие, субординация, неадекватное восприятие чувств ученицы и учителя. Человеческий разум мыслит стереотипами даже в условиях вечности, которая на небесах такая же сказка, как все законы, — Мальбонте сложил руки на груди, насмешливо переводя взгляд с меня на Фенцио, — Ты можешь спрыгнуть и сама… Едва ли это что-то изменит. Ведь он будет знать, что, словно охотник, гнал тебя к твоей смерти. Он будет с этим жить.       Я дрогнула.       Крылья мотылька, объятые пламенем, бились из последних сил. Взлететь — спастись. Уже не получается. Тяжесть принятых решений тянет обратно в костёр. Сгореть и быть развеянным по миру прахом. И всё же… всё же на сей раз я не позволю ему совершить грех. И он будет знать, что я любила до последнего вздоха.       — Вики, нет… — Фенцио обернулся, глядя, как я спиной отступаю к обрыву.       — Выбора нет… — я улыбнулась устало; снова камешек с шелестом сорвавшийся с обрыва, — Я любила…       Последний шаг, распахнувшиеся руки, обнимающие холодный пьянящий воздух пропасти. Рванувшийся по нервам и рецепторам аромат мятного ветра, пролетевший поцелуем по губам. Пронесшийся над пропастью крик. Два крика. Глаза открывать нет желания. Всё заканчивается там же, где началось. Всё заканчивается… так, как я смогла это изменить. «Я… любила…» — шелестом крыльев в мыслях.       Рывок за запястье вверх. Пальцы сошлись на тонкой ладони автоматически, я выпала из оцепенения, всматриваясь в лицо матери. Холодная, собранная, жёсткая. От напряжения вены на лбу.       — Соберись и найди опору ногами, — приказ, — Он не выстоит долго…       Я сглотнула. Болтающиеся ноги… Нет опоры. Скала крошится.       — Не могу… — я выдохнула, — Отпусти.       — Не будь идиоткой… — рыкнула мама, — Виктория, либо ты сейчас начнёшь соображать, либо…       — Либо есть мне овсянку до самой старости, — я неожиданно разревелась, от старого воспоминания из детства, которым мама мне угрожала.       Взгляд потеплел:       — Именно. А теперь…       Я выдохнула, хватаясь свободной рукой за какой-то уступ. Ноги заскребли по отвесу. Крылья серафима забились за спиной матери. Снова испарина. Или… нет. Слёзы, мешающиеся с потом. Страх, отступающая паника. Сглотнув, я с воем потянулась наверх, ища хоть какую-то полость в камнях. «Он не выстоит долго…» — наверху идёт бой. Неравный и заведомо проигрышный. И я знаю, кто падёт, если сейчас не собрать остатки собственных сил.       — Мне не хватает крыльев… — я заплакала от отчаяния.       — Вики… — мама с угрозой сверкнула глазами.       Рывок крыльев. Чуть выше. Нога приткнулась на узкий выступ, позволяя подтянуться на дрожащих руках. Ещё немного… Опять попытка. Только бы не сорваться. Только бы… Есть. Ещё одна расщелина. Ненадёжная… Подтягиваясь, опираюсь локтями о край пропасти. Втягивающие с силой наверх руки. Выдох облегчения и утёртый пот со вспотевших лбов. Две женщины, которых, как мне казалось, уже давно перестали связывать все нити.       Сверху раздался вскрик, и белой тенью рядом с нами рухнул Ангел.       Я дёрнулась вперёд, глядя в разбитое лицо. Из его разжавшейся ладони выпал осколок зеркала. Без сознания… Сердце ударилось и замерло, пропуская биение. Мотылёк цеплялся за жизнь, сохранив другого мотылька. Несмелое прикосновение губ к любимому лицу. Я нащупала гладкое, скользкое от крови стекло, стискивая его рукой до порезов в ладони.       Заведённая внутренняя пружина распрямилась. С любым исходом… Месть будет праведной. Месть состоится сейчас — чем бы не закончилось. Удар энергии пепла и огненного жара выбил из лёгких воздух. Глаза вспорхнули на снова ступившего на землю Мальбонте. Кривая усмешка. Даже не ранен. Лишь обагрённые кровью руки. Противясь его силе, я поднялась на дрожащие ноги. Переступая через обиды и злость. Через всё, что делало меня слабой. Через всё, что не позволяло открыться прежде, чем стало поздно.       — Каково это, Вики?.. Терять… бесконечно… Любимого. Следом мать… — он махнул рукой и Ребекка Уокер за моей спиной закричала, хватаясь за сердце, сдавленное тисками чужой воли, — Друзей, близких… Встань под мои знамёна. Займи их место…       Я зажмурилась, стряхивая оцепенение. Всё нужно завершить. Я — новый мотылёк. Без крыльев…       — Хорошо… — хрипло проговорила я, — Отпусти их.       — Умная девочка… Мы дополним друг друга. Бонт… благоволит тебе. По его просьбе я дарую тебе жизнь, — он протянул руку, — Подойди…       Я никогда не делала в своей жизни столь твёрдых шагов. Сейчас же, слушая надсадный кашель матери, отголоски энергии мятного ветра… Дыхание с привкусом поцелуя, который я запомню на последние минуты. Моё знамя собственной победы над страхами. Страхов больше нет. Нет ничего, кроме желания уничтожить того, кто устлал путь к своей свободе кровью тех, кто был невиновен. Походка змеино плавная. Губы подрагивают, и лицо, кажется, стало чистым от бесконечно текущих слёз.       Пальцы свободной руки легли в мягкую ладонь Мальбонте. Рывок вперёд. Свободная рука сжимает горло до пятен перед глазами. Трещит позвоночник, готовясь оборвать жизнь:       — Я солгал… — улыбнулся монстр.       — Я тоже… — на последних крохах дыхания сорвалось с моих губ.       Удар наотмашь. Край зеркала прошёл по его горлу. Второй удар вогнал зеркало в середину груди, прежде чем сознание померкло. Воздух рванулся в лёгкие вместе с обманчивым ощущением покоя. Удар о землю. Надсадный крик над головой и откуда-то из-за спины.       «Всё закончилось?..»              Голоса над головой не умолкали. Я натянула одеяло до самого носа, словно надеясь, что это даст скандалящим понять, что я ещё хочу спать. Ведь завтра занятия. Необходимо вызубрить очередной конспект, иначе Геральд будет песочить перед всем потоком, как в последний раз. Но голоса не пропадали, даже, кажется, стали громче. Только слов я разобрать не могла.       Память вернулась рывком, заставив сесть в постели, бешено озираясь по сторонам.       «Не приснилось…» — встревоженно пронеслось в голове.       Обрыв, Фенцио, признание, впервые не пожелавшие причинить боль и отобрать жизнь руки… Мама, Мальбонте… Зеркало небытия… Ладонь саднит от порезов во внутренней части. Толстый слой бинта. Спина горит — крыльев нет. Я слепо дёрнула рукой, ощупывая рану на лопатке. Дрожь прокатилась по телу. Снова смертная. Снова балласт… Мысли скачут, словно горошина в пустой банке. Перед глазами не желает вставать внятная картинка. Я что-то упускаю… Я что-то не могу вспомнить…       — Вики… — лба касаются тонкие прохладные пальцы.       Я вздрогнула, дикими глазами глядя на мать.       — Я… мы…       Она скупо кивнула, но улыбнулась:       — Всё закончилось. Успокойся. Ты справилась… Твои крылья…       Я замотала головой, сдавливая пальцами виски. Что-то не желало вписываться в общую картинку. Чего-то не хватало. За спиной матери Кроули. Зол невероятно. Я выдохнула сквозь сжатые зубы. Белые крылья… белые одежды. Руки дрогнули, и я вцепилась в запястье матери:       — Где Фенцио?.. — она отвела глаза, — Мама…       — Вики… ты…       Я откинулась на подушки, глотая слёзы.       «Умер?..».       — Он в темнице. В башне… — резко бросил Кроули, — Ждёт суда.       «Живой!» — почему-то триумфальными фанфарами пронеслось в голове.       Я поднялась, свешивая ноги с койки. Всё тело в синяках, что видно из-под долгополой больничной рубашки. Содранные сбитые руки в кровь. Подступила тошнота и взгляд поплыл. Стиснув зубы, поднялась под удивлёнными взглядами. Обуви нет. По волосам плачет расчёска и под глазами глубокие тени. Губы потрескались.       Качнувшись, я ухватилась за изголовье постели:       — Мне нужно его видеть.       — Исключено, — Кроули отрицательно качнул головой.       Терпеливо вздохнув, я немигающе посмотрела на директора. Серафим взгляд выдержал, однако всё же немного застопорился.       — Что не делается — всё к лучшему. Не объедини он две части Мальбонте, небеса так и жили бы в страхе. Источник забот уничтожен. Моими руками. Бескрылой, непризнанной, рождённой на земле. Дочерью Серафима, в котором нет ни сил, ни таланта. Суд?.. Судите обоих. Я нарушила неприкосновение, равновесие и ещё полсотни запретов. Меня никто не выгораживал и не прикрывал. Однако, сейчас я прошу только о встрече.       — Вики, это неразумно. Он предатель…       Я поджала губы, оборачиваясь к матери, которая произнесла эти слова:       — Не будем забывать, кто привёл его к этому решению…       — Как ты смеешь?!.. — губы матери дрогнули.       — Вспомнишь, что такое любить — найди меня. А сейчас… — я отстранённо посмотрела на директора, — Мне. Нужно. Его. Увидеть… А после мы оба понесём заслуженное наказание.       Он выдохнул сквозь сжатые зубы. Нервно махнул рукой. Подошедший охранник кивнул, приглашая следовать за собой. Я морщилась, чувствуя, как через тонкую обувь в стопы врезаются камни пола. Рубашка не греет, и всё ещё невыносимо больно. Но внутри… внутри был бесконечный покой. Наказание? Пускай… После того, что было, уже не так страшно. Ведь по сути уже ничего не страшно.       Темницы… тишина, лишь звук ударяющихся о камни капель. Шепотки из камер, в которых… кто-то есть. Но мне нужна одна. Единственная, куда едва ли кого-то добавят. Ведь он оступился. А я смогла оправдать. Своей любовью. Месть праведная, которую вершили не праведными поступками. И так ли я лгала, когда говорила, что Мальбонте получил право на жизнь. И лишился её, не обретя баланс тёмной и светлой стороны. Всё могло быть иначе, но это снова уравнение с тысячей неизвестных.       Скрежет ключа в замке камеры.       Я обернулась к стражу:       — Сколько у меня времени?..       Тот пожал плечами:       — Не уточняли…       Кивок и я шагнула вперёд в сырую камеру.       Ангел не обернулся, продолжая сквозь прутья рассматривать мир, единой картинкой застывший за окном башни:       — Ребекка, мы всё выяснили. Я не хочу снова копаться в этом дерьме…       Я неожиданно рассмеялась:       — Боюсь, она сейчас занята обдумыванием моих слов. Придётся поговорить со мной.       Выдох и недоверчивый взгляд сорвался от пейзажа, огибая камеру, натыкаясь на мою фигуру. Он сглотнул, сокращая расстояние. Замер, не решаясь касаться. Недоверие. Даже после всех слов, всех дел… нескольких часов переломного вечера во время битвы. Одного разговора, сломавшего смысл в многолетней мести.       Я аккуратно взяла его руку, подтягивая её к своему лицу, укладываясь щекой в колыбель тёплых жёстких пальцев:       — Твой мотылёк потерял свои крылья…       Фенцио выдохнул, делая шаг вперёд, спокойно привлекая меня к себе, кутая подрагивающие плечи руками:       — Мой мотылёк прекрасен и без них…