Ребёнок и настоящий чёрт.

      — Клаус, черт возьми, это же Хэллоуин, — Аляска говорит об этом так, будто это действительно важное событие и ничего серьезнее уже не будет. Она смотрит на него чересчур проницательно, отчего на душе должно стать неспокойно. — И ты просто обязан надеть какой нибудь костюм! — она чуть не заваливается с тротуара на дорогу, но Клаус вовремя подхватывает. Ну как, почти вовремя. К сожалению, кофе – а это был её любимый! Сезонный, между прочим – не удалось спасти. Она поджимает губы и тяжело вздыхает. — Это всё из-за тебя! — она пихает его в плечо и пытается отстранится от него, но рука гибрида до сих пор покоилась на её талии и явно не была намерена отпускать.       — Я, конечно же, во многом повинен, — говорит он мягко и вкрадчиво — в сочетании с его голосом звучало это… ну, слишком прекрасно. Ничего другого и не скажешь, — Но явно не в этом, — он набирает в легкие побольше воздуха и косится на блондинку, что надулась от обиды, играющей в ней. Иногда она вела себя как ребёнок, ей богу, — здесь, скорее, сыграло роль твоё ребячество в совокупности с упрямством.       Он чуть расслабляет свою хватку и этого ей хватает, чтобы вырваться и возмущённо посмотреть на него. Кажется, она испепелила его взглядом. Хорошо, что ещё только взглядом, а ведь она и вправду могла его поджечь! Хоть какие-то плюсы в её ведьминской – пускай и деффективной, – сущности должны быть.       — Знаешь что?! — эти слова выходят громко, даже слишком. Клаус не уверен, но, кажется, вся улица слышала её возглас. Он усмехается и расплывается в нагловатой улыбке. И, прежде чем она успевает продолжить свою гневную тираду, он перебивает Аляску:       — К черту не пойду, — он пожимает плечами, разводя руками, — ведь я и сам как черт, — Клаус отходит от неё на пару шагов, ну так, на всякий случай, и смеётся.       Паркер лишь раскрывает рот, а потом снова закрывает. Будто рыбка выброшенная на берег. Однако в этот момент она просто давится возмущением и появляется навязчивое желание его убить. Хорошо, что в руках у неё не было кола из белого дуба, а то это явно закончилось бы чьей-то смертью. Смертью одного первородного.       — Я тебя ненавижу, — злостно бросает она, разворачиваясь на пятках на сто восемьдесят, Аляска покидает его персону не говоря больше ни слова. Она любит Хэллоуин, хотя он и нагоняет на неё странные чувства. И… всё это, что она сейчас устроила - не за тем, чтобы вывести первородного из себя. Аляска просто хотела провести с ним время. Тихо и мирно, так как не бывает в этом городе. Просто она слишком упряма, чтобы сказать как есть, посему и нашла столь глупый предлог.       Но ему, по всей видимости, всё равно и он даже не пытается найти подтекста в её предложении. Видимо, не сильно-то и дорожит всем этим. По крайней мере, именно так она всё и воспринимает.       Майклсон на её реплику насмешливо выгибает бровь, мол, ты сейчас серьезно? Одна сторона говорит, что сейчас лучше уйти и продолжить этот разговор завтра, ну, когда Хэллоуин закончится, а вторая попросту не хочет её отпускать. Не может. Когда-нибудь его доконает чувство привязанности к этой девчонке.       Он, закатив глаза, разворачивается сам и нагоняет её. Клаус приобнимает Аляску, что сложила руки на груди и обиженно выпятила нижнюю губу.       Как дитя, честное слово.       — Если так хочешь, то могу тебе просто купить конфет? — он растягивает каждую буковку, а на его лице играла широчайшая улыбка, которая открывала миру его ямочки. Гребанные ямочки, которые она так любит. А он знает и пользуется. Вот же ж сукин сын.       Аляске до жути хотелось, если не убить его, то ударить — точно. Сделала бы это, да благоразумие не позволяет. Удивительно, что сейчас оно присутствует, а то обычно уходит куда подальше и сообщает, что не собирается возвращаться. У Аляски внутри бушует ураган эмоций. Когда она наконец приоткрыла Никлаусу дверь, то в ней всё чаще стали бороться две стороны. Начались эмоциональные качели и, казалось бы, она стала чуть агрессивнее чем была. Аляска не могла найти этому адекватное оправдание, но… была ли она вообще адекватной? Главное, что не сходит с ума, как её брат. И на этом спасибо.       — Если ты так не хочешь, то проведу Хэллоуин в компании Елены и Деймона, — парирует она, показывая ему язык. Так и не скажешь, что она старше половины их компании. Паркер делает на секунду задумчивое лицо, а затем поднимает на него свой взгляд. — Ну, либо в компании Кола, он обычно за любую тусовку и, я уверенна в этом, мне он не откажет.       Эта фраза доводит Клауса до скрежета зубов, а Аляска удовлетворенно хмыкает. Что ж, она знает как вывести его из себя. Впрочем, он как спичка — загорается легко. Жаль, конечно, что потушить его потом сложновато, но… Она ещё жива, да и Деймон с их компанией тоже.       — А вот моего младшего братца сюда не приплетай, — он прижимает ее ближе к себе. По-собственнически, и это где-то, с одной стороны, бесит её, а с другой… греет душу? В общем, чувства были противоречивыми. — Или он пропадёт ещё на кое-какое время, — как бы невзначай бросает он, как ему кажется, безобидную фразу.       Она щурит глаза и останавливается. Его пристрастие вгонять кинжалы в родственников было ужасным и бесило её безумно. А ещё бесила его реакция на то, что она может поговорить с Колом или Элайджей… Ладно первый, он всегда любил пофлиртовать — ну манера у него такая, что поделать, — но второй, господи, это же Элайджа!       — Скажи пожалуйста, ты просто решил лишить меня любого веселья? — она вскидывает бровь и издаёт страдальческий стон. Она возводит глаза к небу. — Если да, то просто убей. Я не хочу страдать! — она показательно чуть ли не плачет — с Деймоном в учителях научишься многому, особенно, хорошо отыгрывать некоторые эмоции… — Ты просто монстр!       Клаус тяжело-тяжело вздыхает и прикрывает глаза. Хочется взорваться, разнести пол округи и, может быть, убить парочку человек — примерно настолько его вымораживает эта ситуация. Просто, он ещё понимает если бы всё это было по делу, а не из-за того, что её детская натура не наигралась и ей приспичило нарядится в костюм какого-то сверхъестественного существа — коим, в принципе, и является, — и пойти клянчить конфеты… В двадцать один ей же больше нечем заняться.       Он приоткрывает глаза и из-под ресниц смотрит на неё. Майклсон набрал в легкие побольше воздуха. По правде говоря, следующие слова даются ему крайне не просто — он еле-еле пересилил себя, честно:       — Максимум что я сделаю, так приду на эту дурацкую вечеринку, что устраивают Деймон с Еленой, — её лицо тут же начинает сиять. Аляска чуть ли не подпрыгивает из-за этих слов на месте. Не зря Деймон как-то сказал, что она была бы прекрасным провокатором. — И, может быть, постою рядом пока ты клянчишь конфеты.       — Ты мой герой, — Аляска издаёт очень странный визг и обнимает его крепко, утыкаясь лицом в плечо. Она начинает заливисто смеяться. — Может тогда маску Железного человека тебе?.. Нет, ну серьезно! У вас много общих качеств, например, любите выпить.       С губ первородного слетает тяжелый вздох, а Аляска лишь пожимает плечами, расплывшись в неловкой улыбке.       — Знаешь, судя по некоторым историям Деймона, — Аляска выразительно на него начинает смотреть. Что эта фраза вообще значит? То есть, Деймон ещё что-то рассказывает ему о ней? Она прикусывает внутреннюю сторону щеки, чтобы не начать открыто бесится. — раньше ты тоже любила злоупотребить алкоголем, — она поджимает губы, и раздраженно вздыхает — но эти слова, к счастью, почти не портят настроение… лишь вызывают много вопросов и желание поджечь Сальваторе.       — Во-первых, — она поднимает указательный палец вверх, — это лишь бурные семнадцать лет… Знаешь ли, моя жизнь была тяжелой! — от собственных слов пробивает на смех, но она держится, стараясь казаться максимально невозмутимой. — Во-вторых, с каких это пор вы общаетесь с Деймоном?! — Паркер склоняет голову набок.       — Когда-нибудь расскажу об этом, но ты, вроде бы, хотела нарядиться к Хэллоуину, — он растягивает гласные буквы и тут же смотрит на наручные часы. — Дорогуша, уже шесть вечера… Ты же можешь опоздать! — актёр без Оскара. Впрочем, как и она актриса… — Ник убирает руки за спину и начинает по-тихоньку отдаляться от неё под пристальным взглядом. — Да и мне пора, ведь ты же не отстанешь, если я не надену хоть что-нибудь!       — Ты и в самом деле гребанный чёрт, Клаус Майклсон! — напоследок выкрикивает она, фыркая.       И пускай, часть её верещала от радости — спустя пару часов она всё же смогла уломать самого Никлауса — первородного гибрида, одного из жестоких существ, и там ещё полно титулов присвоенных за тысячу лет… Как будто Дейнерис, честное слово! — Майклсона, сходить на вечеринку по случаю кануна дня всех святых вместе с ней.       Иногда, он умеет удивлять. В хорошем и плохом смысле этого слова.       Что ж, какого будет её удивление, когда он заявится на порог дома Сальваторе в ободке с дьявольскими рожками и широчайшей лисьей улыбкой. А так же не позабыв её хоть как-то поддеть фразой: Я же гребанный черт, Дорогуша.       На самом деле, не смотря ни на что, это был один из лучших Хэллоуинов в её жизни.       И, если ей придётся уговаривать Клауса каждый год на это — почему-то в ней была уверенность, что это не последний Хэллоуин у них — то она полностью готова на это! Нет, в самом деле...       А ещё, если быть серьезным, то совсем скоро приближается Рождество и её глупо брошенная фраза, при знакомстве, о том, что его имя совсем как у Санты должна, хотя бы, частично, но воплотиться…       Чтобы теперь уже она могла издеваться над ним и все его шутки на эту тему были исчерпаны.