you like kissing 1x1x1x1 dont you

      В этом маленьком заброшенном мирке, каждый уголок которого было возможно заучить всего за пару дней, было достаточно человек — и все одинаково брошены. Никто из них уже никогда не будет нужен на этом свете, однако из слепого желания жить они продолжают дрожать за свои тушки, сопротивляться смерти, бегать туда-сюда от беспощадных убийц в роботическом цикле — в общем-то, пытаться. Но есть ли у этого какой-либо смысл? Зачем нужно жить, если мир о тебе позабыл и выбросил в никуда, словно ты ничего более, чем всего лишь поломанная надоевшая игрушка?       От пребывания в столь безвыходном положении каждый пострадал по-своему, но ещё больше, наверное, досталось бедному доставщику пиццы. Между людьми, уже закалёнными различными неприятностями, и человеком, у которого самое худшее, что с ним когда-либо происходило — это упавшее на землю мороженое, определённо была разница. Именно эта разница и привлекла внимание одного из убийц, пробудив в нём больное желание понаблюдать, поиграть да сломать. Подобно пауку, поймавшему крохотную мошку в паутину — так и 1х1х1х1 поймал несчастного Эллиота.       Каждый раз, когда ему перепадала возможность убить их всех, ему было занимательно наблюдать за тем, как Эллиот в приступе паники носится туда-сюда и всячески пытается помочь своим друзьям, стараясь залечить каждую рану, накормить пиццей каждого нуждающегося, перекинуть внимание убийцы на себя — предотвратить все возможные смерти, любой ценой. Но так или иначе, его усердий не было и не могло быть достаточно, ведь в конечном счёте он всегда оставался один. В кромешной тьме, где любой шорох можно было спутать с приближением неминуемого конца. Среди разбросанных тут и там трупов и разлитых луж крови. Наедине с 1х1х1х1. Примерно так же, как и случилось сейчас.       Смаргивая проступающие слёзы, Эллиот осторожно заглянул в глаза 1х1х1х1, надеясь увидеть там хоть проблеск милосердия, но они по-прежнему были наполнены лишь садистским удовлетворением. Чего и следовало ожидать — ему наплевать. Доставщик отвернулся, чуть мешкая, будучи не в силах подобрать какие-либо слова. Он надеялся, что всё можно исправить. Он верил, что капля доброты — это всё, что нужно даже самому отвратительному человеку на планете, чтобы переубедить его. Но при этом что-то в глубине души подсказывало ему, что ситуация этого существа неисправима. Что угодно, однако, стоит попытки, правильно? Рука Эллиота в нерешительности зависла над его карманом, откуда проглядывал пакетик с одним-единственным кусочком пиццы.       — Ни капли сопротивления? — хмыкнул 1х1х1х1, закидывая один меч себе через плечо. Звук нескольких сделанных им шагов вперёд был очень хорошо слышен в гробовой тишине, что окружала этих двоих. — Тебе самого себя не жалко? Эллиот.       Услышав, как он произносит его имя, Эллиот вздрогнул. На пару секунд он забыл о том, что хотел сделать, и почувствовал себя противно. Самым тошнотворным звуком для него определённо был голос 1х4, зовущий его по имени. Звук, навевающий воспоминания о том, как издевательски над ним потешался последний во время своих жестоких действий. Одно из воспоминаний, прояснившихся в голове работника пиццерии, было чётче остальных. Два слова — «Увидимся, Эллиот» — с явным акцентом на его имени, пока он, обрушенный на одно колено, стоял с затуманенным рассудком и встревоженно глядел в пол, постепенно теряя понимание происходящего. Ноющая боль притупляла все остальные ощущения, оставляя лишь два из них — мерзко стекающую по лицу и затылку кровь и грубую хватку руки на его пронзённой насквозь голове, что через пару мгновений окажется сломана. Раз… два…       — Ну же, почему молчим? Язык я тебе пока что не отреза́л, — саркастично отметил 1х1х1х1, внезапно вернув Эллиота, успевшего потонуть в своих болезненных воспоминаниях, обратно в реальность. Тот боязливо сглотнул, переводя взгляд обратно на убийцу. Он знал, чем всё закончится, а потому следует поторопиться. Вдруг повезёт?       Наконец протянув руку в карман своей рабочей униформы, Эллиот извлёк пакет с пиццей, развязал его и, извлёкши кусочек, отпустил пакет на землю, позволив ему приземлиться в незамеченную ранее лужу чьей-то крови. Лишь приметив краем глаза, как упаковка теряет свою лёгкость и окрашивается в алый цвет, доставщик в ужасе выдохнул, отступая подальше.       — …Хочешь пиццу? — тихо спросил он, как только оправился, после чего с лёгкой дрожью протянул кусок 1х1х1х1. — Я уверен, что она тебе понравится. Приготовлено с любовью.       После столь добродушного жеста в воздухе повисло странное напряжение, а время будто бы остановилось. 1х4 смотрел на выжившего всё так же холодно, как и раньше. Однако в то время, как внешне он никаких изменений не выразил, внутри он почувствовал сильное непонимание действий его жертвы. С чего бы всё, о чём этот глупец думает перед смертью — это то, как бы накормить убийцу пиццей? 1х1х1х1 был явно не из тех, кого было легко разжалобить, поэтому на сию попытку задабривания он смотрел свысока, хоть и всё ещё находил такое поведение интересным — в конце концов, наивность как раз входила в черты характера Эллиота, представляющие ему наибольший интерес.       — …Оставь её себе, и может хоть тогда наконец научишься обращать внимание на СВОИ раны, а не на чужие, — насмешливо сказал киллер, подступая ближе к Эллиоту и пристально наблюдая за тем, как он в нарастающей тревоге пятится назад, быстро-быстро шепча слова извинения и мольбы не трогать его. Под ногами 1х1х1х1 временами раздавалось тихое хлюпанье из-за наступания в лужицы крови. Стоило Эллиоту наступить туда же, как он моментально остановился и сжался в страхе, распознав этот звук. — Ну что же ты так? Кровь ведь и у тебя есть. Хочешь, покажу?       — Не-ет, спасибо, я знаю… — протянул парень убитым голосом, ощущая дискомфорт от резкого осознания того, что вокруг было слишком много мёртвых тел и крови. Это было такой обыденностью, что к этому пора было уже привыкнуть, но Эллиот попросту не мог. Ему мешала неспособность принять реальность своей ситуации. Каждый день в этом аду — если здесь вообще было понятие дня и ночи — он думал, что всего лишь находится в отвратнейше длинном кошмарном сне, которому однажды суждено закончиться, а всего, что он видит, на самом деле не существует, и это единственная причина, по которой он до сих пор был относительно в здравом уме… но всякое осознание приходит с наступлением боли. В этот же момент 1х1х1х1 замахнулся мечом со своего плеча и ударил по испуганному доставщику пиццы, вгоняя лезвие в его тело и быстро его разрезая, что заставило бедняжку отпрыгнуть назад, споткнуться и упасть. Рана, протягивающаяся от груди до живота, достаточно сильно кровоточила.       — Я настаиваю, — твёрдо произнёс убийца, решив более не задавать своей жертве лишних вопросов. Он почувствовал прилив дофамина от наблюдений за тем, как Эллиот начал громко кашлять вперемешку со всхлипами боли. Слёзы от внезапного жгучего ощущения уже целиком застилали его зрение. Схватившись за рану одной рукой, доставщик подумал съесть пиццу, чтобы ему полегчало, и как только он разжал руку, в которой лежал заветный кусочек, 1х1х1х1 его выхватил. — Не-а. Я принимаю твоё прошлое предложение.       Эллиот уставился на него ошарашенным взглядом, хрипло дыша. И что теперь? Он тяжело ранен, его тошнит от наложенного отравления, зрение плывёт и искажается… но его последняя надежда на жизнь была отобрана. Как бы страшно ему ни было это признавать, 1х4 определённо знал толк в издевательствах. Он знал в точности, с кем связался. Точно так же, как и его мучителя привлекли добродушие и наивность, самого парня зацепила жестокая натура. Существо, сотканное из нитей чистейшей ненависти. Эллиота интересовало: а может ли он поправить это недоразумение и познакомить подобное создание с концептом милосердия? К тому же, его создателя Шедлетского, как и всех остальных выживших, он считал своим другом, а друзьям надо помогать, верно? Но произошедшее прямо сейчас лишь снова доказывало, что всё это крайне бесполезно и любые попытки в доброту будут обращены против него самого. Эллиот не знал, что ему делать. Было больно, и поскольку он уже никак не сможет спастись или убежать, было бы правильно умолять 1х1х1х1 добить его и прекратить его муки. Все его друзья всё равно уже давно убиты, так почему бы ему не отправиться обратно к ним? Но он не спешил. По какой-то причине работник пиццерии хотел задержаться с хакером подольше. Страх вовсе никуда не уходил, а из-за болевых ощущений этот момент чувствовался как в тумане, но из него просто хотелось извлечь максимум, пока сознание не отрубилось окончательно. Убийца, пробующий его пиццу — это что-то новое. То, чего раньше не происходило.       — С-скажи, если тебе понравится. Я испеку ещё в своей следующей жизни… — с натянутой улыбкой сказал Эллиот, пока слёзы всё ещё безудержно скатывались по его щекам от тянущей, скручивающей боли. ***       В этом проклятом месте не было слышно даже сверчков. Стоявшая тишина противно резала уши, поэтому любой звук казался раем. Эллиот сидел на крыльце хижины, молча глядя на беззвёздное небо и, по-видимому, будучи целиком погружённым в свои мысли. Где-то там, то ли очень-очень далеко, то ли очень-очень близко, живут люди, о которых мир до сих пор помнит. Те, кто не забыты и кого не бросили, и кто по-прежнему продолжают жить беззаботной жизнью и заниматься любимыми делами. Обычно желтоволосый не любил подобных чувств и всеми силами пытался избегать их, но сейчас он чувствовал чистейшую зависть от мыслей о том, что существует кто-то, на чьей судьбе ещё не стоит жирный крест. Ему очень сильно хотелось домой. Обратно в пиццерию, где он снова смог бы заниматься готовкой, доставкой и прочими обязанностями в комфортной обстановке. Ему очень не хватало общения с клиентами и адекватного распорядка дня. В этой же дыре, однако, даже простейшее понятие времени казалось отдалённым и размытым. Неважно, сколько суток проходило — всё равно события были одни и те же, и этот цикл не прекращался. Отсюда даже не было никакого выхода и здесь нельзя было заблудиться. Если ты пойдёшь вглубь леса в надежде потеряться, то ты обязательно придёшь обратно к хижине, словно вся местность — это сплошной замкнутый круг.       Ещё одну часть мыслей Эллиота, как ни странно, занимал не кто иной, как 1х1х1х1. Он чувствовал некое рвение увидеть его снова, несмотря на то, что их взаимоотношения попросту были ужасны. Каждая их встреча оканчивалась невыносимой болью и мучительной смертью. После этого доставщик выражал искреннее нежелание опять видеть этого садиста — но в какой-то момент это начало действовать словно наркотик. Тебе не нравится, но ты банально не можешь остановиться и хочешь потреблять ещё и ещё. Боль отравляла его бедную душу в самом плохом смысле этого слова — но яд со временем казался всё более сладким. Быть может, это просто злые игры разума? С чего бы ему хотеть делать себе больно? …       — Эллиот! — раздался позади голос Нуба, которые, заметив Эллиота на крыльце, сразу побежали к нему, чтобы поговорить. — Ты… в порядке? П-просто ты снова остался последним… и ещё так надолго, мы в-все переживали…       Парень вздрогнул от неожиданности, встряхивая головой. На сегодня, пожалуй, достаточно размышлений. Он обернулся к Нубу и выдавил из себя крохотную улыбку. Самое главное — это не давать друзьям знать о том, что его беспокоит вот это. Бесспорно, Эллиот знал, что если тебя что-то тревожит, то об этом надо в срочном порядке поговорить с теми, кому ты доверяешь, но он ни в коем случае не хотел заставлять кого-либо переживать за него. В конце концов, его нынешняя проблема — это не то, на что можно сказать «ой, ну мы с этим разберёмся и всё будет прекрасно!».       — …Да, я в порядке, — солгал он, чувствуя, как его сердце предательски сжимается. Было больно говорить неправду, но это было к лучшему. Нуб и так достаточно параноичные, и было бы неправильно взвинчивать их нервы ещё больше. Прежде чем они успели как-либо ответить, Эллиот встал со ступенек и взял их за плечи, аккуратно отводя обратно в хижину. — Не волнуйся так, я… я ещё немного посмотрю на звёзды, а потом приду и мы все вместе будем есть пиццу!       — Хорошо… — сказали Нуб, без лишних вопросов входя обратно в здание и направляясь к камину. Мирное потрескивание тёплого огонька их определённо успокаивало… и вместе с тем натолкнуло на осознание. Кажется, Эллиот упоминал наблюдение за звёздами? …Но на небе ведь их не было. ***       Странная тень проскользнула мимо Эллиота, отчего он не мог не подпрыгнуть на месте. Кому ещё понадобилось выйти наружу прямо сейчас? Может, это кто-то из других выживших? Или у него уже начались галлюцинации? Сотни вопросов захламляли его голову, и только он решил назвать данное явление всего лишь галлюцинацией, как вдруг тень пронеслась снова. И ещё раз. Попытавшись в неё вглядеться, парень ахнул в ужасе. Очертания доминошной короны и чего-то ещё подозрительно знакомого… кажется, это были цепи? Сопоставив все факты в голове, он пришёл к тому выводу, что ему пора бы как можно скорее возвращаться в хижину на обещанную пиццу для себя и своих друзей, но… Если это и впрямь было то, о чём он думает, то он не мог подвергать остальных опасности. Он разберётся с этим сам. Вскочив с крыльца, Эллиот помчался вглубь леса, не теряя ни секунды.       — И куда мы, интересно, торопимся? — раздалось вдруг за его спиной вперемешку с низким смехом, пока тот убегал как можно дальше. Сердце бешено стучит где-то в глотке, грудь вздымается и опускается очень хаотично в отчаянных попытках дышать, ноги совсем не чувствуются, а их движения из понятных сливаются в жалкое расплывчатое пятно. Увидев, что в ответ ему доставщик лишь ускорился, 1х1х1х1 решил действовать покрупнее. «I'm here». «I'm coming for you». «I'm here».       Эллиот, растерявшись, замер как вкопанный, дыша ещё быстрее от накрывающей его паники. Каким вообще образом его настигли вне раунда? Почему ему не дали времени обдумать всё и отдышаться? По какой причине всё резко стало разниться именно после их последней встречи? Вопросов в голове стало ещё больше, но никаких ответов на них не было видно. 1х1х1х1 здесь. 1х1х1х1 идёт за ним. Всплывающие окошки вбивали эти фразы в его мозг подобно отбойному молотку. Он уже не мог сопротивляться.       — Эллиот, — раздался голос убийцы вновь, вытягивая из жертвы испуганный всхлип. Он давно приметил, как Эллиот реагировал на произношение его имени, и поэтому старался делать так как можно чаще. — Бедняжка… Как мне тебя жаль… — издевательски протянул 1х4 без капли искренности в его словах, опуская руки на плечи стоящего смирно доставщика и до боли сжимая их. Когти неприятно впивались в кожу даже через одежду, держа его в напряжении. Он уже давно мог убежать, но он не пользовался этой возможностью. Эллиот приподнял голову, стараясь встретиться с 1х1х1х1 взглядом. Он отреагировал на этот жест тем, что отпустил одно плечо парня, чтобы поднять его голову повыше и заглянуть ему в глаза. Выше уже было практически некуда, поэтому тот издал протяжный звук дискомфорта.       — Пожалуйста… пожалей меня хоть раз… — начал умолять желтоволосый, произнося это с сильной неуверенностью. Учитывая то, с каким презрением его сверлил взгляд 1х1х1х1, это, скорее всего, не принесло бы никаких плодов. — Я никогда не относился к тебе плохо…       — Ложь, — прошипел вирус, сжимая плечо Эллиота посильнее, чуть ли не царапая его. — Жизнь тебя ничему не учит, да? Я, уж поверь, неплохо отличаю истину от наглой лжи, — продолжил он, акцентируя последнее слово. — Тебя тошнит от одного моего присутствия. Тебе больно от любого контакта со мной.       1х1х1х1 мог в точности сказать, когда этот глупышка лгал. Эллиота можно было прочитать как книгу даже несмотря на то, что на первый взгляд он не казался кем-то, кто мог просто взять и наврать. В целом, почти так и было — он не любил лгать, но иногда мог и согрешить таким, если это было необходимо, чтобы не расстраивать кого-нибудь или чтобы удержать себя в живых. Разумеется, явно не всех можно было обмануть подобным образом. И ему было очень приятно видеть то, как Эллиот постепенно осознаёт свою беспомощность. Как он понимает, что все его тактики по выживанию, включая попытки притворства, становятся бесполезны, окажись он рядом с кем-то, кто не пальцем деланный. Он попросту ломал его личность, состоящую из вечного слепого оптимизма, и заставлял снять розовые очки, вглядеться в мир и понять, как же он отвратен на самом деле. Обычно киллер ни с кем не церемонился, поскольку в его вкусе было убивать быстро и без лишней траты драгоценного времени, но подчинить своей воле кого-то психически здорового дорогого стоило. Эллиот стал своеобразным исключением из так называемого правила. …В планы не входила лишь его привязанность к 1х4. Он заметил, как часто работник пиццерии стал мешкать и отвергать любую возможность спастись. Было ли этому какое-то объяснение? Пока что нет, но это уж точно делало обстоятельства ещё интереснее.       — Нет-нет, послушай!! Я не ненавижу тебя… ни в коем случае… мне просто жалко тебя. Я не понимаю, как можно испытывать только ненависть… — проговорил Эллиот быстро, протягивая полностью свободную руку к той, что держала его плечо, и осторожно хватая её. — Скажи, почему ты убиваешь нас? Хочешь…       — Руки прочь, — скомандовал 1х1х1х1, агрессивно стряхивая руку доставщика. — Я не намерен играть с тобой в психиатра и пациента и отвечать на твои вопросы. Ты очень-очень глупый, если не видишь ответа, который прямо у тебя под носом.       Скорее всего, даже невооружённым глазом было видно, что у хакера не было определённых мотивов его поступков — он был ничем более, чем всего лишь проявлением ненависти, и делал в частности то, что попадало под определения ярости и презрения. Его породили чужие негативные эмоции, из чего следовало, что вещей вроде добродушия и жалости просто-напросто не было в его так называемом «коде». Он не мог их познать. Проклятый паразит.       — …Я не хотел тебя обидеть. Извини, — вздохнул парень, наблюдая за закипающим раздражением 1х1х1х1. — Хочешь, сменим тему?.. Что ты здесь делаешь?       — Не видно? — хмыкнул 1х4, в коем веке отпуская голову Эллиота, чтобы не смотреть на его напуганную морду. — Я пришёл становиться с тобой лучшими друзьями! — пропел он саркастично, чуть повысив тон голоса. — Нам ведь обычно дают на это чертовски мало времени, не находишь?       — …А как насчёт того, чтобы… сказать честно?.. — спросил доставщик подрагивающим голосом, учуяв сарказм в его словах. Внезапно обжёгший тело Эллиота холод заставил его оглянуть себя и заметить, что его опутывают чёрные металлические цепи с туловища убийцы, больно затягиваясь и не оставляя и шанса на хотя бы малейшее телодвижение. Если бы здесь было каплю светлее и сам киллер не был единственным источником света, можно было бы увидеть, что Эллиот заметно побледнел от страха.       — И снова ты не видишь очевидного ответа. Совсем скоро мне и впрямь будет жаль тебя, — сухо ответил 1х1х1х1. — Хочешь, я убью тебя безболезненно? Или, может, ты снова хочешь помучаться? Решай быстрее, у меня не так много времени.       — О… отпусти меня на секунду… — вымолвил Эллиот на выдохе. Из-за скорости его сердцебиения ему казалось, будто его сердце вот-вот либо откажет, либо выпрыгнет из груди. — Я обещаю, ч-что не убегу…       — Ловлю на слове, и только попробуй нарушить своё обещание, — произнёс вирус угрожающе, освобождая работника пиццерии из цепей. Он отступил от него на один шаг, пристально наблюдая за его дальнейшими действиями… и к удивлению 1х1х1х1, Эллиот поспешил крепко обнять его, интенсивно всхлипывая — в ответ на этот жест он чуть не отпрыгнул назад.       — МНЕ ОЧЕНЬ ЖАЛЬ, ПРАВДА-ПРАВДА!!! — закричал он, зарываясь лицом в тело хакера и трясущейся рукой поглаживая его белые волосы. — Д-даже если с твоей точки зрения это жалко… я надеюсь, мои объятия и тот кусочек пиццы говорят тебе хоть… х-хоть что-то о человечности…       1х1х1х1 не смел шевелиться, наблюдая за всей этой картиной с проблеском отвращения в его глазах. Хотелось только грубо оттолкнуть парня от себя и прикончить его прямо на месте, даже без всяких пыток. Заботливые жесты Эллиота были для него ничем более, чем добровольным угождением в ловушку. Ему словно подали жертву на блюдечке с голубой каёмочкой — не бегает кругами и не сопротивляется, ну прямо целый рай, что же могло быть лучше? Однако, он кое-что придумал…       — Не плачь, это не твоя вина, — сказал он фальшиво мягким тоном, обнимая желтоволосого в ответ. — Знаешь, очень забавно, как ты продолжаешь беспокоиться обо мне несмотря на то, что ты травмирован мной же. Думаю, это заслуживает маленькой пощады…       — Правда?.. — едва ли не шёпотом спросил Эллиот, чуть ослабив свою хватку на 1х1х1х1. Его заплаканное лицо озарилось улыбкой, а в глазах сверкнула крохотная искорка счастья…       И померкла так же быстро, как и возникла, когда в его спину резко и стремительно вонзился меч.