— Всё нормально?

      Пару дней всё было спокойно. Лиф и Диана работали над росписью стены, хоть и не без проблем: Разметка оказалась сложнее, чем ожидалось, и потому девочкам часто приходилось бегать в другой конец помещения и всматриваться, где и что они наметили. Путались в старых линиях и снова кричали друг на друга, и всё же. Разметка и контур изображения был закончен. Впереди их ждала «раскраска», к которой морально готовились обе: Лиф пришлось брать яркие цвета, а вот Диане терпеть тёмные вставки… Ди всё так же пыхтел над накладными, отмечая вычерки и цены, складывая всё в нужном порядке и после сшивая листы бумаги в огромные блоки плотной нитью. Такая работа была однотонной, возможно, немного скучной, но за неё платили неплохую сумму. И это несомненно было лучшей мотивацией, особенно учитывая любовь братьев к различному мясу, а Лиф — к различным своеобразным сладостям. Хэви же бродил с Гелионой и помогал во всё ей. И получал за это небольшую символическую. И то, куратор и так ему добавляла немного. Не за то, что он ей нравился, хотя она и не отрицала этого, а за то, что помощь младшего металлиста сохранили ей нервные клетки и оберегали от синяков. Потому что лазить на ту же крышу и проверять её на наличие проблем Гелиона банально боялась.       Черновласый принц, как её называл Хэви, по долгу находилась у Дианы. Даже как-то ночевала. Такое поведение напрягало Ди: сам юноша часто проговаривал про себя заветные слова, желал невзначай коснуться девушки или просто побыть рядом. И их взаимоотношения были максимально близки к романтическим, но… Ни Лиф, ни Ди не обговаривали этот момент. Парень стеснялся и чувствовал себя неловко в подобных ситуациях, чего нельзя было сказать о даме его сердца. Всегда открытая и прямолинейная, она выкладывала всё, что у неё вертится в голове. Порой, буквально всё. Тем и нравилась ему всё больше. Но она молчала. Общалась как обычно, разве что позволяла себя некие пошлости наедине. Значило ли это то, что они стали парой? Очевидно ли это для неё? Блондин уставился в лист бумаги перед собой. А ведь правда: встречаются ли они? Да, ночные прогулки, та ночь, поцелуи — всё так и кричало о том, что это отношения. Но что-то где-то не давало покоя. Может ли быть такое, что Лиф лишь пользуется моментом для своего удовлетворения? Ведёт ли она так себя только с Ди? Считает ли его своим избранником или же просто другом с привилегиями? В обычной ситуации такая мысль бы Ди не посетила, но это же Лиф. В её голове многие вещи раскрываются с другой стороны и мыслит она нестандартно. Могут ли их взаимоотношения также быть раскрыты иначе красноглазой леди? — Ди, твою-то за ногу, ты помер? — Хэви потряс брата за плечо, и тот наконец повернулся. — Ты чего? В астрале? — А.. — блондин пару секунд смотрел непонимающими глазами на мелкого, после потряс головой и лицо его приняло стандартное выражение, — всё нормально. Задумался. — Не похоже на тебя. — Я тебя щас стукну. — Ептыть, да я не оспариваю, что ты думать умеешь. Я про то, как ты это делаешь. Не замечал за тобой, чтобы так уходил в мысли, — Хэви наклонил голову вбок.       Ди промолчал. Действительно. Он никогда не выпадал из реальности за размышлениями. Видимо, роль сыграло то, что он был не дома и рядом не было родителей. Ведь не нужно было вслушиваться в то, что происходит вокруг. Парень снял очки и потёр переносицу. Глаза болели. — Надо вылезать из этих цифр, уже нее соображаю, где и что, — старший повернулся на рыжего, — сколько время? — Эмм… пол двенадцатого? — Лиф не вернулась ещё?       Хэви опустил глаза. Их сожительница не появлялась дома уже вторые сутки, и виделась с братьями она лишь утром. Мельком, в главном зале. — Я не думаю, что она сегодня придёт, Ди, — младший сел на кровать, сложив руки в замок. Несмотря на то, что именно его брат питал несоизмеримую любовь к черновласой даме, сейчас сам Хэви был расстроен. Оттого ли, что скучает по общим вечерам или оттого, что Ди себя странно вёл из-за её отсутствия — он не знал. — Думаешь, я ей стал не интересен? — Спокойный и рассудительный голос Ди сейчас немного подрагивал, будто в ожидании того, чего сам он никак не хотел знать. — Она бы сказала прямо. Не скрывала бы. Наверное, — Хэв почесал затылок, — мне кажется, она сейчас живёт у этой стены, не замечая ничего, кроме неё. — Надеюсь на это, — старший сложил бумаги в стопку и выключил настольную лампу, — потому что… — Что? — После паузы брата было слишком долгое молчание. — Нет, ничего. Так, — парень направился вниз, — просто переживаю. Я в душ.       Поведение Ди ставило в тупик младшего. Таким… рассеянным он никогда не был. Неуверенный диалог, дрожь в голосе... Заболел? Но выглядит здоровым. Не выспался? Но спал всю ночь. Происходящее пугало: могли ли выходки Ди зайти не в ту сторону? Насколько он безбашенный на самом деле? Чего может не договаривать? Хэви метался в сомнениях. Мысль о том, что брат такой… никакой может быть именно из-за Лиф пришла не сразу. У Ди не было до этого отношений. Он всегда считал их ненужной тратой времени. Может ли сейчас он вести себя так из-за влюблённости?       В дверь очень активно стучали. — Хэви, матерь божья, ты сдурел? — Гелиона, стоя в одной футболке и трусах, открыла входную дверь. — Два часа ночи. Какого хрена? — Она, хоть сонным, но очень серьёзным голосом шептала. — Прости, но дело серьёзное. Мне нужен твой совет. Или помощь. Не знаю, — парень тараторил, тряс руками.       Дама впустила гостя в дом, натягивая первые попавшиеся штаны на ноги, дабы не выглядеть неподобающе. Потирая глаза рукой, она поставила чайник и достала две кружки. В каждую закинула по пакетику черного чая, а себе ещё и сахару насыпала, дабы проснуться, видимо, окончательно. — До утра, — она зевнула, — не могло подождать? — Давай я скажу, что нет, и с прилюдиями я закончу? — Я бы пошутила, что до прилюдий нам ещё далеко, но, кхм. Я тебя слушаю. — Я думаю, у Ди проблемы. Он ведет себя странно. У меня два варианта: первый — он страдает по Лиф. Второй — он на траве. Или без неё. — Упаси Вселенная. Что такого странного с ним? — Я те клянусь, он никогда в жизни таким не был. Рассеянный и будто после наркоза, под кайфом, я не знаю, я —Хэви метался по комнате, то и дело хватаясь за волосы, — никогда не видел его таким. — Сколько ему? 18? — Гелиона достала файл с бумагами, — Тааак, Ди… дева, 18 лет, родители Викторя, Себастьян, младший брат Хэви, живёт в корпусе 1А, дом 3… Ля-ля-ля, тополя… — У тебя есть все данные? — Глаза младшего металлиста косплеили олимпийские медали. — Конечно, мне же нужна вас по именам знать. Ты думаешь, я всех могу запомнить? У меня каждую смену по 20 детей и подростков, — она перевернула страницу, где виден был рукописный текст, — по моим записям, он влюблён в Лиф, замкнутый и не разговорчивый. Отдельно написано «каменная мина»… Ну у меня и фантазия… — Ахринеть. А про меня есть записи? — Хэви разглядывал лист с любопытством: почерк Гелионы был аккуратным и округлым. — Конечно, но показывать их я не стану. — Почему? — У каждого есть свои секреты, Хэви. Вернемся к твоему делу, — дама собрала волосы в низкий пучок, заколов чёлку. — Ладно, да, давай. Расскажу больше инфы: вечером мы немного поговорили, после чего, он ушёл в душ, но так и не вышел. Причем звуков воды как не было, так и нет. — Решил побыть один? — Не, сказал бы мне прям, чтоб я свалил. — Уснул? — Лёг бы в кровать…       Гелиона продолжала допрос, иногда что-то записывая себе в блокнот, и снова задавала вопросы. Хэви рассказал про всё, что произошло, что хоть как-то относилось к его брату, каждую эмоцию, которую он смог запомнить. — Я предполагаю, что такое поведение можно свети к тому, что у него первые отношения, — дама прикусила ручку, глядя в свои записи, — когда они начали встречаться? — Э… — рыжий уставился в блокнот, — а… я не уверен, что они встречаются... в смысле, это видно, но за всё время, ни Ди, ни Лиф не упоминали этого… вообще. — Так-так, — Гелиона подняла взгляд на гостя, — а не из-за этого ли его плющит? — Хороший вопрос, Гел. Очень хороший вопрос… — Говорил с ним на эту тему? — Отнекивается и заминает. Как дитё малое…У — Попробуй достучаться. Если не получится — поговори с Лиф. — Лезть в их отношения? — Уже залез.       Домой Хэви пришёл к четырём утра. На улице понемногу светало и пахло росой. Будь сейчас парень спокойнее, то наверняка бы остался на улице и наслаждался прекрасной атмосферой. Но переживания за Ди брали верх. В ванне всё также горел свет.       Ди просидел на кафельной плитке несколько часов, и уже даже не чувствовал, на чём он сидел. Мысли сжирали изнутри, и как бы он не хотел перестать думать — не мог. Будто параноик, парень прокручивал в голове всевозможные сценарии и ситуации, свои действия и их последствия. И с каждым анализом становилось страшнее, неуютнее, обиднее. Пальцы хватались за светлые локоны, драли их, сжимали, превращая в солому. Глаза то и дело становились мокрыми, а к горлу подступал ком. Хотелось выть, кричать, только бы унять отчётливый голос в голове. Не спасала даже музыка, к которой Ди часто прибегал, когда начинал волноваться. Ничто сейчас не могло успокоить. И по-хорошему бы стоило просто поднять этот вопрос вместе с Лиф, но ответ на него получить Ди боялся больше, чем неизвестности. Будто бы могло всё решиться само. Нет. Не могло. Из мыслей вырвал тихий стук в дверь ванной комнаты. — Ди? — Голос брата сейчас, наверное, был лучше, чем голос Лиф. — Что? — шепотом спросил блондин, облокотившийся о дверь этой самой комнаты. — Всё нормально? — тембр трясся.       В ответ проследовала тишина. Не мог Ди сказать, что у него проблемы, не мог признаться в этом брату, который и так узрел его слабости. Но и сказать, что он в норме он не мог. Не давала совесть врать ему. Особенно после того, как Хэви сказал, что уважает его и ценит. — Ди, мы одни дома. Ты можешь сказать, — рыжий сел зеркально, оперевшись спиной о деревянную конструкцию, — я знаю, что тебя что-то беспокоит, но не смогу помочь, если ты будешь молчать. — Знаю, Хэв, — по щеке скатилась слеза, — знаю. — Когда мы были маленькими, — младший смотрел в пол, — ты всегда успокаивал меня. Теперь моя очередь… — Хэви, — блондин сглотнул вновь появившийся ком в горле, — я не знаю, что делать. Не понимаю. Я не понимаю, что происходит и что мне нужно предпринять. — Ты не обязан брать на себя всю ответственность. — За свои чувства — обязан. Я, — он снова сглотнул и шмыгнул носом, — всегда хотел оставаться в стороне от этого, видел, как сохнут и плачут девчонки и сторонился этого, а теперь сам в этом погряз. — Но ведь это нормально — чувствовать. — Я не хочу чувствовать так. Не хочу, это больно. Что, если всё не так, как выглядит? — Ты, — младший металлист осторожничал, — говорил ей, что любишь её? — Нет. Боюсь. — Чего? — Отказа. Боюсь, что это будет больнее, чем кажется. — Но ведь сейчас не лучше, Ди. — Знаю. И оттого ещё хреновее. И я не знаю, что мне делать, потому что одно хуже другого. А выбирать меньшее из зол —сам понимаешь… — Понимаю, — Хэви вздохнул, — но и оставлять всё как есть — тоже не вариант. Будет только больнее. С каждым днём. — Ты бы признался? — Думаю, да… — А Лиф? — С ней было бы сложнее. Она… по-другому думает. — В этом и проблема. В том, что я её безумно люблю, за то, какая она прекрасная и интересная. Необычная, пусть и «странная». Но из-за этого я и не могу ей сказать этого. Не знаю, как она отреагирует, и что она на самом деле чувствует. — Если хочешь, я могу помочь. — Попросишь Гелиону? — Да, почему бы и нет? — Я не хочу, чтобы это вас как-то касалось. У вас у самих полно забот, а тут ещё я. — Тогда воля остается за тобой. И только ты сможешь в себе разобраться, — Хэви встал с пола, — предлагаю тебе сейчас лечь в постель и поспать. Утро вечера мудрее.       Замок щёлкнул, и дверь открылась. В проходе стоял поникший Ди, не поднимающий взгляда. Никто из братьев не посмел нарушить тишину, лишь их шаги по лестнице сейчас нарушали беззвучие. Оба быстро переоделись в ночное и улеглись по кроватям. Возможно, завтра и правда будет правильнее всё обсудить.