|.

— Не дергайся.        Прикосновение к плечу вызывает новую волну боли, и Сампо тихо шипит. Этот бой человеческим рефлексам он проигрывает в пух и прах. — Легко сказать, но не так легко сделать, дорогая. — И не говори. Так лучше будет. — спокойно парирует Наташа.        Спокойствие — одна из ее вечных масок.        Полчетвёртого ночи, они расположились в дальнем закутке больницы — Сампо полулёжа на койке, Наташа на стуле рядом и при полном параде: собранные волосы, закрывающая пол лица маска, перчатки.  — Сейчас вытащу пулю, будет ещё больнее. — предупреждает Наташа. — Знаю, мне ж не впер-… — обрывок слова тонет в нечленораздельных звуках.       Наташа подцепляет пулю пинцетом, тянет — плавно, медленно, минута рассыпается на секунды, каждая из которых несёт в себе определённые, так скажем, неприятности, все-таки когда в вас ковыряются на живую это, мягко говоря, не лучшие ощущения.  — Вот так. — пуля со звоном падает в приготовленную консервную банку.        Наташа щурится, внимательно осматривая рану. — Буду зашивать. Готов?  — Всегда готов. — Сампо выдавливает из себя оскал, актёр не должен выходить из роли ни при каких обстоятельствах, иначе он не актёр, а — посмешище!       Запахи спирта и крови перемешиваются, въедаются под гланды, дезинфицированная игла проходит сквозь кожу и стягивает края раны.  — Все.        Сампо вдруг осознаёт, что где-то на середине процесса крепко зажмурился. Он снова открывает глаза, чтобы увидеть Наташу, стягивающую и выворачивающую окровавленные перчатки. Затем она снимает маску, и только когда ее лицо вновь становится обнажено — или, быть может, просто в этот момент она позволила себе дать слабину — Сампо видит то, что вылезло на смену холодной сосредоточенности: усталость. Розовые глаза в ней тонут, Наташе бы сейчас десятый сон видеть — (интересно, что ей снится?) — но Сампо завалился к ней на порог с усмешкой и пулей в плече.   — Останешься на пару дней, чтобы я сделала тебе перевязку и научила на будущее, как правильно это делать. — Наташа аккуратно, но крепко затягивает бинт. — Исчезнешь на рассвете — воля твоя, но помни, что с одной рукой фокусы выполнять в два раза сложнее. Гангрена не шутки.         Наташа выходит и возвращается с чашкой, над которой вьётся пар. Вновь присаживается рядом.  — Выпей. — Брось, Нат. Я бы согласился, будь там что покрепче, но…- — Сампо Коски. Если ты приходишь в мою больницу, ты делаешь, что я говорю. — голос Наташи мягок и ласков, но в нем мелодично звенит холодная сталь. Сампо сам давно знает, что сопротивляться бесполезно, он на ее территории и здесь слово Наташи — закон. Поэтому он позволяет влить в себя что-то горячее и травяное, оставляющее на языке тягучую горечь.        Наташа ставит кружку в сторону, влажным полотенцем убирает Сампо пот со лба. Ладонь — тёплая, нежная — задерживается на его щеке. — Ты же знаешь, будь у меня лишнее обезболивающее, я бы тебе его дала. — Я принесу тебе в следующий раз три коробки.        Наташа улыбается — впервые, кажется, за сегодняшнюю их встречу. — Хорошо, буду ждать.        Они знают: Сампо Коски не выносит оставаться в долгу, а обещания дает только ей, потому что только их и исполняет.        За ширмой, отделяющей тут койки одну от другой, раздаётся кашель, какой-то старик дерёт себе горло.        Наташа встаёт — долг зовет.  — Расскажешь завтра, как ты в это вляпался. А пока отдыхай.       Вместо ответа и благодарности Сампо ловит ее ладонь и подносит к губам. Наташа позволяет ему эти несколько секунд. Когда она уходит, у Сампо перед глазами все ещё ее пальцы — длинные, тонкие, изящные. Этими пальцами она сегодня зашила ему дыру в плече, ими же завтра будет пришивать лапку плющевого медведя Хук. Ими же, чуть меньше месяца назад, она нажала на курок — мозги солдата Серебряной стражи, зашедшего слишком далеко, расцвели на серой стене алой розой.        Сампо думает, что все это именно то, что делает главу Дикого Огня ещё…обворожительнее. ***       Неделю спустя Наташа обнаружит у порога больницы четыре полных медикаментов коробки, а сверху — алую розу. В снежных реалиях она одна стоит ровно столько же, как и содержимое того, на чем лежит.  Наташа возьмёт ее, сожмёт пальцы вокруг стебля, несмотря на то, что шипы грозно впиваются в кожу, почувствует аромат и улыбнётся. Да, Сампо Коски терпеть не может оставаться в долгу.