Часть 1

      Мягкий свет окутывал гибкую фигуру, стоящую у двери, словно ореолом, солнечные лучи скользили по тёмным волосам, спускающимся до плеч. Пылинки танцевали в воздухе, кружась и вертясь, словно маленькие балерины, и Солдат наблюдал за ними, с поразительной точностью отслеживая их движения. На обоях были цветы –розы, лениво раскинувшиеся по стенам маленькой дачи, яркие и живые на светло-зелёном фоне.       Перед Солдатом, в правом верхнем углу комнаты вплотную к стене стоял длинный деревянный письменный стол. Карпов стоял у маленькой кровати с металлическим каркасом, которая выступала из-за стола в комнату, словно соединённый с ним островок. Окно слева от них было открыто, и ветерок играл со светлыми, слегка прозрачными занавесками. На них тоже были вышиты розы. – Солдат, – резко сказал Карпов, и Солдат, оторвав взгляд от пылинок, перевëл его на полковника. На его лице было серьёзное выражение, но Солдат заметил веселье в его глазах. – Да, полковник? – Отвлëкся сегодня? – Никак нет.       У Солдата не было миссий уже несколько недель, и он начал чувствовать, не дай бог, скуку. Сыворотка улучшила многие его способности и дала ему множество даров, за которые он был благодарен. Дары сделали его таким же смертоносным, каким он был, таким же эффективным. Он был важен, и ему нужно было благодарить Гидру. Однако она также улучшила его разум, его потребность в стимуляции. Его потребность в том, чтобы что-то, хоть что-нибудь, произошло. Без дела, как только его начинала одолевать скука, он впадал в отчаяние. Смелел. Дерзил. Высказывал своё мнение начальству, что обычно приводило к тому, что его просто избивали. А он не слишком любил побои. – Хорошо, – твёрдо сказал Василий и сунул руку в карман военной формы. – У меня есть кое-что для тебя.       Солдат оживился, его глаза сузились при виде маленького поцарапонного футляра, который Карпов вытащил из своего кармана. Он выглядел смутно знакомым, и Солдат вспомнил, что видел похожий объект во время одной из миссий, которую он выполнял несколько месяцев назад. За исключением того, что человек, державший его, была девушкой. Она наносила розовую пыль на свои щëки.       Карпов казался достаточно дружелюбным, и Солдат рискнул спросить: – Что это?       На секунду на лице Василия промелькнула улыбка, прежде чем он взял себя в руки. Солдат заметил это, как и всегда, и в его пустой груди зародилось тёплое чувство. Он встал по стойке смирно, довольный. – Тени для век, – объяснил Карпов. – Так они называются. – Он бросил коробочку Солдату, который ловко поймал еë хромированной рукой. — Это для твоих глаз. Чтобы защитить их. – Как долго они у меня пробудут? – спросил Солдат, вертя предмет в руках и рассматривая его. Рискованный вопрос, и он это прекрасно понимал. Он спрашивал, сколько времени у него есть до того, как его отправят в криоз, и он так же знал, что Карпов это понимает. – Навсегда. – спокойно сказал Василий.       В голове Солдата зашевелились шистерëнки и он уставился на своего куратора. – Ты можешь пользоваться ими в любое время. Даже после разморозки, – мягко сказал Карпов. – Это твоя награда. За все годы твоей преданной службы нам. Считай это медалью.       Затаив дыхание, Солдат осторожно открыл маленькую коробочку своими металлическими пальцами. На дне лежала большая палитра с чёрными тенями для век. Солдат переложил футляр в свою металлическую руку и провёл по палитре пальцами. Они стали чёрными. – Продолжай, – подбодрил его Василий., указывая на футляр. – Воспользуйся вон тем зеркалом. – Он указал на маленькое зеркало в светло-жëлтой оправе, висящее у окна.       Солдат безмолвно повиновался и подошёл к зеркалу, чтобы посмотреть на своё отражение. Его глаза были ясными, голубыми, и Солдат видел в них самый настоящий восторг. Он окунул пальцы в палитру. Помедлил мгновение, а затем провёл черту под левым глазом. О... Это было по истине прекрасно.       И впервые за очень-очень долгое время Солдат улыбнулся. ***      Группы специального назначения неодобрительно смотрели на них, когда они вернулись на базу, и Солдат наслаждался этим, забавляясь тем, что они ничего не могли ему сделать.       Следуя за куратором по коридорам, он слышал, как его осуждают вполголоса, и слегка приподнимал подбородок, расправляя плечи и наслаждаясь каждой минутой. Наслаждаясь тем, что его поступок заставил их всех встревожиться. И он даже не попадёт за это в неприятности. Не получит сапогом по коленям, дубинкой по животу за неповиновение.       Верный своему слову, Карпов позволял ему использовать тени, когда Солдату только вздумается. В один из таких дней, после того как он в отчаянии накричал на офицера, который не хотел его слушать, не желал понимать, что задание, которое ему дали, обречено на провал, Солдат получил удар током и упал на колени от боли. Василий молча наблюдал за этим и ждал, пока к Солдату вернутся силы, и он снова сможет стоять на ногах, прежде чем протянуть ему маленький футляр.       На футляре никогда ничего не менялось, на нём оставались те же маленькие царапины и вмятины от его металлических пальцев, когда он слишком сильно сжимал его, дрожа от волнения, но в палитре всегда были свежие тени для век.       Солдат смотрел на них всех, смотрел на офицера, смотрел на охранник, который ударил его электрошокером, и даже посмотрел на Карпова, при этом размазывая чёрную краску по своим глазам. Это заставляло его чувствовать себя в безопасности, это успокаивало. Его дыхание выровнялось, а гнев перерос в тупое чувство раздражения с оттенком самодовольства, когда офицер, с которым он был не согласен, с отвращением вздернул нос. – Твой мальчик выглядит так, будто лазил по дымоходу. – пробормотал офицер Василию, и тот улыбнулся. – Да, это так, – с любовью сказал он, повернувшись лицом к Солдату.       Солдат подумал, что взгляд, которым его одарил куратор, был почти гордым, и немного приосанился, когда Карпов приказал офицеру изменить план операции на тот, что предложил Солдат. ***      Баки Барнс был свободным человеком, а полковник Василий Карпов был мёртв. Скатертью дорога. Он был хорошим куратором, добрым, строгим, и Баки следовал за ним, прямо как щенок.       Раздражëнно ворча от воспоминаний, он перевернулся на тонком одеяле, которое расстелил на полу в качестве импровизированной кровати. Он был так растерян, так отчаянно пытался ухватиться за что-то, чего не видел. Не мог видеть. Зачем бить побитую лошадь, если можно подкупить ее морковкой?       Футляр, проклятый футляр... Баки не держал зла на эту потрёпанную вещь, которую он украл со старой дачи Карпова после побега из Гидры. Теперь дача принадлежала молодой паре, и её полностью отремонтировали, но полковник был мастером прятать свои вещи, и Баки перенял у него все его трюки. Он знал, где найти то, что ему нужно. Рискнул быть замеченным ради маленького футляра, который оставался с ним все эти годы.       Какая ирония, что одним из его самых ценных вещей была косметическая палитра, но она прошла с ним через многое, была его утешением, когда у него ничего не было, была его единственным якорем, на который он мог положиться во время пребывания в Гидре, и, видит Бог, он не хотел, чтобы она пострадала. Это было почти забавно, подумал он, он относился к ней так же, как ребёнок к плюшевому мишке. «У этого футляра была храбрая маленькая душа» – подумал он.       Встав, он тихо прокрался в спальню, чувствуя босыми ногами холод деревянного пола. Он выдвинул верхний ящик комода и развернул рубашку, в которой хранил футляр. Он выглядел так же, как и раньше, и каким-то образом не заржавел. Баки подумал, что, возможно, он сделан из какого-то высококачественного материала, а не из обычного металла. Взглянув в зеркало над комодом, он на мгновение замешкался. Открыл футляр. Провел пальцами по теням. Мгновение смотрел на свои покрытые тенями пальцы, прежде чем провести ими под глазами и над ними.       Так он чувствовал себя в безопасности.       Так он чувствовал себя комфортно.       Так он чувствал себя как дома