Часть 1

      Прозвенел звонок, оповещающий об окончании учебного дня. Из здания школы выбежала шумная толпа учеников. Молодые ребята живо расходились в разные стороны, собираясь в группы. Школьники направлялись по домам, некоторые планировали провести остаток дня на аттракционах или пойти в какой-нибудь салон. У каждого были свои планы, все они были в чем-то похожи, а в чем-то разнились. Среди пар и групп друзей шли двое одноклассников.       — Я ненавижу историю, — заявила девушка. Коротким предложением она разорвала тишину, продолжавшуюся с прошлой перемены между ней и ее спутником.       — Почему? — спросил Даби с немного наигранной заинтересованностью в ответе.       — Я уверена, что этот предмет в школах ввели…обманщики, — выплюнула последнее слово девушка. — Мало того, что запоминать кучу дат очень сложно, так ещё и лекции об этих самых событиях до смерти нудные. Я всегда засыпаю на уроках истории, ничего поделать с собой не могу.       Настроение монолога едва удерживалось на тонкой грани между безразличием и раздражением, также, как и Тога сдерживала свою злящуюся сторону при себе. Даби вскинул бровь, еще раз прокрутив в голове то, что сказала его подруга. Если бы он не слышал подобные речи в прошлом, то наверняка не понял бы, как между собой связаны обман и запоминание фактов.       — Ты всегда была крайне недоверчива, — заметил Даби, не решившись поднять затертую до дыр тему. В любом случае Тога сделает это сама.       — А ты никогда не отрицал моих догадок, — с довольной улыбкой проговорила блондинка. — Мне порой думается, что я вижу то, чего не видят другие. Словно у меня развязаны руки.       — Кто знает, — пожал плечами парень. — Все-таки ты отличаешься от остальных людей.       — Тебе никогда не было интересно, почему наш город окружает густой туман? — спустя минуту молчания выдала Химико.       — Ты про туман, который окутывает вторую половину леса? — без энтузиазма спросил Даби. — Даже если и было, ответа мы не получим.       — Почему ты такой скучный, Даби? — обижено воскликнула Тога. — Туман — это одна из тайн нашего города. Может быть это заговор.       — А может быть обыкновенная физика, — прервал он мечтания подруги. — Наш остров в небе летает. Туман, скорее всего, образовался из-за перепада температур.       — Тогда почему нам не ставят его в пример в школе, почему он никем не упомянут? — с таинственной хитростью протянула Химико. Даби промолчал.       Друзья проходили мимо высоких многоквартирных домов. Ряды серых зданий напоминали каменные джунгли, лианами в которых являлись провода, а деревьями постройки. Над проложенной дорогой пролетали машины, соблюдая дистанцию и дозволенную в воздухе скорость. На границах, отмеченных парящими среди транспорта фонарями, стояли маленькие роботы, которые фиксировали номера машин и соблюдение правил дорожного движения. Между переулков и фонарных столбов на летающих ботах проносились молодые ребята. В их время люди редко ходили пешком. Чаще всего это делали те, у кого не было машины или летающих скейтборда и самоката. Семьи Тоги и Даби содержали и то, и другое, но это не мешало им прямо сейчас передвигаться ногами. Друзья гуляли пешком сколько себя помнят. В такие часы их легкие наполнялись свежим воздухом с улицы, а не с фильтра, который стоял в каждом доме, и разговоры обо всем разбавляли нудную атмосферу будней.       Даби жил в квартире почти в самом центре Скайланда. Тога жила недалеко от города. Каждый день, будь он учебный или выходной, ребята доходили до загорода, где могли на неопределенное время остаться, прогуляться по полям и пробежаться между деревьев в глухом лесу.       Через час ребята подошли к двухэтажному кирпичному зданию. Этот дом был одним из первых, что построили на Скайланде. Раньше неподалеку стояли похожие постройки, но их постепенно сносили. Химико повезло жить здесь, в то время как семье Даби пришлось уехать отсюда семь лет назад.       — Я нашла на чердаке коробку, — громким шепотом сказала Тога, стоя на крыльце. — Она очень старая. Я заглянула туда одним глазком, но сразу поняла, что в ней лежат вещи моей прапрабабушки. Поэтому отложила коробку, чтобы мы могли рассмотреть ее вместе. Даби без лишних слов пошел за своей подругой в хорошо знакомый дом. В детстве он часто оставался ночевать здесь. Ребята поднялись на чердак, отказавшись от обеда, предложенного мамой Тоги, и прошли к углу, заваленному грязными тряпками. Таким способом Тога спрятала коробку от чужих глаз, так она сказала.       — Даби, — наигранно важным голосом сказала Вита, — сейчас перед тобой откроются все тайны прошлого моей семьи и начала эры Скайланда. Ты готов?       — Готов как никогда, — с задорной ухмылкой ответил брюнет.       Руки отбивали барабанную дробь на коленях, когда Тога медленно поднимала крышку картонной коробки. Наконец преграда исчезла, и возбужденные исследователи с нетерпением заглянули внутрь. Глазам открылся вид на бережно сложенные вещи. На самом верху лежал блокнот, обтянутый искусственной кожей. Рядом пристроилась скудная стопка фотографий. Все эти вещи прикрывали собой одежду и бижутерию. Глаза девушки тут же забегали. Для Тоги было отчасти досадно, что мать не рассказывала ей о вещах своей прабабушки. Даби остановил свой взор на самой верхней фотографии. Сейчас никто не печатает фото, все, что возможно сделать электронным, сделали, поэтому даже бумажный блокнот был нечто за гранью понимания. С потускневшей от времени бумаги на парня смотрели неизвестные ему люди. Даби взял в руки фотокарточки и пододвинулся ближе к подруге, чтобы они вместе могли их рассмотреть.       Из самого прошлого на ребят смотрели четыре человека. Высокий мужчина с сероватым лицом и тусклыми глазами, худая женщина с редкими волосами, отстриженными по костлявые плечи, молодые мальчик и девочка, совершенно разные, но чем-то схожие. От древнего куска бумаги веяло холодом и смертью. Взгляды взрослых прожигали в наблюдателе дыру, которая впоследствии наполняла его грустью. Однако дети немного заделали эту рану несколько наивными глазками и сплетенными вместе руками.       Вторая фотография оставляла после себя более приятные ощущения. Девочка с прошлого фото выросла и теперь, мягко улыбаясь, поддерживала руками выпирающий круглый живот. Ее глаза смотрели сквозь время, одаряя потомков своей радостью. За талию к себе ее прижимал молодой парень. Вздернутый вверх подбородок приковывал к месту. Однако страх не зарождался в друзьях детства, разве что непонятная сочувствующая боль.       На оборотах фотографий написано «Урарака. 7 сентября 2105 год» и «Бакуго. 18 августа 2112 год. Скоро все изменится». Девушкой, изображенной на двух фото, оказалась прапрабабушка Тоги, такой вывод они сделали. Тога взяла в руки блокнот.       Хозяйка блокнота аккуратно написала на первой странице «Урарака Очако. Дневник». Немного ниже была еще одна надпись: «Бакуго Очако». Со всей возможной осторожностью длинные пальцы перевернули две последующие страницы, пока две пары глаз не наткнулись на первую запись. События начинались с 28 декабря 2107 года. Начало гласило: «Родители умерли». Дальше описаны похороны — торжественная кремация, так как для погребения в отравленной земле не осталось места. Последний абзац гласил: «Мне следует найти себе жениха. Некоторые в двенадцать лет уже беременеют. Но я не хочу выходить замуж сейчас, возможно позже, когда мне будет четырнадцать или шестнадцать, если все хорошие парни не умрут к этому времени, разумеется. Я планирую пойти учиться на врача».       На следующих страницах Очако рассказывала бумажной книжке, обтянутой искусственной кожей, о своих успехах в учебе, смертях близких людей и постепенно увеличивающихся болях в животе. Она списывала их на грязную воду, пластмассовую пищу и отравленный воздух. В одном из дней она упомянула, что не успела укрыться от дождя и частично облысела. К концу года ее волосы немного отросли, однако ожог остался.       Запись от 16 марта 2110 года. «Изуку прислал мне письмо. Ему оторвало правую ногу и левую руку. Сейчас с ним все в порядке. Врачи поставили ему металлические протезы. Я могу смело называть своего брата киборгом. Война продолжается с прежним порывом, намеков на ее окончание нет. Надеюсь, Изуку вернется домой».       Запись от 28 мая 2110 года. «Изуку умер от химического отравления во время выполнения военной операции по уничтожению врага».       Ребята из нового времени заинтересованно вчитывались в закругленные буквы и слова, которые они составляли. Даже под дулом бластера они бы не признались, как леденящий ужас сковывал их в эти моменты. С натянутыми уголками губ они окидывали друг друга короткими взглядами и снова утыкались в блокнот.       Запись от 4 июня 2110 года гласила: «Кацуки не так прост, как остальные мои знакомые. У него острый ум и бездонные янтарно-рубиновые глаза. Я нигде не встречала подобного цвета. Разумеется, с годами он потускнеет, но я постараюсь запечатать свои воспоминания о нем под коркой сознания».       В последующих днях хоть раз, хоть в одном только предложении, но упоминался Кацуки. К началу 2111 года записи об этом человеке гласили следующее: «С недавних пор просыпаться по утрам обрело смысл. Я открываю глаза и вижу перед собой родное, любимое тело. Я заглядываю в алые, как драгоценный камень, омуты и с блаженством тону пальцами в ломких волосах. Просыпаться ради того, чтобы снова встретиться со своим мужем. Это имеет смысл».       Запись от 3 мая 2112 года. «Новость, о которой мне рассказывал Кацуки, стала официально известной. Началась продажа билетов на Скайланд. Рекламные бланки обещают нам чистый воздух, растительность, здоровую пищу. Врачи утверждают, что к нам вернуться способности различать вкусы и запахи. Организатором является наш президент Тодороки Энджи. «Билет в новую жизнь», вот как они называют это. Всего таких билетов 10.000.       Скайланд — это единственный оставшийся нетронутым кусочек земли, так сказал Кацуки. Он знал обо всем заранее, поэтому мы откладывали деньги в течение года. Мы обязательно попадем туда. Скоро все изменится».       Запись от 1 января 2113 года. «Я на Скайланде. Все мы здесь говорим на одном только языке, все мы в какой-то степени связаны с инженерией и биологией. Нам не разрешено вести дневники или оставлять упоминания о Поверхности и нашем прошлом, но я попробую рискнуть.       Когда мы откладывали деньги на билет, я была уверена, что наша с Кацуки жизнь наладится. Однако Кацуки со мной нет. При покупке билета я узнала, что моему мужу нельзя на Скайланд, потому что он прекрасно владеет иностранным языком. Как бы это не было жестоко, для людей, которые хотят создать новую цивилизацию, такие ограничения нужны. Уверена, Кацуки заплатил двойную цену, чтобы меня взяли на остров.       Мне, как и остальным, отвели дом. Пока что я одна, но скоро у меня родится сын. Я назову его Кацуки. Боже, пусть он будет похож на него, пусть его глаза сверкают янтарно-рубиновыми искорками».       Запись от 20 февраля 2113 года. «Я изучила остров вдоль и поперек. Здесь нет ничего привычного для меня. Под ногами мягкая трава, за полями растут дремучие леса, от чистого воздуха болит голова, из крана течет прозрачная сладковатая вода.       Мне было интересно посмотреть, как выглядит Поверхность с высоты Скайланда, но до границы я так и не дошла. Я сделала множество попыток пройти лес, но примерно на середине начинался туман. С каждым шагом пелена сгущалась, пока я не переставала видеть собственную вытянутую руку. Правительство позаботилось о том, чтобы будущее поколение не имело никакой связи с Поверхностью. Интересно, Кацуки уже мертв?»       Запись от 5 февраля 2129 года. «Несмотря на то, что я родила в позднем возрасте, я смогла встретить 16 день рождения своего сына. Боли с годами прекратились, теперь кислород не убивает мой ослабевший организм. Однако я все равно умру рано, сказалось мое прошлое место жительства. Что же, я готова смириться с этим, ведь я точно знаю, что Кацуки уже вырос».       На этом записи прерываются. На следующей странице, рядом с последним днем, приклеена фотография. С цветной картонки счастливо улыбаются посвежевшая Бакуго Очако и широкоплечий Кацуки, сверкающий янтарно-рубиновыми глазами.       — На Поверхности… — тихо начал Даби — остались люди?..       — Общество… — продолжила Тога — отравило природу?.. Все совсем не так, как нас учат в школе.       — Ты веришь этим записям? — Даби, как и Тога, пребывал в пораженном состоянии, медленно говорил и не веря таращил глаза. — Это совсем другая история, никто о подобном не упоминал никогда.       — Я верю, Даби, — промолвила Тога и повернулась к парню лицом, — и я расскажу людям об этом. Они должны знать правду.       — Тебе не поверят. Даже если ты предъявишь им доказательства в виде блокнота. Тебя убьют и сотрут воспоминания о тебе. Мы бессильны.       — Тогда, — воскликнула Тога, — мы найдем неопровержимые доказательства. Мы спустимся на Поверхность и сами все изучим. В будущем, когда мы вырастем. Даби?..       Парень нахмурил брови. Такой план возможен, если они возьмутся за него вместе.       — Я клянусь, что вырасту, и стану инженером, и помогу тебе раскрыть тайну прошлого человечества, — Даби протянул руку.       — Я клянусь, что вырасту и стану биоинженером, искусно овладею навыками врачевания и раскрою вместе с тобой тайну прошлого человечества, — Тога пожала протянутую ладонь.       Клятва обрела силу.