Часть 1

Ночью ходить совсем не страшно, если у тебя большой пес и сердце ледяное, как снежинка. Ничего не трогает, ничто не пугает и некого больше бояться, если самое страшное уже приключилось. Случившееся с Мариной вряд ли можно назвать приключением. В этом событии не было ничего веселого или захватывающего дух. Скорее, все наоборот было буднично, серо и повседневно, а оттого - еще более удручающе, отторгающе и грустно. Как будто кто-то на уроке читал давно заученный пересказ, не вкладывая в него ни толику чувств и эмоций. Просто тараторил, закидывал слушателей словами, смысла которых уже давно не понимал. Марина в своей жизни уже тоже ни черта не понимала. Все походило на какой-то сюрреалистичный сюжет, который, тем не менее, был максимально реальным. От этого ее восприятие складывалось, ломалось, пространство становилось резким, выпячивая углы, цвета обнажали свою яркость и оттого казалось, что ничего настоящего нет. Но настоящее, к сожалению, было. А в этом настоящем, в свою очередь, было следующее: умерший отец, оставивший двухкомнатную квартиру не маме, ей и брату, а любовнице, которая всплыла непонятно откуда, появившись на горизонте вихрем, разрушающим и уничтожающим все любимое, ценное, дорогое; брат, внезапно пристрастившийся к СПИДам, разрушающий и так ослабшую семью изнутри, подтачивающий ее как червь, все требующий и требующий денег; и мама, которая, кажется, сдалась сама себе и проиграла битву собственному рассудку, ходившая полуголая по улицам, травящая птиц и смеющаяся каким-то совершенно нездоровым смехом над абсолютно несмешными, а порой и очень жестокими вещами. И все это - на ее, Маринину, шестнадцатилетнюю голову. В какой-то момент Марине самой начинало казаться, что она - под наркотиками или будто она - сумасшедшая, но потом приходилось себя одергивать и возвращаться в эту реальность, пресловутое настоящее, где она всего лишь девушка-подросток в очень тяжелой жизненной ситуации. Ей приходилось напоминать себе, что за черной полосой всегда следует белая и что неразрешимых проблем нет, нужно лишь постараться... и она старалась. Старалась не верить брату, который приходил к ней каждый день с проблемами больше и больше, пыталась объяснить ему, что дескать нет, она не заплатит его коллекторам, не отдаст знакомому, которому он должен, и даже не пустит к себе переночевать, потому что знала, что оттолкнуть - значит даровать свободу, а отпустить - значит дать шанс на выздоровление. Старалась быть терпимой к маме, которая то кричала, то плакала, то лежала в полнейшей апатии, глядя в потолок застекленевшими глазами - непричесанная, немытая, худая. Марина старалась верить, что все будет хорошо. Но настоящее упорно ей доказывало обратное. И только большой пес, ее хороший мальчик, ее опора и поддержка, всегда был рядом, кажется, избежав попадания в этот театр абсурда. Он верил, что все нормально, потому что в его собачьей плоскости мира боль и горе не имели такого веса, как в людском. Для него всегда была причина радостно вилять хвостом, хотя бы та, что она, Марина, все еще каждый день с ним гуляет. Он видел и чувствовал все, что происходит, но умел не брать это все близко к своему собачьему верному сердцу. И Марина училась у него этому, потому что хотела жить. И нет больше другой возможности выжить для нее, кроме как сделаться немного собакой. Только у нее и ее большого пса было одно различие - в ее, людском мире, боль и горечь по-настоящему существовали. И темнота ее больше не пугала, потому что пес у нее был действительно большой, а сердце... Сердце ее никогда не смогло бы стать собачьим. Поэтому ему пришлось просто заледенеть.