Часть 1

Фаенон впервые увидел её в зале для приёмов. Она стояла немного поодаль от трона, неподвижная, молчаливая, с видом, который сам по себе не требовал слов. Её босые ноги касались гладкого мрамора, но, казалось, не оставляли следов. Кожа была слишком бледной, волосы падали на плечи тёмным водопадом. Но главное — глаза. Холодные. Отстранённые, не выражающие никаких чувств. И такого яркого зелёного цвета, будто изумруд. Царица редко обращалась к ней, но позволяла находиться рядом. — Это советница царицы — госпожа Гийо, — шепнул ему один из товарищей, когда заметил, как его друг внимательно наблюдает за девушкой. Фаенон тогда лишь кивнул. Он не спрашивал, почему она здесь, и не интересовался, зачем царица держит её рядом. Время шло, и он всё чаще замечал её в коридорах, залах и тернистых садах дворца. Фаенон не разговаривал с ней. Как и все остальные. Но порой он ловил себя на мысли, что его взгляд невольно задерживается на ней дольше, чем полагается. Он гнал эти мысли прочь, но всё чаще чувствовал её присутствие даже тогда, когда она не смотрела в его сторону. ***Слухи ходили самые разные. Говорили, что девушка всегда появляется там, где её не ждут. Что её невозможно услышать, если она не захочет, чтобы её услышали. Кто-то даже распространял слухи, будто она ведьма, которая может наложить проклятье. Фаенон не верил в подобные слухи. Но однажды, когда он шёл по коридору, что вёл к оружейной, его спина вдруг покрылась холодным потом. Он не слышал шагов, не чувствовал чужого присутствия, но знал, что за ним кто-то следит. И когда он резко обернулся, то увидел её. Она стояла у колонны, полуприкрытая тенью. Ничего не сказала. Только смотрела. Фаенон почувствовал, как сжимается дыхание. Будто внутри что-то споткнулось и оборвалось. Не страх, но что-то странное, ранее не веданое рыцарю. Он резко отвернулся и ушёл прочь. После этого он не мог выкинуть её образ из головы. И чем чаще он старался не думать о ней, тем сильнее она запоминалась. ***Фаенон не знал, когда началось недомогание. Может, спустя несколько дней после той встречи, может, позже. Сначала это было едва заметно. Грудь сжималась, будто что-то невидимое давило изнутри. Иногда дышать становилось трудно. Он списывал это на усталость, на то, что слишком часто тренируется с мечом. Но потом появились головные боли и странное ощущение, будто что-то царапает изнутри. Однажды ночью он проснулся в жару. Губы были сухими. Горло сжимало так, словно он проглотил пепел. Когда он прижал руку ко рту и почувствовал что-то шероховатое, его охватил страх. Он убрал ладонь и замер. На коже осталась кровь, а среди алых пятен белелся маленький лепесток. Фаенон не мог поверить в то, что видел. Это был сон. Это должно было быть сном. Он выбросил лепесток и заставил себя забыть об этом, но через несколько дней новая кровь снова окрасила его ладонь. И с ней — ещё несколько лепестков. ***Фаенон стал сторониться людей. Он чувствовал, что что-то с ним не так, но не знал, что именно. Ни знахари, ни целители тоже не могли ответить на его вопросы. Они говорили ему отдыхать больше, меньше изматывать себя тренировками. Но отдых не помогал. И чем дольше он прятал свою болезнь, тем сильнее становилась боль. Но самое худшее было даже не это. Гийо. Он боялся взгляда советницы. Он не знал почему, но, когда встречался с ней глазами, боль внутри будто вспыхивала сильнее. И вместе с болью просыпалось что-то ещё. Что-то, от чего он не мог сбежать. Однажды, когда он в очередной раз почувствовал её взгляд на себе, поспешил уйти прочь, но, проходя мимо, уловил лёгкий аромат. Не запах тела. Не духи. Не кровь. Это был запах белых роз. Тех самых, которые он выплёвывал ночами вместе с кровью. Фаенон застыл, но не оглянулся. Если бы он тогда посмотрел на неё, он бы увидел, что её взгляд тоже дрогнул. Но он этого не заметил. И Гийо не произнесла ни слова. ***Фаенон не мог больше игнорировать боль. Она росла с каждым днём. По утрам он находил на простынях пятна крови, а в ладонях смятые лепестки белых роз. Грудь жгло. Дыхание сбивалось. Но самое страшное — он начинал понимать причину. Стоило ему увидеть её в толпе или случайно встретиться глазами, как волна боли пронзала его тело. Её голос — редкий, но запоминающийся — отзывался эхом внутри, оставляя горькое послевкусие. Её присутствие — как холодная тень, что следует за солнцем — разрушало его. Но стоило ей исчезнуть, как становилось ещё хуже. Он начинал ненавидеть это чувство. ***Во дворце всегда были люди, чьё внимание Фаенону было неприятно. Но самая настойчивая из них — служанка, что вечно крутилась возле него. Она была из гарема, пусть и низкоранговая. К нему не имела никакого отношения, но всегда искала повод заговорить. — Фаенон, ты выглядишь усталым, позволь позаботиться о тебе… — Фаенон, ты слишком часто бродишь по ночам. Неужели тебе одиноко? Я могу составить тебе компанию… — Фаенон… Её голос был липким, как вино, оставленное на солнце. Надоедливым. Но Фаенон не мог сказать ей грубое слово. Воспитание не позволяло ответить что-либо грубое девушке. Просто держался в стороне. Но когда боль стала нестерпимой, он начал скрываться ото всех. А она это заметила. И её глаза потемнели от обиды. ***Фаенон стал искать тишину. Но только рядом с Гийо его дыхание хоть немного выравнивалось. Становилось легче. Пусть он не разговаривал с ней, но был рядом. Он находил её в садах, где она стояла, касаясь пальцами лепестков распустившихся цветов. Или в коридорах, где её босые ноги не издавали ни звука. Иногда он просто сидел рядом, положив голову на её колени. Она не отталкивала его, но и не касалась в ответ. Она позволяла ему находиться рядом, и иногда он ловил на себе её задумчивый взгляд. Будто она тоже чувствовала что-то, но боялась признать это. ***Слухи во дворце расползались, как змеи в траве. — А этих двоих начали часто замечать вместе, что думаешь по этому поводу?.. — Он болен, говорят? — А если она на самом деле прокляла его? Служанка слышала эти разговоры, и в её сердце родилась зависть. Она наблюдала за ним. Следила. А потом решилась на главную ошибку своей жизни. ***Советница не слышала шагов. Она спала в своих покоях, укрытых пологом темноты. И когда служанка вышла из тени, клинок в её руке блеснул в слабом свете луны, а после резко вошёл в плоть. Девушка вздрогнула. Острая боль прорезала её тело, и она судорожно втянула воздух. Глаза распахнулись, но крик сорваться с губ не успел. Служанка отшатнулась, глядя на рану. Она целилась в сердце, но в темноте рука дрогнула. Лезвие вошло ниже, в область рёбер, и не задело ничего, что могло быть опасно для жизни. Гийо медленно перевела взгляд на нападавшую. — Ты… — её голос был хриплым, прерывистым. Служанка замерла. И только в этот миг она поняла, что сотворила. Она разжала пальцы, и кинжал со звонким звуком упал на мраморный пол. За дверью мигом послышались шаги. Кто-то услышал шум. Двери резко распахнулись, и в комнату ворвался стражник, а следом появились и две служанки Гийо, заспанные, но встревоженные. Увидев советницу в крови, зажимающую рану, нанесённую ей завистливой наложницей, все сразу поняли, что к чему, а потому девушка была немедленно брошена в темницу. ***Фаенон не знал, что его рвёт на части до тех пор, пока не услышал шёпот дворцовых слуг. — Говорят советницу её Величества пытались убить сегодня ночью… — Хорошо, что виновную сразу заключили под стражу... Он замер. Его дыхание сбилось, в груди что-то оборвалось. И он сразу же, не раздумывая, побежал по довольно известному маршрутк, но когда распахнул дверь её покоев, замер на пороге. Она сидела на краю ложа, явно вымотанная за сегодняшнюю ночь. Но при этом удивительно спокойная и самое главное — живая. Фаенон не мог говорить. Он не понимал, как ему дышать. Но когда он упал перед ней на колени, она не оттолкнула его. Только прикрыла глаза, и начала гладить его по волосам слегка дрожащими пальцами. Будто это утро не изменило ничего. Или изменило всё… ***Фаенон сидел в тени. Его глаза устремлены на Гийо, что стояла у окна, наблюдая за сумерками. Её раны успели затянуться, что не могло не радовать. Мрак в её взгляде не скрывал лёгкой грусти, словно туман, обвивающий её душу. И всё же, она смотрела на него не так, как смотрела на других. — Ты выглядишь измученно, Фаенон, что с тобой происходит? — её голос, низкий и мягкий, проникал в его душу. Он не мог ответить, потому что сам не знал, что ощущал. Его чувства были замешаны на боли, любви, горечи, и, возможно, на отчаянии. Но рядом с ней… всё это становилось легче. — Я… — он начал, но замолчал, не зная, что сказать. Он уже не мог врать себе. Она его манила, её присутствие было как светлый луч в темной бездне его души, но он боялся. Боялся, что его чувства к ней будут отвергнуты. Фаенон открыл рот, чтобы продолжить, но приступ кашля застал его врасплох. Горло сжалось, и из груди вырвался мучительный звук. Он почувствовал, как дыхание становится тяжёлым, как уже лепестки, а целые бутоны, скрытые в его лёгких, начинают болезненно двигаться. Он быстро отвернулся, пытаясь скрыть свою слабость. — Прошу прощения, — его голос едва слышен через плотно прижатую ко рту ладонь, — мне нужно отойти… Не дождавшись ответа, он встал и поспешно покинул комнату, скрываясь в темноте коридора, чтобы она не увидела того, что он так усердно от всех скрывал. Гийо смотрела ему в спину, её взгляд становился всё более сосредоточенным. В её глазах мелькала неуверенность, словно она не знала, как реагировать на его молчание и на собственные чувства. Тихо, словно сама мысль об этом причиняла боль, Гийо закрыла глаза и снова повернулась к окну. ***Наступила тишина. Лето сменялось осенью, и с каждым днём температура в дворце опускалась. Но холод не мог проникнуть в его сердце, когда он снова оказался рядом с дорогой сердцу советницей. Она подошла к нему в тот момент, когда он сидел в её покоях, измученный и отчаявшийся от того, что его собственное тело продолжало ломаться от болезни. Гийо осторожно положила руку на его плечо. Он не мог сдержать дрожь, но не оттолкнул её. — Слухи не врут и ты действительно тяжело болен, ведь так? — произнесла она, и его сердце сжалось. Она заботилась о нём. Он опустил голову. Боль в груди стала сильнее. Она была как нож, что точил его тело, раздирая на части. Подняв голову, Фаенон встретился с её взглядом. Гийо же не отводила от него глаз. — Почему ты не говоришь мне, что происходит? Почему ты держишь всё в себе? Чего боишься? Он молчал. Но в его сердце было много всего. С каждым днём его болезнь становилась невыносимой. Но рядом с ней он смог хотя бы вздохнуть спокойно. «Я боюсь лишь того, что ты исчезнешь…» Пронеслось в его мыслях, вертелось на кончике языка, но так и не было озвучено. Лишь молчание было советнице ответом на её вопрос. ***Прошли недели, и Фаенон стал искать утешения только рядом с ней. Каждый момент с Гийо казался ему единственным, что оставалось ему в этом мире. Будто стоит им разойтись и он умрёт. Всё оставалось неизменным: их разговоры были немыми, а взгляды — наполнены тем, что они оба боялись признать. И тем не менее, что-то в их отношениях постепенно менялось. Фаенон сидел на краю кушетки в саду, сгорбившись, ладони сжаты в ткань плаща, а плечи вздрагивали от нового приступа. Он не успел отстраниться, когда тёплые бутоны белых роз сорвались с его губ, падая на пол с глухим шорохом. Некоторые ещё оставались у него в ладонях — влажные, надломленные, словно сердце, что билось у него в груди. Гийо сидела рядом, глядя на него широко раскрытыми глазами. Она хотела отступить, но не смогла. Всё в ней протестовало против этой картины. — Фаенон... — её голос сорвался, слегка дрогнул. Она встала и опустилась перед ним на колени, не заботясь о рассыпанных розах и траве, что щекотала её ноги. Смотрела прямо на него, пытаясь найти в его глазах хоть что-то. Он поднял на неё взгляд — слишком тусклый, слишком слабый. Его губы приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но вместо слов сорвался очередной глухой кашель. Гийо стиснула зубы и схватила его за плечи. — Нет, не смей. Ты не можешь…— она запуталась в словах, потому что всё внутри горело от ужаса. Она не хотела его терять. Слишком боялась этого. — Фаенон, чёрт возьми! — её руки сжались на его лице, пальцы зарылись в его волосы. Он был таким тёплым, таким живым, но этот свет уже угасал. Ещё чуть-чуть, и он исчезнет. От этой мысли что-то в ней сломалось, трескалось на маленькие кусочки. Гийо наклонилась и поцеловала его — резко, не думая, не сомневаясь. Она прижалась к его губам с отчаянием человека, которому нечего терять, кроме него самого. — Я люблю тебя, — выдохнула она, когда их губы разомкнулись. — Слышишь меня? Даже не думай о том, чтобы покинуть этот мир… Фаенон замер, словно его охватило что-то неведомое, неподвластное. Он чувствовал, как губы Гийо дрожат, как в её голосе звучит отчаяние, которого он никогда раньше не слышал. Она любила его. Он закрыл глаза. Её тепло, её присутствие, её голос — всё это было так реально, так близко. Он вдруг понял, что боится не смерти, а того, что мог уйти, так и не услышав этих слов. Кашель, который терзал его дни и ночи, вдруг стих. В груди всё ещё было тяжело, но больше не разрывалось болью, не вырывалось наружу кровью и шипасиыми цветами. Белые бутоны больше не появлялись. Вместо них остался только её поцелуй, её признание, её руки, обнимающие его. Фаенон медленно вдохнул. Впервые за долгие месяцы воздух не был пропитан пеплом умирающих цветов. Он открыл глаза. Гийо всё ещё была рядом, её пальцы сжимали его ладонь, а в глазах застыла тревога. — Гийо… — он попытался заговорить, но голос был слабым, хриплым. Он сглотнул, и вдруг понял, что может теперь дышать полной грудью, а лёгкие не пронзают острые стебли. — Я тоже люблю тебя, — сказал он, и голос его теперь был твёрдым. — Всем своим сердцем и душой… Гийо смотрела на него с таким выражением, будто не верила, будто боялась, что это сон, который растает в утреннем свете. Фаенон лишь слабо улыбнулся, поднял руку и провёл пальцами по её щеке, убирая прядь волос. — Я всегда любил тебя. Но так боялся признаться… Боялся что это разрушит наше общение… Она сглотнула, а потом резко наклонилась, уткнулась лбом в его плечо. — Дурак, — её голос дрожал, будто она сейчас разрыдается. — Если бы ты умер, я бы никогда не простила тебя. Он выдохнул, позволяя её словам согреть его изнутри. Фаенон больше не кашлял. Больше не ощущал той боли, что разрывала его тело изнутри. Вместо неё осталось только чувство — чистое, светлое, настоящее. Он провёл пальцами по её спине, притягивая ближе к себе. — Тогда мне придётся прожить ещё очень долго, чтобы не разочаровать даму моего сердца, — пробормотал он со счастливой улыбкой на губах. Гийо слабо рассмеялась, но не отстранилась. И в этот момент он понял — теперь он действительно будет жить и не позволит никому разрушить это счастье.