Часть 1

уже достаточно поздно, никто не заметит то, как я быстро летаю по комнате. мне тревожно, так как никогда не было. это даже не страх — я хорошо знаю это чувство — просто внутри всё трясется и кажется, что вот-вот вырвет. мне осталось только проверить вещи последний раз, ведь голос за стенкой стих и слышится лишь громкое сопение. только проверить вещи и самоё сложное будет впереди. поддельные документы, карточка и несколько тысяч наличкой сложены в небольшой бумажник. он в кармане рубашки, а значит, если он (пожалуйста, нет) схватит рюкзак мы всё равно будем в безопасности теплый плед, немного одежды и зубные щетки плотно уложены в рюкзак. нам хватит этого до зимы, но я надеюсь, что к зиме мы уже будем _дома_. еды на неделю тоже хватит — хоть как-то нужно крутиться пока что., а теперь мне нужно быть тихой, даже слишком тихой. я не могу позволить себе упустить возможность сейчас. я касаюсь плеча маленькой девочки на кровати рядом и она открывает глаза, сонно смотрит на меня. — что случилось? тихий, всегда слишком тихий голос звучит так испуганно и удивлённо., но это только сейчас, совсем скоро люди услышат, как она умеет петь и как громко смеётся., а не только плачет. — пожалуйста, быстрее одевайся и хватай своего мишку. она поднимается с кровати и натягивает на себя свитер. тонкий — но в октябре самое то. мне приходится помогать ей надеть потрепанные, но всё же теплые штаны и шепотом сказать, что — всё в порядке, будет в порядке. она не понимает сейчас, слишком маленькая и сонная. на самом деле совершенно не маленькая она выглядит потерянной настолько, насколько может выглядеть ребенок находясь вроде бы в своём (нет) доме я сажу сестру на спину и мысленно молюсь, чтобы отец (нет) не проснулся, чтобы ботинки прикрепленные на рюкзак не задели дверь, не разбили вазу, а ключ не звенел и не застрял, чтобы ветер не хлопнул дверью и вообще все прошло _хорошо_. бог, я в тебя уже не верю, но помоги хотя бы ей спастись сейчас. — хватай куртки, когда мы будем у двери. она лишь кивает. я чувствую как сильно девочка напугана — знает, что будет, если пьяный мужчина за стенкой проснется. слишком хорошо знает. я крадусь по коридору с этой малышкой на спине, мы буквально стаём одним организмом, нет, призраком, который пытается исправить то, что произошло в его жизни до смерти. рядом с комнатой этого постороннего мужчины к горлу подступает огромный ком и кажется, что он вот-вот выйдет, что он лишь притворился пьяным, что он не спал и ждал, когда же я наконец-то схвачу вещи и сбегу. ботинки ничего не задевают по дороге к двери. малышка очень тихо берет куртки, а они в свою очередь не шумят. мы обе начинаем слышать буквально всё. когда я открываю дверь — и она не скрипит — буквально забываю, как дышать. куртки мешают видеть. сердце колотиться так, словно я маленький кролик, но она маленький кролик и всегда где-то внутри им и будет. когда дверь закрывается за нами (и не хлопает), а первый лестничный переплёт позади, я чувствую, как она плачет мне в шею. это слёзы облегчения. это впервые не слёзы боли и страха. я бегу, спасая её жизнь, рискуя своей и останавливаюсь только когда мы достаточно далеко от того места, а ноги сбиты в кровь. малышка слазит со спины, опускается на бордюр рядом со мной и смотрит на меня так преданно. — спасибо. мы обе плачем, обе спаслись, обе бездомные сейчас, обе скоро будем в розыске, но скоро в безопасности настолько, насколько не были ещё за спиной матери она надевает мне обувь на ноги, долго неумело завязывает мои шнурки и впивается в мою спину маленькими ручками, наверное миллиард раз повторяет 'люблю' и 'спасибо' вперемешку. я подарю тебе детство, которого у меня не было.