Проклятые амбиции.

— Я облегчу тебе задачу. — Демон протянул руку, острые как бритва когти были направлены вверх, а улыбка растянула его черты лица, превратив их в нечто едва узнаваемое как человеческая маскировка. — Я оставлю всех в покое в обмен на диски. Томми уставился на руку, и внутри у него всё сжалось от страха, когда она зловеще запульсировала фиолетовой магией. — Только диски? — уточнил он, прекрасно понимая, что на самом деле это значит, несмотря на формулировку. — Только диски, — согласился демон, и его глаза вспыхнули кислотно-зелёным, когда он понял, что Томми скажет «да», потому что, в самом деле, какой у него был выбор? Томми не был идиотом. Он знал, что такие демоны, как этот, владеют эмоциональной магией, а не магией, связанной со словами и тонкими нюансами, как у фей или низших демонов. Нет, этот демон был сильным, и всё, что ему нужно было, чтобы получить доступ к душе Томми, это то, к чему Томми был так же сильно привязан. Это было похоже на то, как если бы он нашёл нужные ниточки, чтобы заставить марионетку танцевать. Силы воспоминаний Томми, его заботы и привязанности к этим дискам было бы более чем достаточно, чтобы подписать себе смертный приговор. Но это была его обязанность. Это то, что он должен был сделать... Верно? Томми позволит образам Фила, Техно, Ранбу и Таббо лениво проплыть в его сознании. Это его вина, что демон вообще оказался здесь... Верно? Он нахмурился, закрыв глаза, когда его разум странным образом потянулся к воспоминанию. Он помнит книгу и нарисованный круг. Вспышка зелёного и фиолетового и смех, а затем... Ужас, за которым следует страх. Оглядываясь назад, он понимает, что это было глупо. Фил сказал ему, что он ещё не готов, что у него недостаточно навыков, чтобы пробовать более мощные заклинания, а Техно убрал книги и взъерошил ему волосы, пообещав научить его, когда он сможет уверенно призывать щепотку поваренной соли. Когда он пожаловался на это двум своим лучшим друзьям, у них на лицах появилось такое выражение, которое сказало Томми всё, что ему нужно было знать. Он просто хотел проявить себя. Он просто хотел показать своей семье, что он хороший волшебник, как и все остальные. А теперь демон, несущий конец света, поглотил его спальню, дом, весь район и всё, что в нём было, в яме тьмы, где Томми и сам оказался в плену в эпицентре. Здесь, в эпицентре бури, были только они. Больше никого. Ничего больше. Только они вдвоём, стоящие в одиночестве, и этот выбор, и этот нарастающий ужас, медленно замораживающий внутренности Томми, чем дольше он смотрел на протянутую руку демона. Другого ответа, который он мог бы дать, никогда не было. Он берет его за руку и пожимает ее. После этого мир стал открываться Томми вспышками осознанности. Завтрак с Филом здесь, смех с Техно там. Конечно, он ничего не мог контролировать, но полагал, что это хоть что-то. Это удерживало его от безумия или полного исчезновения. И всё же было немного больно от того, как легко его семья, казалось, приняла перемены. Демон был очарователен, он легко влился в шкуру Томми, как будто всегда там и был, и никто, похоже, ничего не заподозрил. На самом деле, если уж на то пошло, они казались почти... счастливыми. Счастливыми от того, что Томми наконец-то без суеты соблюдал все правила, ел и спал в обычное время, реже отпускал колкие шутки и сглаживал острые углы. Они казались довольными, как будто это был знак чего-то хорошего. Позитивных изменений. Это больно. В те краткие мгновения, когда он приходил в себя, Томми хотелось кричать. Он хотел кричать на них, умолять их заметить, умолять их увидеть, что что-то не так. Но никто не понимал подмены. Они приветствовали незнакомца в теле Томми с такой же любовью и нежностью, как и настоящего Томми, и в конце концов Томми просто... Сдался. Он позволял себе погружаться всё глубже и глубже, вспоминая песни, которые он играл на дисках, приведших его к краху, и смутно желая, чтобы он всё ещё мог контролировать своё тело и плакать. Он напевал горько-сладкие ноты «Меллохи», пока демон тащил его измученное тело, рисуя руны, украшая стены его спальни, готовясь к... чему-то. Чему-то важному. Чему-то, против чего Томми был бессилен, кроме как цепляться за эмоцию, которая удерживала демона от причинения вреда его семье, и тянуть изо всех сил, пока тот не зарычал на него. По крайней мере, он мог обезопасить свою семью. Это неожиданно, когда кто-то наконец понимает, что что-то не так, и Томми солгал бы, если бы сказал, что присутствовал при этом. Он провёл много дней, блуждая между туманным осознанием и блаженным ничегонеделанием, и только из-за растущей ярости демона и потери контроля Томми смог достаточно глубоко погрузиться в себя, чтобы понять, что происходит. Это был Техно, его глаза горели красным, когда он нависал над сгорбленной фигурой Томми, и в них светилось осознание, которого раньше не было. Демон кричал, визжал, угрожал и требовал, сжимая диски Томми до побелевших костяшек, и Техно это заметил. — Пожалуйста, Техно. — Томми поймал себя на том, что умоляет, и первая за долгое время искра надежды придала ему сил, чтобы вцепиться в свой разум и сражаться впервые за долгое-долгое время. — Пожалуйста, пожалуйста. Пожалуйста, Техно, помоги мне. Глаза Техно сверкали от едва сдерживаемого гнева и мощной магии. Он замахнулся зачарованным топором над головой, выкрикнул что-то неразборчивое, и комнату озарил ослепительный свет, разбивший диски Томми. Томми требуется много времени, чтобы почувствовать себя готовым говорить об этом. Осознание всего, что произошло, и всего, что почти произошло, приходит к нему волнами, и он редко чувствует себя достаточно сильным и настоящим, чтобы озвучить что-либо из этого. Сегодня был один из тех редких дней, когда он лениво сидел на диване с Техно, а на экране перед ними тихо шёл какой-то документальный фильм. В этот момент он чувствует себя более настоящим, чем обычно, его успокаивает тепло и ровное дыхание брата рядом с ним. Этого достаточно, чтобы он смог задать вопрос. — Что заставило тебя понять? — шепчет он, боясь нарушить тишину между ними. — Что заставило тебя понять, что это был не я? Что выдало его в конце концов? Техно несколько мгновений молчит, уставившись в стену, пока вопрос висит в воздухе. Ничего страшного, Томми может подождать. В конце концов, он так долго ждал, чтобы набраться смелости и спросить. — На самом деле это было не что-то конкретное, — в конце концов признаёт Техно тихим голосом. — Просто мелочи, которые складывались в общую картину. Взгляд твоих глаз. То, как ты держался. Всё было неправильно. Техно сделал паузу, и на мгновение Томми подумал, что на этом всё и закончится, но затем Техно глубоко вздохнул и впился в Томми взглядом, слишком мрачным для одного человека. — Прости, что я не заметил этого раньше. Томми не знает, что сказать в ответ на это, потому что в глубине души ему всё ещё больно. Ему больно от того, что люди, которых он любил больше всего на свете, просто... Не заметили. Не увидели знаков. Ему больно от осознания того, что его семья была счастлива, пока Томми гнил заживо, запертый в собственном сознании. Это было больно, но, честно говоря, Томми даже не винил их. Это была его вина в том, что он вообще призвал демона, просто... Всё было сложно. Томми не был уверен, что именно он хотел сказать, но у него было предчувствие, что он знает, что нужно услышать Техно, и он был готов сделать хотя бы это для своего брата. —Я прощаю тебя. В ближайшие месяцы обеим сторонам будет больно. Тем не менее, Томми упрямый человек, и он преодолевает это так же, как и всё остальное. Он заставляет себя вести натянутые разговоры с Таббо и Ранбу, пока слова не начинают даваться ему легче, а боль между ними не начинает утихать. Он прижимается к Филу и обещает отцу, что это не повторится. Он сворачивается калачиком в постели Техно, когда ему снятся кошмары, и ищет своего брата, когда приходит туман, чтобы поглотить его целиком. Он отказывается от магии после третьей панической атаки, когда пытается произнести простое заклинание. Это нелегко, но он справляется, и его это устраивает. С Томми все было в порядке, и этого было достаточно.