Часть 1

      Ревность — это не внезапный шторм, не вспышка молнии. Это тлеющий уголёк, спрятанный глубоко внутри, который с каждым взглядом, каждым словом, каждым чужим жестом разгорается всё сильнее. Она начинается почти незаметно — лёгким уколом, словно иголка касается кожи, но не прокалывает её. Но иголок становится больше. Они впиваются глубже. Сначала это просто чувство дискомфорта, едва уловимое напряжение в груди. Вроде бы всё в порядке, но что-то не так. Взгляд цепляется за детали: как чей-то голос звучит слишком мягко, как чужие пальцы случайно касаются её руки, как она улыбается кому-то другому.       Затем приходит раздражение. Оно прячется в стиснутых зубах, в пальцах, сжимающих край стола чуть крепче, чем нужно. Сердце бьётся быстрее. Уже не слышен голос учителя, незаметно, что зелье на грани того, чтобы забурлить. В голове звучит только один вопрос: «почему?»       А потом — огонь. Он охватывает мысли, заставляет кровь кипеть. Ревность — это пытка для собственных мыслей. Это бесконечный диалог с самим собой, где мысли то оправдывают, то осуждают, то убеждают.       Себастьян Сэллоу никогда не считал себя ревнивым человеком. За шестнадцать лет это чувство просто не посещало его. Парень привык получать то, что хотел, а если что-то шло не по его сценарию, находил способ это исправить. Но стоило ему увидеть, как Лилит Вейлхард, девушка, с которой он встречается уже несколько месяцев, улыбается кому-то другому, особенно этому выскочке Уизли, руки начинали дрожать. Глупое. Неоправданное. Разрушающее чувство.       Урок зельеварения шёл своим чередом, профессор Шарп раздавал указания, в воздухе витали резкие запахи ингредиентов, но Себастьян был одурманен собственным раздражением. Лилит сидела рядом с ним, как обычно, по другую руку был Оминис Мракс, друг Сэллоу. Обычная пятница. Однако слизеринец просто не мог не заметить, как Лилит и Гаррет Уизли переговаривались у соседнего стола, смеясь и обсуждая ингредиенты для нового зелья. Конечно, Гаррет всегда был дружелюбным парнем, но Себастьяна раздражало то, как легко Вейлхард с ним сдружилась. Слишком легко.       Сначала он пытался игнорировать это, сосредоточившись на нарезке корня валерианы, но его нож дрогнул, и кусок получился слишком крупным. Себастьян бросил быстрый взгляд в сторону девушки. Она как раз помогала Гаррету, наклоняясь ближе, чтобы показать, как правильно перемешивать настой, чтобы не образовалась ненужная пенка. Сэллоу, не сдержавшись, громко хлопнул банкой с ингредиентами о стол. Несколько студентов обернулись, включая Вейлхард и Уизли. Оминис, сидевший рядом, обеспокоенно дотронулся его плеча, видимо, чтобы проверить, что друг в порядке. Но друг был не в порядке. Совсем. — Что-то не так, Себ? – спросил Мракс, даже не подозревая, насколько тот был зол.       Себастьян натянуто улыбнулся, но его голос прозвучал чуть резче, чем он хотел: — Нет, просто некоторым стоит меньше болтать и больше следить за своими зельями.       Сэллоу бросил взгляд на котёл Гаррета, где зелье начало менять цвет на тревожно фиолетовый. Лилит, глядя на парня, нахмурилась, но ничего не сказала, а вот Уизли пришлось в срочном порядке уменьшить огонь, пока никто поблизости не пострадал от его творения, и выглядело это вполне комично. Настолько, что Себастьян почти что пришёл в себя. Вейлхард тем временем вернулась к их столу, где Сэллоу энергично нарезал все ингредиенты, а Оминис мягко командовал, на ощупь проверяя качество сделанной работы. Девушке ничего не оставалось, кроме как молча наблюдать. — Надеюсь, вы успели соскучиться? — протянула Лилит, усаживаясь за свободный высокий стул рядом с возлюбленным.       Себастьян почувствовал, как что-то внутри расслабилось, словно тугая нить, которую наконец отпустили. Она вернулась. К ним. К нему. Оминис лишь фыркнул, не собираясь отвечать на этот провокационный вопрос, продолжил ощупывать ингредиенты, и кидать их в котёл. Себастьян скользнул по Лилит оценивающим взглядом. — О, конечно, — с легким сарказмом протянул он. — Мы тут просто умирали без твоего общества. — Ты особенно, — заметил друг, за что получил слабый пинок под столом.       Себастьян напрягся, но не отвёл взгляда. В зелёных глазах плясали искорки веселья. О, она знала. Лилит прекрасно понимала, что с ним происходит, и, судя по всему, находила это забавным. Сэллоу фыркнул, стараясь сохранить маску безразличия, но сердце предательски пропустило удар. Себастьян демонстративно продолжил резать ингредиенты так, будто собирался расколоть с ними и разделочную доску. Лилит тихонько хихикнула и перевела взгляд на их котёл. Зелье пузырилось ровно, цвет был правильным, а значит, пока всё шло неплохо.       К их столу вдруг подбежал Гаррет. Он схватил Вейлхард за плечо, развернул к себе и громко, почти с ужасом спросил: — У вас остался корень маргаритки?! Я всё истратил, нужно ещё! — Тебе было мало двухсот грамм? — удивился Оминис, изучая рецепт с помощью волшебной палочки. — Может, в этот раз обойдёмся без экспериментов? — предложила Вейлхард, но в её голосе не было ни капли уверенности.       Себастьян тут же напрягся. Отлично. Ещё один шанс для Уизли покрасоваться перед Лилит, пока он мирно режет это чёртово валерианово корневище. — Где в этом веселье? — В том, что мы хотя бы доживём до конца урока, — буркнул Оминис.       Лилит покачала головой, но прежде чем успела что-то добавить, над зельем Гаррета поднялся подозрительно густой пар. Вейлхард шустро потянулась к столу и сгребла с него весь корень маргаритки, который смогла уместить в ладонях, и всучила его Уизли. В этот момент они так сильно схватились за руки, что корень тихо заскрипел. — Вот, возьми, но добавь совсем немного, иначе… — Ты серьёзно? — резко перебил её Себастьян, ударив нож о разделочную доску. — Что? — она удивлённо посмотрела на Сэллоу. Тон её был слегка раздражённым.       Себастьян скрестил руки на груди, бросая на Гаррета убийственный взгляд. — Может, ты за него зелье сваришь?       Гаррет только фыркнул, но не успел ничего сказать, потому что Лилит прищурилась и подошла ближе к Себастьяну. — Сэллоу, не начинай. — Не начинай что? — он почти смеялся над попыткой Вейлхард успокоить его. — Не начинай указывать, что Уизли вечно что-то от тебя хочет? — Это просто корень маргаритки, — протянула девушка, закатывая глаза.       Себастьян окончательно и бесповоротно терял рассудок. Почему Лилит была такой спокойной, будто ничего не произошло? Каким мудаком ему нужно было себя выставить, чтобы девушка, наконец, поняла, что он ревнует? Она даже не отругала его за резкость! Просто сделала своё дело, будто он был для неё так же неважен, как этот корень. Гаррет весело отсалютовал троице и убежал к своему котлу, а Лилит снова вернулась к одногруппникам. Себастьян продолжал смотреть на девушку, сверля взглядом. — Ты же знаешь, что Уизли делает это специально, — пробормотал он.       Лилит лишь улыбнулась, бросив на него лукавый взгляд. — Какая разница? Я ведь всё равно выбрала тебя, не так ли? — последнюю фразу она сказала чуть тише, чтобы никто из присутствующих в классе не смог услышать это откровение.       Себастьян почувствовал, как раздражение сменилось чем-то другим. Чем-то тёплым. — Ещё бы, — усмехнулся он. — У меня хотя бы зелье не взрывается.       Лилит рассмеялась. В этот момент она выглядела особенно красиво. Мелко вьющиеся рыжие волосы подпрыгивали на плечах, веснушчатые щёки покрывались розовым румянцем, а изумрудные глаза сужались, блестя знакомым и приятным озорством. Её голос был лёгким и звонким, словно колокольчики. Вейлхард прикусила губу, чтобы сдержать мягкий смешок, и это было чертовски соблазнительно.       Себастьян поймал себя на том, что смотрит на неё слишком долго. Слишком пристально. Будто пытался запомнить каждую черту — блеск глаз, изгиб губ, лёгкий наклон головы, когда она прикрывала рот ладонью. Ему нравилось, как несколько прядей волос выбивались из-под заколки и обрамляли её лицо. Он даже хотел бы убрать одну из них за её ухо, но… нет, это было бы слишком. Они ведь на уроке. Как только выйдут из класса, Сэллоу обязательно сделает это. И не только.       Себастьян решил, что, может быть, Гаррет Уизли был не таким уж раздражающим. Если ради смеха Лилит стоило лишь иногда терпеть идиотские выходки Гаррета Уизли… возможно, это была приемлемая плата.       После зельеварения Себастьян не успел осуществить задуманное. В мыслях всё ещё таилась тёплая одержимость, желание отвести Лилит куда-нибудь подальше и поцеловать. Но они с Оминисом так задержались на зельеварении, что им срочно пришлось бежать на другой этаж. Опаздывать на лекцию по защите от тёмных искусств было нельзя. Поэтому Сэллоу смирился и затаил крохотную обиду до следующей большой перемены. Так будет даже лучше. Они смогут провести больше времени вместе в той же самой крипте, где ни одна живая душа не сможет их потревожить.       Студенты из других факультетов добрались до кабинета быстрее, и троице пришлось рассесться за разные парты. Благо Себастьян оказался позади Лилит и мог продолжить украдкой наблюдать за девушкой. В ней было много притягательного, от волос до тихого шёпота, адресованного Поппи Добринг, её славной соседке. Они обе о чём-то переговаривались и хихикали. Сэллоу считал это настолько очаровательным, что грех было не улыбаться, глядя на них. И всё-таки парню пришлось собраться с мыслями, чтобы не пропустить ничего важного. Ведь этот предмет мог когда-то спасти жизнь Себастьяну и его близким, значит, парень должен проявить максимум усидчивости. Однако надолго его не хватило.       Лилит сидела, склонившись над учебником, как вдруг кто-то — кажется, один из учеников Когтеврана — незаметно пододвинул к ней сложенный вдвое кусочек пергамента. Сэллоу увидел, как пальцы легко коснулись записки, как слизеринка быстро спрятала её в складках мантии, даже не взглянув.       Что это только что было? Кто отправитель? Парень начал оглядываться, но все сидели и записывали за профессором Гекат. Вейлхард тоже вернулась к конспектированию, как ни в чём ни бывало. Себастьян почувствовал, как внутри него что-то неприятно сжалось. Он пытался сосредоточиться на уроке, но его мысли были прикованы к этому клочку бумаги. Ему хотелось вырвать письмо прямо у неё из рук, развернуть и прочитать, но он знал — это было бы слишком.       Сэллоу следил за девушкой боковым зрением, ожидая, что она хотя бы мельком заглянет в записку. Но Лилит оставалась невозмутимой. Её спокойствие бесило ещё больше. Собственные руки сжимались в кулаки. Кто осмелился передать ей записку? И почему она её приняла? Пришлось приложить титанические усилия, чтобы вернуться к изучению защиту от тёмных искусств, а то сосед уже начал подозрительно поглядывать на слизеринца. Должно быть, со стороны он выглядел, как полный придурок. Себастьян убедил себя дышать ровно, ведь отправителем вполне могла быть девочка. У Лилит много подруг. И много друзей парней, чёрт!       Когда урок подошёл к концу, Себастьян почти не слышал слов профессора, полностью поглощённый ревностью и разрастающимся любопытством. Сэллоу ожидал подходящего момента. И вот! Лилит встала, аккуратно убрала учебники, и, когда парень уже открыл рот, чтобы спросить, что это было, она повернулась к нему и, улыбнувшись, сказала: — Мне нужно убежать по делам. Увидимся позже, хорошо? Себастьян замер. По делам? — Какие ещё дела? — спросил Себастьян, с трудом скрывая злость.       Лилит только лукаво улыбнулась и, не дожидаясь ответа, развернулась и поспешно вышла из класса. Себастьян смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри нарастает жаркая, раздражающая ревность. Что, чёрт возьми, было в этой записке? ***       Себастьян не находил себе места. Сначала — та проклятая записка. Потом — внезапный уход Вейлхард. Нет-нет-нет, всё началось с Гаррета Уизли! Этот день изначально пошёл не по плану. Накрутив себя до предела, Сэллоу отметил, что Лилит с самого утра была какой-то странной. От неё пахло любимыми духами, кожа блестела, словно с утра она как-то увлажнила её. Волосы вились не так, как раньше. Каждая кудряшка была упругой и пышной. Девушка явно ухаживала за собой перед уроками. Но для чего? Неужто произошло что-то такое, из-за чего слизеринка могла так активно приводить себя в порядок?       Сэллоу места себе не находил. Не мог есть, учиться, даже отдыхать. Лилит весь день не было в общей гостиной. Уже миновало время ужина. Себастьян пытался убедить себя, что это пустяки, что он зря накручивает себя, но гнев разрастался внутри, как пламя, раздуваемое ветром. Из-за буйных мыслей парень совершенно не замечал, что и весь факультет вёл себя как-то странно. Девушки слишком уж мило хихикали друг с другом, общались в уголках, а в спальнях то и дело появлялись студенты из других факультетов. Возможно, день сегодня действительно был особенный.       Себастьян сразу заметил Оминиса в общей гостиной. Не став терять времени, он нагнал друга, идущего в свою комнату. — Наконец-то! — резко воскликнул Себастьян, подскочив к другу. — Ты Лилит не видел?       Оминис остановился, слегка склонив голову, будто пытался понять, друг так шутит или всерьёз хочет узнать, ЧТО он видел. — Не видел, — спокойно ответил он. — Но знаю, где она. — Где? — спросил Себастьян, сужая глаза.       Оминис вздохнул, словно предчувствовал, что этот разговор не принесёт ему ничего хорошего. — Она ушла смотреть на звёзды. — Смотреть на… — Себастьян резко осёкся. — Одна? — Нет, с Амитом.       Мир на мгновение будто замер. Себастьян почувствовал, как по спине пробежал холод, но почти сразу же его сменил жар. Было похоже, будто он заболел или на него наслали порчу. Но нет, это чувство шло изнутри, а не извне.       Амит Таккар. Конечно. Конечно, именно он. Вечно бормочет что-то про звёзды, таскает с собой телескоп, мечтает об астрономии — и вот теперь он и Лилит вместе рассматривают вечернее небо. Себастьян сжал челюсти так, что заныли зубы. — Ты уверен? — процедил он.       Оминис тяжело вздохнул. — Я не стал бы говорить, если бы не был уверен, Себастьян. Мне сказала об этом Анна и попросила не рассказывать тебе. Но я не вижу в этом никакой тайны, — озадаченно хмыкнул Мракс, вскинув плечами. — Лилит и раньше наблюдала с ним за звёздами. Это вроде как… Хобби?       Парню казалось, что кто-то только что выдернул из-под него землю. Она ушла. С ним. Даже не сказала ни слова, не предложила ему пойти, не дала ни малейшего намёка, отмахнувшись фразой: «у меня дела!» Он сжал кулаки, подавляя бурлящую ревность. — И что, чёрт возьми, в этом такого интересного? — бросил он с раздражением, стараясь выглядеть безразличным.       Оминис пожал плечами, уже кладя ладонь на ручку своей спальни. — Некоторым просто нравится любоваться звёздами.       Себастьян фыркнул. Некоторым – может быть. Но Лилит? Она никогда не говорила, что увлекается астрономией. Никогда не показывала особого интереса к звёздам. Значит, дело было вовсе не в них. Дело было в Амите. Себастьян ушёл в свою комнату, напугав соседей громким хлопком. Но долго просидеть он там не смог. Оказалось, сегодня факультеты договорились между собой поменяться соседями, чтобы парочки могли провести время вместе, в одних комнатах. И в спальню к Сэллоу тоже должны были прийти. Парни мягко попросили уйти куда-то в другое место, пообещав, что ничего с его вещами и тем более кроватью не случится. Просто суперская новость. По итогу Себастьян ушёл в общую гостиную, к излюбленному дивану у камина и лёг там, тупо глядя на языки пламени.       Время тянулось мучительно долго. Было за полночь. Гостиная уже давно опустела — угли в камине мерцали оранжевыми отблесками, отбрасывая длинные тени на стены. В комнатах слышался смех и громкие разговоры. Многие проводили вечер пятницы со своими парами, а Сэллоу был один, ведь Лилит всё ещё не вернулась. Лежать вскоре надоело, и он пересел в глубокое кресло, нервно постукивая пальцами по подлокотнику, а в голове крутились одни и те же вопросы. Где она? Что они там делают так долго? Почему именно с ним?       Часы на стене равномерно отсчитывали время, но с каждым тиком в груди всё сжималось и ныло. Себастьян уже не знал, что злило его больше — ревность или это проклятое ожидание. Он устал. Глаза слегка жгло от недосыпа, но парень не позволял себе сомкнуть их даже на секунду.       «Я дождусь её. Я хочу видеть её лицо, когда она войдёт. Я хочу знать, что она скажет».       И вот, когда часы пробили три раза, дверь в гостиную скрипнула. Себастьян тут же выпрямился в кресле, сердце глухо стукнуло в груди. Вейлхард вошла на цыпочках, явно не желая никого разбудить, и только тогда заметила возлюбленного. Одежда девушки была влажная, в волосах запутались ветки и листья, словно она каталась по земле. На мгновение Лилит замерла, удивлённо приподняв бровь. — Ты почему не спишь, Сэллоу? — её голос был тихим, но удивлённым.       Парень поднялся и медленно подошёл к ней, заостряя внимание на красных щеках, грязных следах под бровью, земле на сапогах. Где же они с Амитом шастали? Себастьян скрестил руки на груди, стараясь не поддаваться блеску глаз, по которым он так соскучился. — Ждал тебя, – холодно ответил парень. — И зачем?       Себастьян усмехнулся — низко, чуть насмешливо, но в его взгляде не было ничего весёлого. — Хотел спросить, как там звёзды. Они стоили того, чтобы пропадать половину ночи?       Лилит только закатила глаза, но он видел, как по её лицу скользнула тень понимания. Она всё прекрасно знала. Умная девочка. Себастьян не сводил с неё взгляда, и с каждой секундой молчания его терпение становилось всё тоньше. Гостиная утопала в тишине, прерываемой лишь потрескиванием последних углей в камине. Лилит устало потёрла висок, но Себастьян не собирался сдаваться. Он кипел. Клокотал. — Он тебе нравится? Амит. — О, только не начинай, — Лилит вздохнула, закатив глаза. — Не начинать? — он рассмеялся коротко, злобно. — Ты исчезаешь на всю ночь с этим звездочётом, не говоришь ни слова! Что я, блять, должен подумать?!       Она сжала губы, не ожидая такой грубости, и всё же ответила: — Это было просто наблюдение за звёздами, Себастьян. Амит предложил, я согласилась. Конец истории. Мы договорились об этом ещё до того, как я начала встречаться с тобой. — Да ну? — он шагнул ближе, глядя на неё сверху вниз. — Что-то я не замечал раньше твоего интереса к астрономии. — Ты сам сейчас слышишь, как это звучит? — её голос дрогнул, но она не отступила. — Я не обязана отчитываться перед тобой! — Чёрт возьми, да я даже не прошу отчёта! — он сжал челюсти, глядя ей прямо в глаза. — Я просто хочу знать, какого хрена ты ушла с ним?! — Потому что он пригласил, Себастьян! — взорвалась Лилит, вскинув руки. — Потому что он не смотрел на меня так, будто я принадлежу ему! Потому что мне иногда хочется просто… — она замолчала, закусив губу, а потом продолжила уже тише: — просто побыть с кем-то, кто не раздувает из всего трагедию.       Себастьян хрипло рассмеялся. — О, значит, это я раздуваю трагедию? Отлично.       Лилит шумно выдохнула, тряхнув головой. Кажется, она жалела о сказанном, но гордость не позволяла взять свои слова назад. — Я не говорю, что ты… я просто… — она нервно провела рукой по волосам. — Я знала, что ты будешь вести себя вот так. Ревновать, кипеть, задавать вопросы. Иногда мне хочется дышать, Себастьян! — Дышать? — он смотрел на неё в упор, его глаза стали темнее от досады. — А я, выходит, душу тебя?       Она промолчала, но в её взгляде мелькнуло что-то, что полоснуло его сильнее любых слов. Себастьян стиснул кулаки. Значит, всё было зря? Эти несколько месяцев поцелуев, держаний за ручки были просто развлечением? А на самом деле Лилит боялась его, прекрасно замечая все его тёмные стороны души? — Я понятия не имел, что тебе настолько хочется от меня сбежать. — Чёрт, нет, Себастьян, это не… — Лилит с силой схватила его за руку, но он тут же дёрнул её обратно. — Не что, Лилит? — его голос стал хриплым, почти сорванным. — Не то, что я думаю? Не то, что я чувствую каждый раз, когда ты исчезаешь и ведёшь себя так, будто это не имеет значения?! Она сжала его запястье ещё крепче. — Я люблю тебя!       Себастьян замер. Лилит дышала тяжело, её глаза метались по его лицу, будто она искала способ достучаться до парня, пробить эту стену злости и обиды. От бессилия её глаза наполнились слезами, и Вейлхард попыталась смахнуть их. — Я люблю только тебя, — всхлипнула она.       Себастьян сглотнул. Её пальцы всё ещё сжимали его руку. Горячие, мягкие. Её губы остались приоткрытыми, будто она собиралась сказать ещё что-то, но так и не решилась. Он сделал шаг вперёд. Сэллоу хотел прямо сейчас поцеловать девушку, впиться в пухлые губы, растерзать их ласками, искусать так сильно, чтобы Лилит поняла, что он чувствовал всё это время. Но он держался, держа в голове слова Вейлхард. Лилит просто хотела дышать рядом с ним. — Тогда почему ты всегда уходишь? — Я не ухожу, — её голос был едва слышен.       Себастьян посмотрел на неё, на напряжённую линию челюсти, на быстрые вздымания груди, и что-то в нём оборвалось. Резким движением он схватил девушку за талию и притянул к себе, вцепившись в неё так, будто боялся, что она снова исчезнет. Не с Амитом, Гарретом или ещё кем-либо. А просто уйдёт от него. От такого идиота. — Чёрт бы тебя побрал, Лилит, — выдохнул он.       И прежде чем Вейлхард успела ответить, его губы накрыли её с жадностью, с нетерпением, со всей той болью и ревностью, что разъедали его изнутри. Она ахнула, но не отстранилась — наоборот, пальцы сами потянулись к его воротнику, сжимая ткань белой рубашки, словно она тоже боялась его отпустить. Поцелуй был не нежным, неосторожным — он был злым, голодным, требовательным. Они не спорили словами, их спор продолжался в судорожных движениях, в горячем прикосновении рук. Себастьян не думал отступать. Его взгляд метался по её лицу — от глаз к губам, к покрасневшим щекам, к тонкой линии шеи, по которой бежала тень от пламени в камине. Он видел в её взгляде вызов. И ещё что-то. Что-то новое. — Себастьян, — её голос стал низким, чуть хриплым. — Мм? — он едва держал себя в руках, его пальцы скользнули по изгибу её талии, как будто спрашивая: «точно ли ты этого хочешь?»       Она не ответила сразу. Вместо этого наклонилась ближе, так, что её губы оказались у самого его уха. — Пойдём ко мне, — прошептала она.       У него перехватило дыхание. Она отстранилась, заглядывая в его тёмные глаза, ожидая. Во взгляде не было ни капли сомнения, но губы нервно дрожали. Она была уверена… но боялась. Всё же это их первый раз. Себастьян сжал челюсти, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Он мог бы спросить, могла бы Лилит передумать, мог бы попытаться думать разумно, но к чёрту. Он хотел её. Только её. — Ты уверена? — Сэллоу всё же решил уточнить. Для собственного успокоения. Лилит кивнула, чуть улыбнувшись. — А ты?       Себастьян усмехнулся, но в его глазах горело слишком много желания, чтобы скрывать это шутливым тоном. — Я был уверен с первого дня.       Она тепло выдохнула, взяла его за руку и, не сказав больше ни слова, повела в собственную спальню. Себастьян понимал — если Лилит ведёт его в спальню, значит, сейчас там никого нет. И не будет, скорее всего, до утра. Это был идеальный момент, чтобы уединиться. По уверенным движениям Лилит, парню показалось, что она планировала это с самого начала. Может, вот она, причина её излишней ухоженности сегодня? Сэллоу вдруг раскраснелся, но в полутьме коридора это было совсем незаметно.       Дверь едва успела закрыться за ними, как Себастьян снова притянул возлюбленную к себе. Свободной рукой он махнул волшебной палочкой в сторону двери, и она звонко щёлкнула. Сэллоу запер их изнутри, чтобы никто не мог их потревожить. Теперь, когда они были скрыты полумраком комнаты, его ладони скользнули по талии. Пальцы очерчивали её утончённую фигуру с крепкими бёдрами, от прикосновения к которым она охала и сжимала ноги. Лилит посмотрела ему в глаза, её губы всё ещё пылали после поцелуев в гостиной, а сердце колотилось так громко, что Сэллоу отчётливо его слышал. — Ты ведь любишь меня? — спросила она шёпотом, её голос дрогнул.       Себастьян усмехнулся, но в его глазах не было привычной бравады — только тепло и что-то до боли трепетное. — Я всегда любил тебя, Лилит, — ответил он, проводя пальцами по её щеке.       Она мягко закрыла глаза от его прикосновения, а затем, не выдержав, снова потянулась к его губам. На этот раз поцелуй был медленным, тянущимся, в нём не было больше злости, не было спешки. Себастьян прижал её ближе. Трение тел друг о друга делало с ним странные вещи. Раньше поцелуи и объятия не так сильно влияли на него, но теперь…       Всё потому, что они не торопились. Парень изучал её, запоминал каждое движение, каждый вздох, будто исследовал древнюю магию, с которой нужно быть особо усидчивым. Его уши становились ярко-розовыми, когда тонкие пальчики игрались с его волосами. Оттягивая их, Вейлхард вырывала из уст парня протяжные вздохи, которые ловила своими губами. Они медленно, не разрывая объятий и поцелуев, поплелись к кровати Лилит, благо она находилась ближе всего к выходу. Краем глаза Себастьян заметил на тумбочке множество баночек с косметикой и любимые духи девушки. Сэллоу усмехнулся в чужие губы.       Когда её спина коснулась кровати, она затаила дыхание. Себастьян навис над ней, взгляд скользнул по её лицу, и впервые за этот вечер он выглядел неуверенным в себе, а почти… робким. — Если вдруг… — он провёл пальцем по её тонкому запястью. При желании он мог бы сжать обе руки разом над её головой. — Я знаю, — прошептала она, касаясь его лица. — Всё хорошо.       Она видела, как он сглотнул, прежде чем осторожно склонился к ней, покрывая поцелуями её шею. Он двигался медленно, как будто наслаждался каждым мгновением. Но скорее дело было в желании сделать всё правильно. Если бы Лилит начала смущаться, Себастьян сказал бы, что всё нормально, он не сделает ей больно, хотя парень сам не был уверен в своём эфемерном опыте, основанном на прочитанных книжках. И всё-таки в первый раз не быть готовым – вполне естественно.       Сэллоу поддел верхние пуговицы, расстёгивая рубашку до пупка. Лилит вздохнула, ощущая его руки на своей коже, чувствуя, как напряжение, скопившееся в их ссорах, в их молчаливых взглядах, наконец растаяло. Девушка завороженно наблюдала, как Себастьян, чуть было не стянувший с неё одежду, заботливо убирает мусор из её волос, стирает грязь на лице и при этом довольно ухмыляется. Лилит обиженно буркнула: — Не очень сексуально, да? — Вообще не сексуально, — хихикнул Себастьян, получив от возлюбленной нетвёрдый удар в грудь. — Но почему-то твой взъерошенный вид безумно заводит меня.       Лилит смущённо вжалась в матрас, прислонив руки к груди. Себастьян понимающе улыбнулся, мягко взял её горячие ладони и положил на свои плечи. Озорные пальчики тут же поддели свисающий галстук и расслабили его. Сэллоу тяжело выдохнул: — Не стесняйся… Ты тоже можешь трогать меня.       Видя, что пальцы Лилит, его уверенной, буйной Лилит, дрожат на его пуговицах, Себастьян опустил её руки. Парень стянул рубашку и галстук, кидая одежду куда-то в сторону. Сердце Сэллоу замерло, ведь он прекрасно понимал, куда сейчас смотрит возлюбленная. Он задержал дыхание, внезапно осознав, как быстро Вейлхард сняла рубашку в ответ, оставшись сверху в одном бюстгальтере. Их положение становилось всё более неотвратимым.       Парень не мог оторвать взгляда, его глазам было мало. Хотелось смотреть и смотреть. На рёбра, которые так ярко очерчивались под светлой кожей, напряжённый живот, плечи. Воистину, искушение. Он хотел её, и это желание было столь сильным, что Сэллоу уже не знал, где заканчивается его разум и начинается инстинкт.       Его длинный шершавый язык скользил по линии шеи, плечам, ложбинке. В брюках стало тесно, но Себастьян готов был перетерпеть этот дискомфорт только лишь для того, чтобы не спугнуть Вейлхард. Всё остальное казалось тусклым в сравнении с этим моментом, с этим ощущением близости и тем, что между ними происходит сейчас. — Я могу снять?.. — уточнил Себастьян, оттягивая лямки бюстгальтера. — Давай лучше я, так будет быстрее…       Но не успела девушка потянуть руки за спину, как что-то щёлкнуло, и в области груди сразу стало свободнее. Лилит удивлённо взглянула на Сэллоу, мол, где ты научился? — Вейлхард, не забывай, что у меня есть сестра. Её бельё валяется по всей комнате. Конечно, я не удержался и попрактиковался, — проговорил он так быстро, что сразу стало понятно, насколько сильно парень смущён сейчас. — Я же могу продолжить трогать тебя?..       Лилит кивнула, и в этот же момент слегка шершавые пальцы коснулись её мягкой груди, подхватили её снизу, сжали сначала мягко, потом чуть сильнее. Себастьян медленно следил за реакцией девушки и, стоило ему скользнуть вверх, к соскам, девушка робко промычала, прикрыв рот тыльной стороной ладони. — Тебе нравится, когда… я провожу большими пальцами по твоим соскам? Всё ведь нормально? — на свои вопросы Сэллоу услышал лишь невнятное бормотание. До чего же стеснительной стала его возлюбленная, стоило ей остаться без элемента одежды. — Твои вздохи очень милые, но это не ответ. Я не хочу делать что-то, что тебе не нравится. — Сэллоу, ты недавно готов был придушить меня за то, что я ушла с Амитом, а теперь вот так мстишь мне? — вспыхнула рыжая бестия, приподнимаясь на локтях. — Твоя забота слишком смущает… — Я пытаюсь добавить романтики! — обиженно фыркнул Себастьян. — Но ладно, я буду более… напористым, если ты хочешь. — Хочу, — парень вздрогнул от того, каким нуждающимся и жаждущим был голос Лилит. — Сними всё с меня. Пожалуйста.       Себастьян не спешил. Он хотел, чтобы каждый момент был осознанным, чтобы не было ни единого жеста, который можно было бы назвать случайным. Однако лишь ненадолго, но он прислушался к просьбе Лилит. Ткань длинной серой юбки зашуршала под его руками. Девушка приподняла бёдра, и парень стянул с неё одежду, оставив только в нижнем белье. Вслед за юбкой зазвенел мужской ремень на брюках. Себастьян оставил всё на полу и снова навис над возлюбленной, следя, чтобы её взволнованный взгляд не падал вниз, не заострялся на его возбуждённом члене. — Бельё тоже нужно снять, — нерешительно напомнила Лилит, сжимая собственные бёдра, которые обрамляла мягкая тёмная ткань.       Себастьян шумно выдохнул. — Блять, я так с ума сойду. — Я, блять, тоже. — Ты ругнулась? — рука парня остановилась у девичьих трусов. — Окей, да, это весомый аргумент, чтобы действовать быстрее.       Казалось, уже ничего не может смутить так сильно и всё же смогло. Мысли и руки парня совсем запутались, когда они вдвоём с Вейлхард остались полностью голыми. Хотелось потрогать и здесь и там. Но нужно было действовать осторожно. Всё-таки это первый раз. Себастьян лихорадочно вспоминал, как лучше подготовить женское тело, и в этот момент тёплая ладонь накрыла его член. Парень уронил лоб на подушку рядом с головой Лилит и шумно простонал. К такому он точно не был готов. Вот же напористая, сумасшедшая… — Твоя рука на м-моём… — мямлил Сэллоу, понимая, что ощущения совершенно другие. Трогая себя самостоятельно, он не испытывал такой дрожи, такого жара и жажды. — Я тоже хочу сделать тебе приятно.       Пальцы коснулись её между ног. Было мокро и горячо. Лилит вот-вот могла сгореть от стыда и новых ощущений. Себастьян провёл по всей длине, совершенно не зная, как делать правильно. Он ориентировался лишь на меняющееся выражение лица девушки. Оно было для него особым путеводителем. Подушечки нащупали напряжённый клитор. Парень мял и надавливал на него средним и безымянным пальцем, пока ладонь девушки медленно проводила по всему стволу. У самой головки стало мокро. Вейлхард испуганно взглянула на парня, на что он лишь поцеловал её в щёки, шепча: «Всё хорошо, хорошо».       Они продолжали трогать друг друга там, где никогда бы не осмелились. Пряча стоны и вздохи в девичьей тонкой шее, Себастьян несколько раз дразняще провёл по ней язычком, а после оттянул кожу зубами. Девушка дрожала и, казалось, становилась горячее между ног. Сэллоу торжествующе произнёс: — Так у тебя чувствительная шея, — лизнув её вновь, парень заметил, что Лилит отрицательно покачала головой. — Врушка. Да ты просто наслаждаешься этим… — девушка дёрнула бёдрами навстречу шершавым пальцам. Они соприкоснулись внизу, и Сэллоу томно попросил: — Могу я ввести один палец? Да, медленно. Вот так…       Себастьяну показалось хорошей идеей согнуть палец внутри, а большим продолжить надавливать на клитор. Стоило ему несколько раз провернуть подобное, как из уст Лилит вырвался новый, доселе незнакомый звук. Он был достаточно громким, даже слегка оборванным. Парень остановился: — Всё хорошо? Я сделал тебе больно? — Н-нет, наоборот, — ответила Лилит восторженно. — Можешь сделать так ещё раз? — Хорошо. Я хотел добавить ещё один палец. Готова?       Лилит внезапно обняла парня за шею. От неожиданности он практически завалился на неё, но не перестал двигать рукой снизу. Член упирался в её горячее, дрожащее бедро, а над ухом слышались откровенные, сладкие стоны. Сэллоу жалел лишь, что из-за объятий он не мог видеть лица возлюбленной. — Я чувствую, как ты сжимаешься на моих пальцах. Это ахуительно горячо, — прошептал Себастьян на ушко, чувствуя, что Лилит двигает бёдрами навстречу.       Темп его ласк увеличивается. Несмотря на непривычную боль в запястье, он не останавливается. Это напоминает азартную игру. Сэллоу продолжает ласкать её рукой, свободной сжимать грудь и набухший сосок на ней, языком оставлять блестящие полосы на тонкой шее. Лилит стонет громче и громче. В пустой комнате голос бьётся о стены глухим эхом или же это всё парню только кажется. Ему хочется поцеловать её, и он целует, мокро, смело, развязно, пока внизу хлюпают пальцы.       Вейлхард вдруг прогнулась в пояснице. Внутри всё сжалось так, что Себастьян с трудом мог разжать пальцы. Стон девушки звонко отозвался внутри слизеринца. Он целовал её, пока дрожь в бёдрах полностью не прекратилась. Лишь розовые коленки продолжали нечасто подрагивать, а грудь – высоко вздыматься. Отстранившись, Себастьян заметил, что взгляд возлюбленной стал будто бы пустым, словно ни одной мысли не осталось в её рыжей головушке за несколько секунд блаженства. Сэллоу готов был смеяться от счастья, но он ограничился лишь быстрыми поцелуями по всему лицу. — Спасибо… — поблагодарила Лилит, стесняясь поймать взгляд возлюбленного. — Вот, у меня рядом есть салфетки…       Когда Вейлхард повернулась к нему, то увидела, что Себастьян облизывает собственные пальцы, что недавно были внутри Лилит. Девушка густо раскраснелась. Кажется, что даже её рыжая копна внезапна распушилась, и она сильно потянула парня за руку. — Нет-нет-нет, нельзя всё подряд совать в рот! Эти пальцы, они ведь все в моей… — Ну-ка. Просвяти. В чём? — не отводя взгляд, он снова лизнул свои пальцы. — Сэллоу, хватит! Не смущай меня! — Лилит, — Себастьян внезапно посерьёзнел. — Если ты не готова идти дальше, мы можем остановиться. Полежим в обнимку, а в следующий раз… — Нет, — она помотала головой. — Я хочу этого. — Я тоже! Я никогда не ощущал ничего подобного, но… — он осёкся. — Не стоит делать это без защиты. — его пальцы слегка дрожали, когда он провёл ими по её руке, как бы проверяя, что всё в порядке. — Лилит… Это важно.       Вейлхард нахмурилась в своей привычной манере. Девушка потянулась к тумбочке, открыла ящик и достала оттуда небольшой флакончик с прозрачно-золотой жидкостью, напоминающую медовый чай. Лилит засомневалась лишь секунду, а потом честно призналась: — Это экстракт лимонника, смешанная с соком из плодов барбариса и настойкой из шишек хмеля. В общем, та ещё смесь. Анна дала мне её. — И почему я не удивлён, — Сэллоу смущённо опустил голову. — Хорошо, но ты точно уверена? Хочешь, чтобы кто-то, ну, вроде меня, лишил тебя девственности? — Не будь придурком. Конечно хочу! — Признаюсь, иногда я бываю придурком, но всё же я хочу, безумно хочу заботиться о тебе и дальше. Если ты позволишь… Ладно-ладно, только не делай такое лицо! — Какое? — Будто ты сейчас заколдуешь меня. Жуть, — рассмеялся Себастьян, укладывая руку на девичью спину. — Тогда ложись… И раздвинь ножки для меня.       Лилит легла, утягивая парня за собой поцелуями. За эту ночь они стали такими привычными, однако всё еще вызывали сильный трепет. Парень гладил возлюбленную по бёдрам, утешал, подготавливал. Мышцы снова напряглись, возвращая их в то самое нетрезвое состояние, где всё, о чём слизеринцы только могли думать, заканчивалось удовольствием. Лилит выпила содержимое флакона и шлёпнула его о тумбу. Взгляд будто бы расфокусировался. Девушка прикрыла веки, бесстыдно постанывая от лёгких прикосновений. Кажется, зелье сделало её слегка чувствительной. Не сдерживаясь, она запустила пальцы в чужие растрёпанные волосы, царапнула кожу около уха и прикусила нижнюю губу. Себастьян чуть было не назвал её чертовкой, как вдруг Вейлхард выдохнула ему в шею: — Войди в меня… Скорее… — Блять… Я начну медленно. Вот так, медленно и…       Сэллоу шумно втянул ртом воздух. Внутри было мокро и узко, это парень ощутил сначала пальцами. Но с членом всё было по-другому. Себастьян проявил секундную слабость и уронил голову на её грудь, жалобно постанывая. Парню и самому нужно было привыкнуть к этим ощущениям, отличающимся на все сто процентов от тех, что он испытывал, когда делал это сам. Лилит медленно и глубоко дышала, поглаживая возлюбленного по волосам. Себастьяну нужно было держать себя в руках, чтобы не сделать девушке больно, однако контролировать это было всё труднее. Бёдра не хотели останавливаться. С каждым новым толчком стенки обхватывали его член, втягивали, ласкали изнутри. Лилит прикрыла рот и рвущиеся из него вздохи. Сэллоу сжал простынь под ними и приподнялся на руках, глядя на лицо Вейлхард. Красное, мокрое, но счастливое. Себастьян облегчённо выдохнул и поцеловал её, сначала в губы, потом в блестящую от поцелуев шею, и остановился там. Звуки, что издавала девушка, в этом положении были слышны лучше всего.       Плавные движения становились более дёрганными. Себастьян чувствовал, что проникал всё глубже, а его член уже весь в прозрачной смазке, скользит и пульсирует. Лилит прерывисто вдохнула и схватила парня за плечи, впившись в них пальцами. Глаза то и дело закатывались, но девушка старалась вернуться в реальность, не дать удовольствию поглотить себя. А вот Сэллоу, кажется, уже был на грани своего похотливого безумия. — Блять… хочу трахнуть тебя жёстче… — он укусил её ключицу и всосал кожу, оставляя небольшое пятнышко. — Не могу насытиться тобой, ах… Ах, твои ногти… Впиваются в спину… Тебе больно? Замедлиться? — Блять, не смей, — пискнула Лилит, откинув голову назад. — Иначе правда заколдую тебя… — А я правда задушу…       Он обхватил её ноги, прижимая колени ближе к груди. Так парень мог проникать ещё глубже. Под этим углом около головки стало узко. Настолько, что Себастьян больше не мог сдерживать стоны. Лишь покусывания чужих губ позволяли хоть как-то заглушить собственный голос. Восклики Лилит звенели в голове, вибрировали на языке. С её позволения он ускорился, глухо выдыхая и сжимая стройные мягкие ножки. Ощущения вдруг обострились. Себастьян ощутил, что вот-вот кончит. Ему был знаком этот жар и натяжение в паху. Сэллоу решил предупредить: — Я скоро… — Я тоже… — услышал он заветное, и в груди всё затрепетало.       Себастьян обхватил её тело крепкими руками, продолжая входить так быстро, как только мог. В мыслях всё опустело, не осталось ни страхов, ни обид, ни ревности. Сейчас Лилит была его. Только его. Это доказывали её стоны, просьбы или почти что приказы двигаться быстрее. Себастьян тяжело выдохнул, его руки легли на щёки Лилит, словно он не мог позволить ей отдалиться даже на секунду. Он провёл пальцами по её щеке, убирая прядь волос, прилипшую к коже, и в этот момент девушка сжалась вокруг его члена. Они не разрывали зрительного контакта, стонали и охали, прислонившись лбами. Пока оргазм заставлял их дрожать, ученики по очереди тянулись за короткими поцелуями, разбавляя их мокрыми, озорными движениями языка. — Ты в порядке? — прошептал он, уткнувшись носом в её спутанные волосы. — Лучше не бывает, — тихо ответила она, прячась в его объятиях.       Себастьян усмехнулся и лишь крепче сжал её в своих руках. Он посмотрел на Лилит, чувствуя, как внутри него один за другим рассыпаются осколки былых сомнений. Ревность, грызшая его изнутри, теперь казалась далёкой, почти чужой. Он осознавал, насколько бессмысленно было терзать себя страхами. Её пальцы нежно скользнули по его щеке, словно она слышит, о чём тот думает. Себастьян вздохнул, закрыл глаза на мгновение и устроился рядом, притягивая девушку ближе.       Лилит лежала, лениво растянувшись на простынях, её голова покоилась на груди Себастьяна, а пальцы бесцельно чертили узоры на его коже. Он же перебирал её волосы, чувствуя, как приятная нега разливается по телу. Близился рассвет. Вот-вот им нужно было разойтись, но после произошедшего, казалось, сделать это было невозможно. — Ты же знаешь, что теперь ты от меня не избавишься? — лениво пробормотал Себастьян. — О, Сэллоу, разве я пыталась? — она приподнялась на локте, взглянув на него с лукавой улыбкой. — Тебе можно только посочувствовать. Я на самом деле страшная ревнивица.       Себастьян фыркнул, притягивая её обратно и целуя в висок. — Ты меня не переплюнешь. — О да, заметила, — протянула она с преувеличенно серьёзным видом. — Особенно, когда ты ревнуешь даже к котлу на зельеварении.              Себастьян тоже приподнялся, глядя на неё с притворной обидой. — Вообще-то котёл слишком подозрительно кипел в твою сторону, — заявил он, и Лилит рассмеялась, оттолкнув его в грудь. — Ты невозможен. — Но ты же меня любишь, — с самодовольной ухмылкой парировал он, переворачивая её на спину и нависая над ней.       Лилит вздохнула, сделав вид, что глубоко задумалась. — Знаешь… сомневаюсь. — Ах так? — Себастьян прищурился.       Он ловко защекотал её, и Лилит взвизгнула, пытаясь увернуться, но Сэллоу крепко держал Вейлхард, и его улыбка становилась только шире. — Скажи, что любишь или так и останешься моей пленницей, — пригрозил он. Голос был тёплым, игривым, наполненным нежностью. — Ладно-ладно! Люблю, — смеясь, выдохнула она, обхватив его лицо ладонями. Себастьян довольно фыркнул. — Я тоже люблю тебя. Дурочка.       И прежде чем Лилит успела снова что-то возразить, он запечатлел на её губах долгий, нежный поцелуй, в котором смешались смех, любовь и бесконечное счастье.