Часть 1.

Темный переулок— не место для прогулок. Это ощутила и Катя, глядя, как к ней приближается парень в маске и капюшоне, сверкая лезвием "бабочки". — а ну-ка, девочка, стой. У тебя есть закурить? Катя помотала головой в разные стороны, прижимаясь к кирпичной стене нежилого дома. — а у меня есть. Сказал тот, рывком ставя девушку грудью к стене и аккуратно оглядывая фигуру жертвы. Честно говоря, смотреть было на что. Лёгкие джинсовые шорты, которые больше походили на трусики (которые только увеличивали и округляли и без того шикарные формы девушки), короткий топ, не скрывающий груди без лифчика 3-го размера и сандалии на коротком каблуке. Парень обходил ее, словно хищник обходил жертву, облизываясь и дрожащими руками расстегивая ремень м ширинку. — ч-что вы делаете, мужчина!? Что такое?.. Воскликнула она, но мускулистая, с узловатыми пальцами рука быстро заткнула ей рот. — нравишься ты мне, хочу тебе присунуть, во что. Он хлопнул ее по ягодице, разрезая ткань шортиков. Как оказалось, под ними ничего не было. — маленькая шлюшка... Она возмутилась и вскрикнула от неожиданности. "Шортики..." — что вы себе позволяете?! Она не успела договорить, как к ее горлу был представлен нож. --заткнись, шлюшка, или я тебе мигом понижу давление в организме. Она не успела заметить, как в губы ударилась ручка ножа, и потеряла сознание от страха и боли... Очнулась Катя от боли в губах и теле в общем. Увидела и тряпки, в которые превратился ее красивый, а главное дорогой топ. И лежала она на голос бетоне, полностью голая и истекающая кровью в заброшенном каком-то заводском зале. — очнулась? Ну продолжим. Он поднял ее на ноги, поднял связанные прорезиненной веревкой руки и подвесил на крюк на стене. Получалось, что девушка стояла на каблуках, но и висела на руках. И стояла снова лицом к стене. По лицу девушка ощутила горячие дорожки слез, которые градом полились из больших и глубоких глаз. — дяденька, пожалуйста, не надо... Но парень ее не слышал. Приспустив маску, он губами, неряшливо, но умело начал спускаться по изгибу спины к аппетитной упругой попке. Она вздохнула, снова захлёбываясь кровью и слезами. А он, немного поласкав губами и языком лоно, проник сразу в него членом, и в девственную попку проник сразу тремя пальцами. Девственница перестала ей быть. Кровь струилась по длинному толстому члену и капала на пол под двумя "животными". Казалось, девушка сейчас потеряет сознание от боли. Животный крик слабости и боли потряс немые старые стены завода. Но насильнику не была свойственна жалость. Он начал долбиться в тесной, горячей киске девушки, одновременно разминая и попку. Девочка просто извивалась в путах и руках злодея. — уххх... А ты хорошая. Девочка ничего не ответила, только пытаясь отрешиться от всего мира. Вскоре насильник кончил, залив киску Кати до краев. Казалось, все худшее позади, и он ее отпустит. Но все только начиналось. Пока сперма вперемешку с кровью вытечет из киски, он ее хлестал по округлым ягодицам ремнем и резиновой палкой, этой же палкой разминал попку. И вот, снова приведя член в готовое состояние, он наклонил девушку пониже, и, как говорится, "с размаху" вогнал член в попку. Разбитая пальцами и палкой, девочка уже поймала себя на мысли, что ей начинает это нравится. Эта боль вперемешку с касаниями "точки Джи"... Она стала подсаживать себя на член все явственней. Парню это нравилось, и он ее порол и бил, пока снова не кончил. Горячая сперма ударялась в стенки кишки, доставляя неимоверное удовольствие жертве. — нравится? Он ее снял с крюка, ногой роняя сидящую девушку на пол. — да... — громче! — да! — я не слышу! — да, я хочу этого! Он ее ударил по рёбрам, насадиваясь сверху и проникая в рот девушки членом, одной рукой лаская киску. Жертва намокла от наслаждения, привыкая к новым ощущениям во рту. Подавив признаки тошноты, Катя неумело стала сосать, вспоминая уроки сосания чупа-чупса. Получалось плохо и грубо, и она все время получала по разбитым губам и щекам удары ладонями. Но и эта пытка была окончена быстро, парень кончил прямо в горло и ушел куда-то. А она, взяв тряпки в руки, спряталась в груде одежды, которую она посчитала за лежку. С этого дня ее жизнь переменилась.